Омут разума

18 ноября 2021г. 07:06 Все… Каждый… Каждый из них заслуживает наказание за то, что сделал. Отбросы общества… А ведь некоторые из них смогли стать успешными и уважаемыми людьми. Психотерапевт… Пресвитер – старейшина церкви… Как звучит. Мощно, солидно… На деле такие же мерзавцы, как и все они. Прикидываются благочестивыми людьми и все им верят. Платят им деньги… Хотя, я уверен, никто из них даже не вспоминает меня! Не вспоминает тебя, Кристин! Сволочи… Все… Каждый… Я отомщу. Мне не будет покоя на этой земле, пока они живы. Сам не заметил, как стал водить ногтями по деревянному столу. Это входит в плохую привычку. На лакированной поверхности уже отчетливо видны следы моей слепой ярости. В голове мелькали картинки прошлого, каждое из них причиняло невероятную боль. Я не хотел заострять на них внимание. Но эти лица… Мелькали в бесконечном калейдоскопе… Все пять лиц… Я помню и никогда не забуду того, что они сделали… Как они убили тебя… Как они бездействовали… Кристин, кто будет следующим? 06 июня 2002г. 12:10 Мистер учитель биологии и химии наконец-то отпустил нас. Я не видел смысла запоминать его имя. Ещё пару лет и я покину это прибежище уныния, скуки и злости. Тоже мне церковь… Ни один порядочный Бог даже не посмотрит в её сторону. Июнь, четверг. Лето в самом разгаре. Почему нам необходимо заниматься дополнительно? Ах, экзамены. Отговорка, все мы знаем, что дальше социального дна не пойдёт никто. На работе охранника единственное знание, которое требуется – это алфавит. Чтобы правильно написать имя на бейджике и уметь разгадывать кроссворды. Знание генетики мне по жизни вряд ли пригодится. Единственное, чего мне хотелось на самом деле – это вывести свою младшую сестренку на улицу. Посидеть в теньке, пока она будет бегать босиком по лужайкам. Однако, в её расписании сегодня была уборка внутри здания приюта. Она же ребёнок! Почему она должна видеть только серые тряпки, грязь и злобу? Если Бог существует, почему он не спасает её? Как только смогу отсюда уйти, обязательно оформлю над ней опеку и заберу. *** Мне хватило секунды, чтобы понять, что случилось… Моя сестра, моя Кристин лежала и не шевелилась… Из раны на голове текла кровь. Какая-то малая разумная часть меня кричала, вопила о том, что необходимо найти способ вызвать врача, но я трусливо застыл, не веря в происходящее. Нет, только не она. Нет, Господи, кто угодно. Молю, забери любого, но оставь мне её. Я слышал, как кто-то вызвал скорую, другой приложил пальцы к её горлу. Она жива! Слышите? Жива! Не может умереть! Мне отчаянно хотелось заставить свои мышцы двигаться и разогнать их всех от неё, но страх сжал их, стянул. Кто-то пытался меня увести, они ещё смели мне что-то говорить о том, что всё будет хорошо. Она будет жить! Обязательно! Мне протянули платок… Зачем? Я плачу? Кристин, пожалуйста, живи! Живи! Меня тянули… Мне не хотелось удаляться от неё, но я не мог сопротивляться. В один миг, потерял не только способность двигаться, но и смысл своей жизни. Крик… Слышу, как кто-то кричит… Скосив глаза, я увидел, что кричат на Вильяма… Вильям? Что… Что он тут делает? Он стоит на лестнице, а моя Кристин лежит у её подножия… Нет, не может быть! Сукин сын! В этот момент силы не просто вернулись ко мне, ярость захлестнула с головой. Я перестал видеть окружающую действительность. Мир сузился до одного лица. До лица Вильяма Грибса. Мне не удалось добежать, те, кто до этого тащили меня в сторону, умудрились повалить меня на землю. — Вильям! Вильям, ты слышишь меня? — я не просто кричал, я орал во всю мощь своих легких, — Сволочь, ты заплатишь за это! На мои слова он ответил своей фирменной язвительной улыбкой, которую демонстрировал всем, кроме служителей. «Я сотру у тебя с лица эту улыбку! Если Кристин умрёт – тебе не жить, клянусь тебе, Вильям!» 18 ноября 2021г. 09:38 Пробуждение нельзя было назвать радужным. Уже то, что я ночевал не в своей постели, а в темном и пыльном архиве приюта, не добавляло мне оптимизма и радости от наступившего дня. Особенно, если понимать, что до нового убийства осталось от силы часов тринадцать – четырнадцать. Хлопнув несколько раз по щекам, я встал и потянулся. В начале вверх, вниз, в стороны и назад. Спина приятно захрустела, позвонки щелчками вставали на место. От удовольствия я даже тихонечко застонал. «Если я найду в этой богадельни автомат с кофе, то жизнь с отметки отвратно поднимется до паршиво. В данных реалиях, не самый худший вариант.» Искомое обнаружилось в зале общих собраний, за широкой ширмой, отделяющей этот угол от всего остального места. Полупустое помещение было полностью серым, без единого яркого пятна. Даже мебель полностью сливалась со стенами. Высокие потолки способствовали увеличению эха и любых других звуков. Поэтому в тишине мои шаги напоминали пушечные выстрелы. Хотя обычно я ходил довольно таки тихо. Купив двойной эспрессо и пару сникерсов, я начал методичный обход церкви в поисках того, кто сможет мне помочь. Меня искренне поражала тишина и опустошение. Где дети? Где священники? Почему никого нет. Без пяти десять… Они уже точно должны были проснуться. В своём путешествии я дошел до передней части храма – насколько могу судить самому главному помещению всей церкви. Именно в этом зале люди молятся и ходят на исповедь к священникам. И хоть я и не особо верующий человек, но красота фресок и мозаик поразила даже меня. Лучи солнца красиво преломлялись через витражное изображение девы Марии. Из-за этого на каменном полу было множество разноцветных зайчиков. От желтых до зеленых. Расставленные ровными рядами лавки выдавали потертостями свой век. Сколько же людей в этом зале молились, сидя на них? Сколько приходят за помощью и за душевным спокойствием? Медленно обводя взглядом помещение, я остановился на мужчине, стоявшим за кафедрой. Он был одет в одежды священника и стоял ко мне спиной, поэтому до сих пор и не заметил моего появления. А вот и он – будущий добровольный помощник для меня. Негромко кашлянув, я постарался не напугать своего будущего компаньона и при этом заявить о своём присутствии. — Здравствуйте! У вас необычайно тихо сегодня. Где все? — вздрогнув от моих слов, он резко повернулся. Похоже, что он читал молитвы и молился, а я знатно его напугал. — Дети на уроках с приходящими учителями из соседней школы. А по четвергам основная доля священнослужителей отправляется в город, чтобы помогать нуждающимся, — в моей голове это больше выглядело как незаконный митинг, в котором участники пытаются неверующих обратить в веру за пять минут, — вы уже закончили свою работу, детектив? — Почти. Скажите, у вас есть список … список всех, кто работает в церкви. Меня интересуют люди, которые уже давно связанны с этим местом, — я чуть было не сказал список сотрудников. Какие же они сотрудники? Максимум доставщики Бога. Но эти свои мысли я решил оставить при себе. — Простите, детектив, но мы не ведем списки. Каждый сам волен решать сколько времени ему необходимо проводить с Богом. В церкви были случаи, когда священники просто уходили и переставали вести проповеди. — И их не пытались вернуть? — Зачем? Мы верим, что они продолжают жить благочестивой жизнью, просто они нашли ответы, которые искали. — Простите, не понял. — Вы не часто ходите в церковь, — он подошел ко мне и кивков головы указал на скамейку. Я послушался и сел. Несколько минут я разглядывал его лицо. Вытянутое и узкое, оно больше бы подошло подростку. На лице не было и следа лишней растительности. Что ещё больше делало его похожим на старшеклассника. Даже голос не был мужским в прямом понимании. Высокий и натянутый, он звучал как клавиша фортепиано, берущая высокую ноту, — люди приходят к Богу лишь за одним, что-то попросить. Кто-то просит прощения, кто-то денег, любви, здоровья и всех-всех благ. Но некоторые просят ответы. Думаю, что те священники, которые ушли, просто получили свои ответы. — Довольно необычный подход к религии. Но при чем тут мой вопрос про список? — Всё очень просто, детектив. Мы не заставляем людей отчитываться о том, сколько молитв они отчитали и сколько служб провели. Священники приходят и уходят. Иногда возвращаются, иногда нет. Так же и с прихожанами. Некоторые остаются жить с нами, работают и живут на территории церкви, а потом уходят. Одни спустя месяц, другие живут годами, а некоторые умирают среди нас. Я это к тому, что составить тот список, который вы хотите видеть не сможет никто. «Секта… Секта без какой-либо централизованной системы. Как их община ещё не развалилась? Я не понимаю.» — И всё же, я бы хотел, чтобы вы помогли мне составить список тех, кто находится, живёт и работает, на территории церкви лет тридцать – сорок. Если верить вашим словам. Не такой уж длинный список и выйдет. Он медленно кивнул, обдумывая мои слова. Но это значительно облегчит мне жизнь. Зарываться вновь в бумаги нет никакого желания. *** 10:12 — Привет, ребята! Надеюсь, вы смогли найти его отпечатки пальцев и следы ботинок, — я кивнул Эмили из отдела криминалистического анализа, — а на теле Реи были обнаружены его волосы, а под ногтями частицы кожи и теперь у нас есть его ДНК, — я отвесил галантный поклон Эдди. — Для человека, который расследует убийство троих человек, ты слишком весел и энергичен, офицер Джон, тебе так не кажется? — Эмили красиво изогнула брови для того, чтобы показать мне своё язвительное лицо. — Детка, не старайся это скрыть, я знаю, что нравлюсь тебе, — подмигнув, запрыгнул на свободный стул у стойки. Наградой мне стало покрасневшее лицо девушки. Некоторые бы сказали, что это злость, но мы оба знали, что так она прячет смущение. Эдди же глядя на нас тихо засмеялся. — Нет, малыш Джонни, ничего из этого тебе не светит, так что придется кое-кому всё же поработать мозгами, — победно-снисходительную улыбку патологоанатом спрятал в чашке с кофе. — Эх, а ведь это бы существенно упростило жизнь всем нам. Ладно, выкладывайте, что вам удалось раздобыть и понять. И да, я знаю, что отчёты ещё не готовы, но детектив Огастис требует новых зацепок и вы, ребята, просто обязаны меня спасти. — Особо ничего нового я тебе рассказать не смогу, — Эдди церемонно поставил чашку на подставку, — время смерти между десятью вечера и часом ночи. Орудие убийства – нож, рана одна смертельная. Как и в прошлый раз практически идеальный «колумбийский галстук». Разрез глубокий и уверенный, в том самом месте, где удобно дотянуться до языка и вытащить его наружу, чтобы завершить этот способ умерщвления до конца, но как ты знаешь, он этого не делает. Убийца по-прежнему левша, что говорит о том, что это тот же парень, который имеет все шансы получить титул серийного убийцы. Он не оставил на жертве никаких следов, был в перчатках. Рея не сопротивлялась, как и Вильям с Элеонорой, он убил её, когда она спала. Перед смертью Рея употребляла наркотики и у неё был половой акт. Но насколько я знаю, работала она проституткой, поэтому это не удивительно. — Что за наркотики она употребляла? — Знаешь, это даже наркотиками назвать сложно. Скорее это препарат – викодин. В медицине его используют как сильнодействующее обезболивающее и супрессивное средство от кашля. Но в своей основе препарат имеет гидрокодон и парацетамол. Гидрокодон - опиоид, является наркотическим анальгетиком. Наличие в препарате парацетамола усиливает обезболивающий эффект последнего. По сути, таблетка обезболивающего, по факту, если превысить норму, можно словить своеобразный приход. Мышцы и тело перестанут слушаться, человек превратиться в полный и бесконтрольный овощ. При сильной дозе человек даже моргать не сможет. И при этом викодин не притупляет чувств или работу мозга. Грубо говоря, представь, что сейчас ты не сможешь пошевелить ни одной мышцей, даже пальцем поводить. При этом ты всё отлично осознаешь, но позвать на помочь или что-то попросить тебе тоже не дано. Твоё сознание заперто в неработоспособном теле. Естественно, такое лекарство возможно купить только по рецепту. — И какую дозу приняла Рея? — В таком состоянии она была пару часов. Но судя по разложению викодина в крови, после этих нескольких часов она ещё несколько часов двигалась. После движений, викодин разлагается быстрее. Он, кстати, вообще быстро выводится из крови. Его практически невозможно заметить. Начни я анализ крови в последнюю очередь, и я бы его не обнаружил. — То есть викодином её накачал клиент с особым фетишем к неподвижным женщинам. У него явные проблемы с психикой и странные сексуальные предпочтения, — вот бы найти этого подонка. Такие как он в начале получают удовольствие и от этого. А после в бегстве за ушедшим удовольствием начинают похищать и убивать женщин, — ДНК клиента есть? — Хочешь завести ещё одно дело? — Эдди устало выдохнул, — не выйдет. Они предохранялись. — Эмили порадуй хоть ты меня! — Не могу, Джон. В квартире куча отпечатков, ДНК, но все они принадлежат Реи и её подруге Кэсси. На одежде Реи, в которой она спала мы обнаружили несколько мужских волосков, а также темные пятна, которые оказались потом и слюной. Лично я думаю, что это всё принадлежит клиенту Реи. Убийца слишком умён, чтобы так проколоться. Мы прогнали по базе, но увы, среди наших данных информации по нему нет. — А по факту, он последний, кто видел её живой. Убийца наблюдает за своими жертвами. Он должен был видеть, что Рея была под препаратом. Это позволило ему действовать. А значит клиент мог видеть его. Нужно опросить те, кто работал в ту ночь с Реей, может они выведут нас на него. Направляясь к машине, звонил Лаки. Думаю, если я займусь ниточкой, ведущей нас к клиенту и возможному свидетелю, то она пусть займётся викодином. *** 13:15 Кабинет Барри можно было бы назвать уютным, будь в нём хоть один свободный метр. Многие приборы издавали самые разнообразнее звуки шипение, писк, стук и даже звук капающей воды. Я бы быстро сошла с ума в этой комнате. Боюсь, люди с клаустрофобией вообще бы не смогли сюда войти. — Мне кажется, или с последнего раза, когда я была у тебя в кабинете, свободного места стало ещё меньше? Почему ты отказался от расширения? Ведь тебя чуть ли не всем офисом уговаривали. — Ничего ты не смыслишь в удобстве. Смотри, — он вытянул в стороны свои руки, кончики пальцев касались противоположных стен, — я в любой момент могу дотянуться до того, что мне нужно. В буквальном смысле, у меня всё под рукой. — Действительно, удобно, — «у каждого свои причуды!», — ладно, я по делу. Вчера тебе приносили телефон Реи. Что-нибудь нашел? — Телефон среднестатистической матери и обычной проститутки. Среди фоток только фотки сына и её редкие селфи с Кэсси. Звонила она в основном только подруге. Пару раз видно девушкам-коллегам. Регулярно от их шефа ей приходили сообщения о том, в каком месте они будут сегодня работать. Никаких подозрительных звонков или запросов. Она даже не пользовалась приложениями банков. Также предпочитала наличку. Не могу тебе ничего сказать. Хотя, подожди! Чуть не забыл. Она хранила эту визитку между телефоном и чехлом. Барри протянул мне слегка помятую бумажку. «Это же… Визитка Рассела Рэдклифа! Ну и ну! А нам говорил, что не виделся с ней с момента выпуска из приюта.» — Спасибо, Барри! — сфотографировав визитку, отправила её детективу с небольшим письмом. Рассел Рэдклиф – это его территория. Не буду нарушать уже установившееся между ними знакомство. На выходе из управления мой мобильник заиграл песню Telephone Lady Gaga. Этот звонок стоит только на одном абоненте. — Привет, офицер! Как дела? Кобура не сильно затянута? — Лойд, оставь свои шуточки для другого раза. Ты нашел то, что я тебя просила? — Ах да! Я всё время забываю, что на работе ты серьёзная и неприступная дива, — я услышала, как он засмеялся со своей шутки. Уже сидя за рулём, поняла, что мои губы тоже расплываются в ответной улыбке, — короче, адрес знаешь, приезжай и я тебе всё расскажу. Даже угощу кофе. — Ты знаешь, что после того случая, я поклялась, что больше ничего не буду пить из того, что оказалось в твоих руках хоть на секунду! И даже если ты самолично отопьёшь из моего стакана – доверия к тебе в этом вопросе не прибавит ни на грамм. — Ты ранишь меня в самое сердце! Тогда кофе с тебя, — и не прощаясь, он повесил трубку. «Интересная дружба… Коп и дилер.» Усмехнувшись своим мыслям, я повернула в сторону ближайшей кофейни. Думаю, Лойд будет рад если я проявлю всю свою заботу и куплю к кофе пару пончиков. *** 21:34 Люди всё же такие глупые. Так бояться мнимой опасности. Делают всё, чтобы предотвратить ограбление, пожар, потоп и всё в том же духе, что совершенно забывают про настоящую опасность. Вот и мой дорогой друг установил превосходную сигнализацию – защиту от взломщиков и воров. И при этом его электрический щиток находился снаружи дома. Очень логично, если ты боишься возгорания, и очень глупо, ведь опасаться надо не перепада напряжения, а меня. Аккуратно вскрыв панель на щитке, я опустил переключатели вниз, вырубив тем самым электричество во всём доме. Быстрым шагом вернулся ко входной двери, и спрятался за колонной – ещё одним признаком расточительного богатства. Спустя несколько томительных минут Рассел Рэдклиф вышел на улице, закутанный в банный светлый халат. Быстрой трусцой он добежал до щитка, от холода он дышал на открытые ладони. Мне же осталось лишь спокойно войти в открытую дверь. Ничего этому не препятствовало. 23:04 Настоящий трудяга во плоти. До одиннадцати часов ночи работал. Я даже успел слегка подремать в соседней комнате. Сейчас же сидя в кресле напротив доктора Рэдклифа я рассматривал его спящее лицо. Красивый. Нет, правда очень красивый гад. Высокие скулы широкий подбородок, гладкая кожа и аккуратная щетина. Вот он – эталон женского идеала. Но для меня, он – всего лишь ещё одна маска, лицо, преследующее меня в кошмарах. Тихо, чтобы не разбудить спящего, я медленно прошелся по его кабинету. Интересно, какого это жить в таком доме? При такой роскоши и богатстве? Ты же не заслужил всего этого, Рассел! Остановившись за спиной психиатра, я приставил нож к его горлу. И да, я позволил себе несколько секунд наслаждаться открывшимся видом. Если при убийстве Вильяма я чувствовал злость, ненависть и страх, то сейчас ощущал превосходство. Пьянящий аромат власти и вседозволенности вот-вот норовил вскружить мне голову. Но в отличии от разума, рука, сжимающая нож, осталась твердой и непоколебимой. От боли, Рассел Рэдклиф открыл глаза, и последнее, что он видел в своей жизни – это моё лицо. Чёрт, а мне понравилось наблюдать, как затухают его глаза. «Я поступил неправильно, Кристин. Надо было убить Вильяма последним. Тогда я бы смог насладиться его страданиями и затухающей жизнью в его глазах. То убийство – было импульсивное и гневное. И всё же, даже так, я рад, что он уже мёртв.» — Вот, что ты заслужил! Как и все они…, — в тишине дома раздался мой смех. И он ещё долго носился эхом по комнатам. Уходя, я выключил свет. Всегда был экономным парнем.