Хрустальная ваза

Мечтания. Что есть мечтания? Это состояние, в котором человек может находиться как поверхностно, так и невероятно глубоко, но все рано или поздно там оказываются. Даже самые душные и бесчеловечные офисные работники мечтают о том, чтобы, скажем, съездить на море или утереть нос более успешному коллеге. Что уж говорить о людях творческих, или просто умных. Умные люди часто и много мечтают. А кто с этим не согласен, и считают мечтательность признаком не очень высокого интеллекта, тот зануда и не способен понять, насколько прекрасен мир в котором он живёт, и сам факт, что кто-то даровал ему жизнь. Но, пожалуй, с одним не поспоришь: чем мечтательней человек, тем в большей он опасности. Грезы и мечты — самая опасная вещь на свете. Погружаешься в них незаметно, только-только начал что-то представлять, а уже три минуты бездумно смотришь в потолок и улыбаешься, как идиот. Даже плачешь немного, одними глазами... Сам не понимаешь, от чего. А во время твоего погружения в мечты с тобой могут делать все, что угодно. Сказать тебе какую-то гадость прямо в лицо, украсть что-то прямо из-под носа. А затуманенное грёзами сознание просто пропустит все сквозь себя, как воду через решето. Не спорю, это, конечно, показатель крайне запущенного случая, но даже слегка задумавшись на уроке, можешь получить серьезный нагоняй за невнимательность, а у нас тут дело идет о захвате сознания, который занимает чуть меньше трёх-пяти минут, и то, при активном сопротивлении. Так что нам бы пора закончить размышления о великом и вернуться немного пониже: к Аояме и Второму. *** Юга сидел на уроке и с болью осознавал всю неидеальность человеческого мозга. Он пришел к выводу, что концентрация на чем угодно затрудняет захват сознания. То есть, если он просто будет постоянно думать только о чем-то одном и не отвлекаться, то Второй решит не привлекать к себе лишнее внимание и не станет бороться с ним на глазах у всего класса, когда кто-то может обратить внимание на, скажем так, необычное психическое сознание Юги. Второй любит привлекать к себе внимание, но он не идиот. Нет. Он вовсе не идиот. Но как же сложно оказалось не думать ни о чем, кроме слов учителя или движений во время тренировки! Это же просто невыносимо, особенно для Юги, который, к своему собственному сожалению, был не особо внимателен, что можно было заметить по его восемнадцатому месту в списке по успеваемости. Да и к тому же, он пропустил целый месяц из-за Второго, а всем же знакомо ощущение, когда на уроках половина слов кажется какой-то белибердой, и желания ввязываться в это нет никакого. Но, тем не менее, уже неделю у Аоямы был именно такой образ жизни: максимальная концентрация на всем, даже если это банальное причесывание волос или, ну не знаю, чистка зубов там. На уроках пытаться вслушаться в каждое слово учителя, а когда он молчит, детальное разглядывание его одежды или лица. Лица он старался избегать, конечно, напряжённый зрительный контакт кого угодно смутит, но иногда приходилось. На тренировках концентрация была легкой. Своими стараниями он даже заслужил то, на что даже не надеялся — сдержанную похвалу профессора Айзавы. Правда, эта самая похвала отвлекла его буквально на полминуты и почти дала Второму наконец-то дорваться до своей цели, но Юга уронил себе на ногу какой-то снаряд, тихо зашипел от боли и внезапно почувствовал, что это мгновенно отпугнуло Второго. — Неужели он боится боли? — пронеслась догадка в его голове, но он быстро вспомнил про лишние мысли. *** Но мы опять отвлеклись! На данный момент он на уроке английского, слушает громкий голос Сущего Мика и пытается уловить малейшие изменения интонации. Вот, видите, как легко отвлечься? "Я знаю, что ты меня слышишь" — прозвучало в голове. Юга проигнорировал его. "Бойкот, значит?" Аояма лишь тихо вздохнул. Все было слишком очевидно, чтобы вестись. "Я понял. Видимо, Ты не осознал, что сопротивление — глупая и бесполезная вещь." Но тут подошел к концу последний урок, и Юга опять сумел отрезать путь Второму. После уроков он теперь либо шел на тренировку вместе с Киришимой и Бакуго, у которых так часто что-то отлетает или взрывается, что хоть немного отвлечешься, и тебя прихлопнет, либо же сидел в комнате и зубрил материал. Он чувствовал себя, как наказанный третьеклассник, но это был единственный способ ни на что не отвлекаться. В этот раз он выбрал зубрёжку. *** Взгляд упал на телефон. Почти двенадцать часов, обычно он едва мог дотерпеть до одиннадцати, чтобы с облегчением захлопнуть книгу и лечь спать, предварительно, конечно, выпив снотворного. Снотворное обычно создает слишком крепкий сон без сновидений, поэтому Второму стало сложно пробираться в голову Юге. И на пару секунд, перед самым провалом в сон, Аояма позволял себе самодовольно ухмыльнуться, представляя, насколько же в ярости Второй. А потом наступала темнота и тишина. Самые прекрасные вещи на свете. Он знал, что долго не продержится. Даже эта неделя далась ему так нелегко, что он вымотался почти в ноль. Рано или поздно Второй снова захватит его разум, он не сможет сдерживать его вечно. Но в Юге проснулась некая форма эгоизма. Если он может держать при себе законно принадлежащее ему тело хотя бы лишнюю секунду времени, то он будет это делать. Даже если для этого ему придется отплатить позже. А ему придётся. *** "Что может помешать Ничему и Никому? Только очень сильный волей человек. Является ли Он таковым? Раньше я сомневался. Теперь вижу, что зря. Его воля непоколебима." Такую запись оставил бы Второй в своем дневнике, если бы Юга не сжег его.