Хрустальная ваза

"Ah mon Dieu... что это было?" Все вокруг плыло, тело болело везде, где только могло болеть, в ушах все ещё стоял этот ужасный звон, но уже гораздо тише. "Кажется, я потерял сознание." Рука с трудом нащупала телефон. Пять часов утра, двадцать девятое ап-... Апреля?! Все ещё толком не видя и не слыша, Аояма вскочил на ноги. — Второй, что за шуточки?! Юга испуганно заозирался. Нет, это не шуточки. Он действительно не приходил в себя целый месяц. Но, если он все ещё тут... — Ты... Был вместо меня целый месяц? Ты отобрал у меня целый месяц жизни! В голове эхом раздался такой до боли знакомый смех. "Очнулся, милый? Да, Ты правильно все понял. Мне пришлось продемонстрировать свои способности, чтобы Ты начал воспринимать меня всерьез, что до этого, как оказалось, делал не полностью." — Целый месяц... И никто не заметил того, что это был не я... Да? — Юга чувствовал, что не способен остановить слезы. Слезы какой-то детской обиды. Но отобрали не игрушку, а целый гребаный месяц его жизни! "Абсолютно никто ничего не заметил." Юга не видел Второго, но знал, что он ухмыляется. Он упивался тем фактом, что Аояма паникует при этих словах. "Больше Тебе скажу..." — Не говори! — Аояма автоматически зажал уши, зная, что это не поможет, и он только чётче услышит голос в голове. "... Они даже решили, что Ты наконец-то поправился... Они думали, что Твои паника и плохое настроение — болезнь, и серьёзно волновались. Ну... Мидория-кун, в основном. А тогда они решили, что Тебе стало лучше и Ты..." — Нет... "... Наконец-то стал таким же, как и всегда." — Нет, нет, нет, — как заведенный, повторял Аояма, — этого не может быть, это просто кошмар, который ты создал, я просто открою глаза, и... "Теперь не так просто убегать от реальности, а?" — Заткнись! Закрой свой... Рот... — Юга, сам того не осознавая, постепенно перешел с криков на всхлипы. "Советую Тебе поторопиться. Ты пропустил целый месяц в академии, представь, как долго придётся это навёрстывать..." — Я ненавижу тебя. "Я знаю, Юга. Я знаю."  Юга поспешил в ванную, молясь, чтобы никто не увидел его в таком состоянии. Целый месяц... Если вас кажется это чем-то незначительным, то просто представьте: у Второго не было никаких ни моральных, ни физических преград, чтобы заменить Югу на долгий срок, да так, что он ни разу не приходил в сознание, то есть даже во сне он полностью контролировал его. До этого Аояма надеялся, что во время сна его сознание захватить невозможно, но, как оказалось, это не так. И, самое противное в том, что, по словам Второго, никто ничего не заметил! — Почему я не могу убить тебя, не убивая себя?! — взвыл Юга. ... Не убивая себя... Но... Он же не боится смерти? Юга привел себя в порядок, и спустился в общую комнату. Его взгляд бешено метался по кухне, а мысли лихорадочно сменяли друг друга. "Острый предмет" Ножи. Аояма быстро взялся за рукоятку, но долго не мог решиться поднять нож, как будто он должен был оказаться тяжелее чугунной посудины. "Что ты задумал?" — с заметной растерянностью спросил Второй. Юга не ответил ему. Он поднял нож, оголил запястье левой руки, занес нож и... Остановился на расстоянии пяти сантиметров от руки. Он не боялся смерти, но от рождения его мучила одна неприятная особенность организма: его начинало тошнить от малейшего вида ран, царапин, порезов... И с этими данными идти в герои, спросите вы? Людям с фамилией Аояма свойственно принимать идиотские решения. Его довольно быстро отбросило в воспоминания о детстве, когда, взяв какой-то хрупкий предмет в руки, он думал: а если я его уроню? И в голове пробегали мысли: вот уже ваза падает, по ней бегут трещины, а может... Может она сразу распадается на множество осколков? Он мог зависнуть так на десять минут, не решаясь куда-то двигаться с таким хрупким предметом в руках... ... И вот сейчас, он стоит, вместо хрупкой вазы — белоснежная кожа на запястье, без единого пятнышка, без единой родинки, а в голове проносятся виды отвратительного кровавого зрелища, от которого очень быстро начинает тошнить. "Ты меня не понял, Юга? Я могу заменить Тебя еще на месяц. Или, может, желаешь замены на год?" Второй тут не при чем, это не из-за него Юга не решается вонзить нож себе в руку. Во всяком случае, ему хочется в это верить... Просто он... Не может... Это сделать. Аояма медленно расслабил руки и положил нож на стол. "Так-то лучше." К глазам снова подступили слёзы. — Я трус. Он не решился на смерть. Он не боится смерти, но не решился противостоять Второму и нанести себе повреждения, которые бы привели к возможной смерти. Он трус. Плакса и трус. — Я настолько невероятно жалок. Смерть все еще довольно близко, но Юга уже не решится это сделать. — Я... Ненавижу себя, — возможно, это было слишком громко для шепота, потому что позади себя Юга услышал голос: — Аояма-кун, ты что-то говорил? Юга обернулся. Это Очако. — Нет, ma chere Очако, тебе показалось. Ты еще не до конца проснулась, наверное. А что ты вскочила в такую рань? — А ты почему? Юга покосился на нож и незаметно убрал его подальше от себя. — Просто так получилось, что я слишком долго спал.