Цена жизни

      Сердце трепещет, когда Наруто нежно обводит пальцами по щеке, стирая липкие дорожки слёз. И оно впервые трепещет не от боли. Саске пытается отвести свой взгляд: ускользнуть от пристального взора больших голубых глаз. Не может показать слёзы, ведь они признак слабости и беспомощности. Второй ладонью блондин обхватывает вторую щеку, чуть надавив, возвращает взгляд брюнета. Мимолётно улыбается и говорит:       — Слёзы — не признак слабости, Саске. Ты очень сильный, — Учиха чувствует, как горячий чужой лоб прижимается к его собственному. Чувствует уже родное тёплое дыхание на губах. — Ты самый сильный человек, которого я когда-либо встречал. Слёзы — не слабость, наоборот, благодаря им ты чувствуешь себя живым, чувствуешь себя человеком. Ты остаёшься им.       — Молчи… Замолчи, Наруто, иначе построенная долгими мучениями выдержка рухнет, иначе стена обвалится, похоронив под собой останки. Замолчи, иначе всё было зря.       — Отбрось свою гордость. Отбрось всё и покажи себя настоящего: израненного, нуждающегося в помощи.       — Уходи, Наруто, — Саске хватает за его запястья и пытается отдалить от себя. Пытается оттолкнуть. Тщетно. Наруто вцепляется в него сильнее, обнимает, что есть силы. Брюнет повышает голос. Но уже не от отчаяния. От того, что практически сдался. — Да что ты хочешь от меня?! Почему не отстанешь от меня?! Не оставишь в покое!       — Потому что ты дорог мне, — просто отвечает Наруто. — Потому что… Я влюбился в тебя. Саске перестает брыкаться. Рука обессиленно падает, а он, кажется, перестаёт дышать. Прячет взгляд, упираясь лбом об его ключицу.       — Что ты сказал? — голос тихий, едва уловимый.       — Что люблю тебя. Саске начинает всецело дрожать в руках Наруто, в его крепких и тёплых объятьях. Узумаки же облегчённо расплывается в улыбке и продолжает гладить его по шелковистым волосам. Брюнет стискивает зубы, порой до крови кусает нижнюю губу. Боится издать звуки всхлипов. Боится показаться Наруто таким: слабым и беспомощным. Но, как ни странно, наконец чувствует себя хорошо. Слёзы текли безостановочно, словно внутри возвышенная дамба прорвалась из-за парочки слов, и противиться напору хлынувших эмоций Учиха уже не мог.       — Не надо… — выдыхает, едва успокоившись. — Я будто проклят. Все, кто меня любят, в конечном итоге страдают. Я не хочу, чтобы тебе тоже досталось. Ты прекрасный, Наруто. Страдания тебе не к лицу.       — Знаешь, Саске, — перестав того гладить, заговорил Узумаки, — Чем дольше мы живём, тем тяжелее становится наше сердце, это заставляет жить не так, как хотелось бы, — почему-то Саске кажется, что Наруто сейчас улыбается. — Поэтому важно найти человека, который разделит с тобой эту ношу.       — О чём ты…       — Я готов принять твою боль, Саске, — прерывает того на полуслове, — Мы выкарабкаемся вместе. Образовавшаяся тишина отнюдь не давит на ушные перепонки, наоборот, она помогает осмыслить сказанное. Понять друг друга без слов, почувствовать лишь прикосновениями. Саске до сих пор не поднял голову. От него это и не требовалось. Тишину обрывает взволнованный голос Узумаки:       — Что случилось после?       — Я нашёл его, но ему решили дать всего пару лет.       — Что? — охнул от неожиданности тот.       — Законы, которые не меняются уже поколениями, — обманчиво спокойно продолжил брюнет. — Насильники, которые всегда легко отделываются, а также жертвы — виновные в собственном изнасиловании. Закон всегда на стороне насильника, патриархат всё еще властвует в нашем мире. Наруто это знал. Прекрасно понимал, но сколько бы не боролся с этим, всё без толку. Зажравшиеся «мужчины», сидящие на креслах правосудия, решали судьбы других одним взмахом молотка. В этом мире всем правили деньги, женщин ни во что не ставили: считали лишь обычным бытом, игрушками для удовлетворения собственных нужд. Не подпускали ближе, ведь понимали, женщины были в силах всё изменить, сделать мир законами чуточку безопаснее и лучше.       — Ты этого так легко не оставил, ведь так? — надежда сквозила в его речах.       — Конечно же нет, — хмыкнул брюнет, — Я добился его пожизненного заключения. Хоть он и добился этого, но легче от этого не стало. Сараду ему уже никто не вернёт, а время обратить вспять уже не получится.       — А ты?       — Что я?       — Ты сказал, что с годами наше сердце становится тяжелее, — Саске поднял голову и наконец взглянул на блондина. На щеках остались высохшие дорожки от слёз. — Сказал, что нужно найти того, с кем ты можешь разделить свою ношу, — Наруто лишь неуверенно кивнул, подтвердив его слова. — Тогда почему ты сам не делишься своей ношей?       — Но у меня нет того, с чем бы я мог поделиться, — Саске практически сразу опознал в его словах гадкую ложь.       — Да неужели?       — Да.       — А что насчет этих шрамов на щеках? — кивнув в их сторону, спросил Саске. Узумаки потерянно оглянулся по сторонам, будто пытался найти ответ в стенах этого дома.       — Я… — начал Наруто, но резко остановился на полуслове. Выламывал пальцы на руках. Его плохая привычка, когда он нервничал, будто боролся сам с собой.       «Не смей открыться ему! У тебя есть я! Он нам не нужен, Наруто!» — мерзкий голос звонко ударил по голове. Он кричал не от отчаянности, а от злости. Словно не просил делать этого, а приказывал.       «Я больше не одинок, — слабо улыбнувшись, мысленно ответил парень, — Я больше не нуждаюсь в тебе».       «Не глупи! Он однажды уйдет! Все уходят. А вот я! Я останусь навсегда». — Однако голос всё же стих. Возможно ли, что Наруто наконец избавился от этой ненавистной части себя? От этой слабой, озлобленной и пустой оболочки.       — Ладно, если не хочешь — твоё дело, — устало выдохнув, Учиха попытался встать с дивана. Но рука, что крепко обхватила за запястье, помешала этому.       — Ты как-то сказал, что страдания мне не к лицу, — когда Саске сел обратно, подал голос тот. И в отличие от брюнета, глаза он не скрывал. — Но что, если я скажу, что всю жизнь я только и делал, что страдал?       — От чего?       — От одиночества, — прилетает мгновенно. — Родители мои либо погибли, либо просто оставили меня. Сколько помню себя я рос в приюте. Сколько бы меня не брали, почему-то всегда возвращали обратно. Из-за этого меня сторонились, думали, что я чем-то болен и могу их запросто заразить.       — А воспитательницы?       — Они не порицали их, наоборот, поощряли. Никто и никогда не заступался за меня, — монотонно продолжал говорить Наруто, смотря на руки. — Были местные верзилы, которые нашли во мне новую игрушку для забав. Я прекрасно подходил для этого: их за это не наказывали. — Перерыв на глубокий вздох, и он продолжает. — Но и я не был пушистым и мягким. Всегда давал им отпор. Пытался во всяком случае.       — Что случилось после?       — Однажды они перешли грань дозволенного.       flashback В голову ничего конкретного не приходило. Сплошной туман. Спустя несколько попыток он всё же смог открыть глаза. Попытался вспомнить, как оказался в этой комнате с тусклым освящением и с мерзким запахом сырости. Как по команде тот замечает, что его руки связаны за спиной, а лодыжки примотаны чем-то к ножкам стула. Становится немыслимо страшно. По щелчку также вспоминает, что он шёл по коридору приюта, и неожиданно на него нападают сзади. Точный удар в голову, и Узумаки теряет сознание.       — Наконец-то проснулся, — проплетает один из них, зайдя в комнату. Их несколько, замечает Наруто. Последний закрывает за собой дверь ключом.       — Вы совсем уже с ума сошли?! Это не смешно! — выпаливает мальчик лет двенадцати, детским, хрипловатым от волнения голосом. Дёргает руками, но в запястья больно въедается грубая верёвка, а узел так и не поддаётся.       — Тише, тише, — медленно приближаясь к нему, прошептал один из них. Наруто также заметил, что едкие смешки не сползали с их лиц ещё у самой двери. Верзила извлёк из ящика тонкое кольцо скотча и довольно улыбнулся, разматывая оный и отрывая небольшой кусок. Указав на него, говорит. — Это чтобы твои крики остались неуслышанными.       — Вы психи! Отпустите меня! — новые попытки вырваться из пут с треском провалились. Пальцы немели, а запястья сильно саднило. Он был на грани истерики. Дыхание учащалось ещё гуще с каждой миллисекундой. Хочет выпалить что-то, как скотч легко закрывает губы Наруто. В комнате доносятся лишь мычание и довольные смешки.       — Мы надеемся, что этот день ты запомнишь раз и навсегда, — игриво проговаривает один из них, проводя большим пальцем по скотчу на губах Узумаки, и Наруто брезгливо откидывает голову.       «Такого страха в своей жизни я ещё никогда не чувствовал, — обманчиво спокойно продолжает Наруто. — Этот день… — останавливается и обдумывает свои последующие слова, — с этого дня начинаются мои провалы в памяти».       — Как думаешь, что мы сделаем с тобой?       — Избей его до полусмерти!       — Нет! Давайте оставим его тут медленно умирать! Сквозь этот чёртов скотч дышалось неимоверно сложно. Состояние дикой паники усугубляло положение. Предложные варианты казались всё хуже и хуже. Наруто не понимал, откуда столько озлобленности в них в столь юном возрасте. Не понимал, почему всё это происходило с ним. В чём он провинился? Слёзы всё же подступают к глазам. Тихие всхлипы мальчика разносятся по комнате, и верзилы замолкают. Совсем ненадолго.       — Наш малыш расплакался? — насмешливо говорит один из них, а другой добавляет, громко посмеиваясь. — А описаться не хочешь? Наруто пытается вновь вырваться, но всё без толку. Склоняет голову и закрывает глаза, смирившись со своим положением. Распахивает глаза, когда грубо цепляются за челюсть и поднимают голову.       — Не смей закрывать глаза! Ты должен видеть всё! — кричит тот, продолжая потряхивать блондина. Скалит губы, наконец, находя то, что искал. В тусклом свете неоновой лампы блеснуло острие кухонного ножа. — Каково чувствовать себя куском мяса, Наруто? Откусив нижнюю губу изнутри, Наруто лихорадочно покачал головой, когда тот поигрывая ножом, медленно направлялся к нему. Блондин своим жалостливым взглядом и мычанием молил не делать этого. Рыпался, пытаясь освободиться от пут.       — Моли ещё. Когда верзила остановился за его спиной, Узумаки нервно сглотнул, втягивая носом воздух, показавшийся до омерзения вязким. Он моргнул, сгоняя с глаз какую-то застывшую пелену. Страшно. Ему очень страшно. Мерзко от осознания того, что он даже не может пожелать оказаться дома. Ведь это и есть его дом. Его рука почти ласково прошлась по скуле парня, вынуждая Узумаки вновь брезгливо одёрнуть голову. Жёсткие пальцы тут же сменили милость на гнев, сжав волосы на затылке и фиксируя голову ровно.       — Начать с правой или левой стороны? — спрашивает он у своих друзей, сжимая пальцы на волосах ещё сильнее. Заставляя вновь морщится от боли.       «Однако я понимал, что эта боль ничто, по сравнению с тем, что ждёт меня потом. От этого становилось ещё хуже».       — С правой! — крикнули в один голос оба. Наруто был уже действительно на грани. Мозг не выдерживал столь мощную эмоциональную пытку. Ещё чуть-чуть и он рухнет в забытье. Хотя, возможно, это и станет его спасением? Он одёрнул себя. Попытался привести себя в порядок. Надо действовать. Блондин сжал зубы до скрежета, цепляясь пальцами за едва торчащие концы верёвки. Если постараться, то можно будет расплести узел, но на это потребуется время, а так и не зажившие запястья пронизывает болью, заставляющей пальцы неметь. Время. Ему нужно только время, чтобы высвободить хотя бы одну руку. И Узумаки понял, что времени ужасно мало, когда верзила приложил острие ножа к его щеке. Голубые глаза расширились, но дёргаться Наруто не решился — слишком близко была бритвенная опасность. По ощущениям, кажется, прошла целая вечность, прежде чем рука последнего пришла в движение. Наруто показалось, что в лицо плеснули кипятка. Он думал, что боль будет в одном месте, но она разлилась по телу покалывающими осколками, почему-то острее чувствовалась в кончиках пальцев. Не терять сознание. Лишь бы не потерять сознание. Или всё-таки это будет лучшим исходом? Можно будет спрятаться в этой темноте. Мальчики тихо захихикали, видя состояние Наруто смешным. А Наруто никак не мог уцепиться за край верёвки. Состояние шока не хотело покидать его. Боль постепенно отступала, и к коже возвращалась чувствительность. Что-то тёплое скатывалось вниз от пульсирующей полоски на щеке. Нужно закончить начат… Голову вновь зафиксировали, блондин пытался глазами уцепиться хоть за что-то, чтобы не потеряться в прострации. Тот устало выдохнул до того момента, пока очередная вспышка боли не резанула по лицу.       — Будешь знать впредь своё место, безродный выродок, — в окружении смешков продолжил. — Небось мамка твоя залетела, вот и кинули тебя на произвол судьбы. Внезапная вспышка гнева охватила Наруто с головой. Под громкое мычание, тот продолжил дёргаться, едва не сломав деревянный стул. Новый надрез вернул в реальность. Туда, где гнев в критичных ситуациях не поможет. Это не очередной боевик, что Наруто в секрете ото всех смотрел ночью. И он не главный герой, чтобы разорвать эти путы и набить им морды. Это простая реальность, где ему оставят шрамы на всю оставшуюся вечность. Во время третьего надреза Узумаки сжал руки в кулаки, пытаясь сосредоточиться на дыхании. Сознание постепенно терялось, пальцы слабели сильнее, выпуская из рук последнюю надежду на свободу. Воздух проталкивать в лёгкие было трудно от сковавшего всё тело подергивающего спазма.       — Ну что, осознал все свои ошибки? — тот встал напротив Наруто, после того, как сделал ещё три надреза уже на левой щеке блондина. Он поднял затуманенный взгляд на психа, молясь, чтобы поскорее уйти в небытие.       — Похож на содранную крысу, — выкрикнул кто-то позади, и Наруто увидел, как тот лукаво улыбается, поигрывая ножом.       «Сдохни» — прозвучал некий голос в голове.       — Может ещё поиграться с тобой?       «Сдохни» Он ждал ответа, но как его мог дать Наруто, чей рот был всё ещё закрыт скотчем?       — Молчишь? — страшно прошипел парень. — Наконец-то ты замолк.       «СДОХНИ!» — громко прокричал внутренний голос. Нож прижался к горлу, и Наруто прекратил дышать на секунду, понимая, что последнее, что он увидит в своей жизни, будет перекошенное лицо этого маньяка. Иначе его не назвать. End of flashback       — Что было дальше? — Спросил брюнет, позабыв скрыть своё волнение. Одёрнул себя, напоминая, что Наруто жив, раз сидит здесь и рассказывает эту ужаснейшую историю. Интересно, рассказывал ли он её другим? — Как ты выбрался оттуда?       — Я не помню, — отстранённо ответил Наруто, углубившись в свои воспоминания.       — Всё позади, — погладив того по щеке, сказал Саске. Он никогда не умел поддерживать людей. Не знал, что делают в таких ситуациях. Но видя, как живой взгляд лазурных очей вернулся, облегчённо выдохнул.       — Может пойдем прогуляемся? — несмело предложил Узумаки. Получив кивок согласия, оживился в полную меру.

***

      — Я рад, что вы оба пришли, — переводя взгляд от одного парня на другого, заговорил Гермес.       — Благодаря лишь твоей осторожности, босс, — кивнул Какузу, усаживаясь за стол. Приехали они в ту же деревню, где оставили скрываться Хидана Мацураси. Об их приезде он не знал. Гермес приказал умалчивать об этом. Дейдара оставался необычайно молчаливым.       — Докладывай о наших потерях.       — Несколько складов полиция полностью обчистила. — Сделав паузу, наблюдая за реакцией главаря, продолжил. — Однако благодаря вашей незамедлительной перевозке, мы потеряли лишь одну третью часть.       — Немного, но и не мало, — тяжко выдохнул в маске Гермес.       — Мы сможем выкарабкаться, но нам нужно время.       — Предлагаешь затишье?       — Да. Гермес устало откинулся на спинку стула и потёр шею, покачивая головой влево и вправо. Он устал. Тот конечно предполагал, что в скором времени на них нападут, но и подумать не мог, что так скоро. Хотя теперь он убедился полностью в том, кому Хатаке доверял полностью. Убедился, что смог разладить дружную команду, заставив каждого сомневаться друг в друге.       — Как думаешь, Какузу, — прокручивая в ладони свою излюбленную зажигалку, подал голос Гермес, — какова вероятность того, что они догадались, что крыса это я?       — Хатаке Какаши довольно сообразителен, — вдумчиво ответил тот, — поэтому шанс довольно велик.       — А ты что думаешь, Дейдара?       — Думаю, что первым догадался этот назойливый Учиха, — раздражённо прошипел блондин. Довольно необычно было видеть его таким. — Как он смог выжить после взрыва моей бомбы?!       — Я дал ему эту возможность, — закатив глаза, устало повторил, наверное уже в сотый раз, Гермес. — Сколько можно уже повторять? — раздражённо добавил. — Он нужен для плана возвращения Януса.       — Да что это за план такой?! — откинув стул подальше, вспылил Дейдара. — Мы чуть не попались из-за этого Учихи! Мне осточертело гоняться за призраком!       — Если тебе осточертело, — молниеносно вынув пистолет и натравив на блондина, процедил тот, — я могу завершить твои мучения прямо здесь и сейчас.       — Неужели? — едко усмехнувшись, Тсукури достал из кармана джинсов выключатель от бомбы. — Вместе со мной прекратятся и твои мучения. И ты больше никогда не сможешь закончить свой ёбаный план.       — Я тебя недооценил, малец, — ухмыльнулся Гермес, будучи довольным результатом. Теперь он был уверен, Дейдара не даст себя поймать. Готов покончить с жизнью собственноручно, лишь бы не отобрали у него его свободы. Он убрал пистолет и сел обратно. — Мы ляжем на дно, — изрёк он после недолгих размышлений. — Заставим забыть о нас.       — Это как? — недоумевал блондин.       — Есть одна пешка в нашей шахматной доске, что важнее королевы. — Какузу, кажется, начинал понимать о ком идёт речь.       — И кто же это?       — Наш король — Хидан Мацураси.

***

      — Если тебе холодно, мы можем пойти домой, — гладя подушечкой большого пальца тыльную сторону ладони Саске, предложил Наруто. — Или можем пойти в какое-нибудь кафе.       — Наруто, — взглянув укоризненно на блондина, Саске передал глазами своё раздражение его чрезмерной заботой. — Всё нормально, ты достал уже.       — Ладно-ладно! Я понял, — сдаётся в итоге блондин, и они продолжают спокойно гулять по парку, не обращая внимания на косые взгляды окружающих. Саске думал, мечтал, что их прогулка так и останется уютно-молчаливой, как хрипловатый голос Наруто разбивает его надежды и мечты вдребезги. — Слушай, я хотел спросить…       — Что? — тот видит и чувствует его нерешительность. Практически сразу понимает: вопрос его будет про прошлое. Усмехается, понимая, что готов поделиться всем, что есть. Ответить на все его вопросы.       — А что с Сакурой? — Учиха останавливается, не предвидев подобный вопрос. Зря. — Прости… — Поняв, что слишком поторопился, Узумаки поспешил извиниться.       — Ничего, — ответил Саске и двинулся дальше. — С Сакурой мы всегда были женаты лишь для фальша, игры для родственников и, по большей части, для Сарады. Я уважал её, до сих пор безмерно уважаю, но…       — Я понял, можешь не продолжать, — Наруто не этого хотел услышать.       — Смерть дочери сильно повлияла на неё, как впрочем и подобает каждому родителю, — блондину больно от того, что Саске не исключение. — Я не смог поддержать её в тот день. Не смог показать собственные чувства, свою горечь утраты, боясь показаться слабым. В тот день моя гордость погубила и её, вслед за Сарадой.       — Чем она больна сейчас?       — У неё ПТСР и тяжелая стадия депрессии, — мгновенно прилетает ответ. — Больше она не разговаривает. Замолчала навсегда.       — А это возможно исцелить?       — Врачи говорят, что вероятность есть, — тяжко выдыхает, — однако, все мы знаем, что это не так.       — Может навестим её? — слышится голос Наруто спустя некоторое время тишины.       — Что?.. — Учиха вновь остановился, не найдя другого ответа на этот вопрос.       — Мы можем навестить Сакуру, — как ни в чём не бывало повторился Наруто, остановившись следом. — Если ты конечно не против.       — Я против, — грубо отчеканил Саске, вырвав ладонь из-под его руки. — Никогда больше не начинай этот разговор.       — Хорошо… — ошарашенно вглядываясь в его глаза, промолвил блондин. — Но когда будешь готов, скажи. Я с радостью пойду вместе с тобой.       — Клянись. Наруто улыбнулся, согревая своей улыбкой в эту холодную пору, и ответил:       — Клянусь.

***

      — Давно не виделись, Хидан, — заходя в затхлую лачужку, Гермес поприветствовал лежащего на потрепанном диване маньяка.       — О-о, какие люди, — тот даже не сдвинулся с места, продолжая сверлить глазами потолок. В комнате сильно пахло. Вонь просачивалась даже сквозь маску. Неубранный мусор на столе и на полу были её источниками. Гермесу показалось, что он услышал писки крыс. Пакеты мусора шуршали из-за них и из-за их поисков объедков.       — Что за свинарник у тебя? — недовольно промычал тот. Гермес ненавидел крыс. Они напоминали ему прошлое.       — Зачем ты вообще пришёл? — проигнорировав того, задал свой вопрос Хидан. — Запер меня тут и исчез. А сейчас вновь объявился и что-то втираешь мне, — и впервые Хидан покосился на него. В темноте его малинового оттенка глаза казались ещё страшнее, безумнее. Работать вместе с Мацураси было одним из его самых опрометчивых решений в жизни. Случай четыре года назад подтвердил все его страхи и опасения. Из-за смерти Хинаты Хьюги все их планы пошли коту под хвост. Янус после этого бесследно исчез, а организация оказалась на грани краха. Хидан Мацураси и Саске Учиха испортили все его планы. И как бы иронично не звучало, сейчас он работает именно с этими двумя.       — Есть работа для тебя.       — Не хочу, — к его удивлению Хидан сразу отказался, даже не дослушав его.       — Не хочешь принести новую жертву своему Богу? — Однако Гермес чётко знал куда давить. Сообщив это, сделал вид, что уходит. Практичный метод манипулирования.       — Стой! — прокричал Мацураси, стоило Гермесу открыть дверь. Ухмыльнувшись, Гермес покрутил головой, закрывая за собой дверь. — Выкладывай.       — Аоки Макио, — не своим голосом заговорил Гермес, — твоя следующая цель.