Цена жизни

«До последнего дня

Пока не остановится сердце

Любовь до гроба»

      — Это ты ударил Учиху Саске в тот день! Это ты меня спас! — выдал Хидан и стих. Стих, кажется, весь мир.       — Невозможно… — Наруто выглядел потерянным. Голубые глаза лихорадочно пробежались по комнате. В ушах стоял оглушающий звон, а руки ослабли настолько, что не смогли удержать оружие. С характерным звуком оно упало на землю, и Наруто шагнул назад. Успел отступить, слыша, как нарастает гул в ушах, как с каждой секундой становится всё тяжелее и тяжелее дышать. Сквозь пелену в глазах смог увидеть барахтающуюся на стуле Макио. Она хотела помочь ему? Голова безостановочно кружилась и жутко подташнивало. Разве не он пришёл её спасать? Нужно действовать, иначе... По ощущениям прошла целая вечность, а на деле лишь минута. Хидан оставался на месте, ведь ему была интересна его реакция, поведение. Игра на публику? Или и вправду ничего не помнит? Наруто шагает в её сторону. Один шаг и всё пропадает. Миг - и блондин рассеивается в воздухе. Гул в ушах исчезает, оцепенение проходит. Последнее, что помнит перед отключкой — резкую боль и грязные ботинки перед собой.       — Отключился что-ли? — разочарованно выдохнул тот, и ногой небрежно толкнул его, дабы удостовериться в этом. — И правда. Под безостановочное мычание девушки продолжает изучать Наруто. Рассмотрев лицо уже с близкого расстояния, твёрдо убеждается, что не ошибся. Хищный оскал вновь трогает его бледное лицо. Сколько бы Макио не пыталась освободиться, ни одна попытка не увенчалась успехом. Ей сейчас не были интересны высказывания Хидана, лишь бы не тронул Наруто, оставил в покое. Приклеенный на губах скотч раздражал больше всего. Бездействие было её худшим наказанием в этой ситуации. Новую безуспешную попытку освободиться прервал голос Хидана:       — Наипрекраснейшая Макио, готова ли ты принести себя в жертву моему Богу? — и девушка торопливо кивает. Мычит, просит сделать с ней всё, лишь бы не трогал Наруто. Ухмылка на лице Хидана твердила о том, что он был безумно доволен ею и принятым её решением. Он медленно приближался к ней, попутно играя кинжалом в руках. О Наруто он и вовсе забыл. — Знаешь, ты первая, кто согласилась пожертвовать собой ради моего Бога. — Она закрыла глаза и до боли сжала руки в кулаки. Страшно. — Ты действительно прекрасна.       — Стоять! — в комнату ворвался Хатаке, когда Хидан замахнулся для надреза. Девушка уже задыхалась от нехватки воздуха. Догадавшись, что Хидан не планирует останавливаться, больше предупреждать не стал. Звенящий гул стоял в ушах из-за его выстрела, чей звук эхом пронёсся по комнате, что на секунду полностью осветилась.       — Ублюдок! — закряхтел тот и упал на одно колено, не удержав равновесие: пуля прошлась по бедре. Не успел, что-либо ещё сделать, как капитан рукоятью оружия ударил оного по шее. Тот с грохотом упал, полностью потеряв сознание.       — Наруто! — ворвался в комнату Саске, практически сразу же подбежав к Узумаки. — Что случилось?! — прокричал тот, попутно рассматривая блондина на предмет возможных ран. Увидев лишь надрез на плече, чуть успокоился и достал из кармана медицинский пластырь для ранений. Какаши же подошёл к обессилевшей Макио, что смотрела на Наруто с Саске. Старался нежно, не причиняя боли, оторвать скотч на губах. И, кажется, у него получается. На тихий вопрос в порядке ли она, ответа не поступает. Она всё смотрит на тех двоих. Как Саске бережно гладит того по щеке и в сотый раз проверяет пульс на шейной части.       — Что случилось? — обманчиво спокойно задаёт наконец засевший в голове вопрос, как только девушка освобождается полностью. Первое, что она делает — трёт запястья. Происходит это, скорее, машинально. Надеется, что эти отеки и раны не останутся в виде рубцов. На вопрос не отвечает. И Учиха уже с нажимом повторяется. — Что случилось?!       — Я не знаю, — лишь устало выдыхает та.       — Почему он в отключке?!       — Я не знаю! — отчаянно кричит девушка в надежде, что её оставят в покое. Капитан выходит из комнаты, чтобы обговорить с Ямато некоторые вещи или чтобы не мешаться. Похоже, операция завершилась. А те двое вновь сбежали. Можно ли считать операцию успешной? Наверняка. А для Наруто?... Навряд ли.       — Что ты скрываешь? — видя её осунувшееся и бледное лицо, говорит Учиха. Незнание ситуации скребло душу, не давало вздохнуть полной грудью. Неужели Наруто настолько не был готов к встрече с Хиданом? Неужели Хидан сказал нечто столь плохое? Открыл его затвердевшие раны, оторвав корку, её защитный слой. — Ты отвечать будешь или нет?       — Не буду, — выдыхает та и нетвёрдой походкой, спотыкаясь и даже шатаясь во все стороны, выходит из комнаты. Не будет, ведь не знает, что отвечать, о чём говорить. Когда смерть не дышит ей в затылок, прозрачная дымка уже не окутывает мысли, не мешает здраво мыслить. Что имел в виду Хидан? Почему Наруто спас его? Почему он никогда не говорил об этом? Столько вопросов загруженный мозг едва выдерживал. Лишь сила воли держала её на ногах.       — Проснись ты уже, — тихо просит Саске, когда они остаются в комнате одни. Недолго. В комнату врываются люди Ямато и поднимают Хидана на носилках. Саске напоследок бросает на него ненавистные взгляды и просит, чтобы тот не умер. Смерть для него — легкое освобождение. Вслед за ним на носилках уносят и Наруто. В машине скорой помощи Хидану оказывают первую помощь, и угроза его жизни окончательно отпадает. С ним в одной машине уезжают капитан и Ямато. А в машине для Наруто их уже поджидала Макио, укутавшись в шуршащее одеяло.       — Прости, — наконец произносит он, едва машина трогается с места. Ответа не поступает, и путь проходит в сдавленной тишине.

***

Первое, что доносится до его ушей, как падающая капля ударяется о поверхность воды, образуя кольца на поверхности воды. Попытки открыть глаза поддаются ему лишь с третьего раза. Постепенно к зрительному восприятию добавлялись иные детали, шумный ток крови, породивший гул в ушах, истончился, исчез, и теперь он слышал лёгкое потрескивание, тихий протяжный скрежет, неприятно царапающий по нервам, какие-то скрипы, подвывание ветра. Когда полностью чувствует тело, понимает, что лежит на поверхности воды. Спина полностью ощущается мокрой, и Наруто подпрыгивает с места, озадаченный своим положением. На секунду из-за быстрого подъема теряет контроль над телом и в глазах темнеет. Едва удержав себя на ногах, приходит в себя и спешно оглядывается. Данное место кажется знакомым. Почему?       — В прошлый раз, когда ты приходил, это место напоминало тюремную камеру. Припоминаешь? — Доносится откуда-то из недр темноты хрипловатый голос. Осмотревшись тщательнее, Наруто начинает замечать уже знакомые очертания.       — Что это за место?       — Твоё подсознание, — мгновенно поступает ответ, словно тот дожидался этого вопроса. Наруто щурится, пытаясь разглядеть собеседника, однако, сдаётся после первичных попыток. Темнота в той части была слишком густой, будто олицетворяла состояние его души.       — Почему тогда оно меняется без моего ведома? — блондин продолжает стоять на месте. Голос эхом проскальзывает по помещению, делая его голос громче, отчётливее.       — Сомнения. Ты много сомневаешься.       — В чём же?       — В самом себе, — говорит и сдвигается с места. Выходит из кромешной тьмы, представившись полной копией блондина. Однако глаза отличались. Всегда выделялись из образа своей серостью и безжизненностью.       — Твои глаза, — Наруто шагает ему навстречу, — они отличаются от моих. Почему?       — Они видели то, чего не видел ты. Помнят то, о чём ты забыл.       — Ты моя тёмная сторона?       — Настоящая. Эта встреча отличалась от других. Всё было по-другому. Может ли быть оттого, что Наруто не пугался на сей раз? Или что другая часть его личности оставалась спокойной? Узумаки многое не понимал: начиная с предъявы Хидана, заканчивая этим жутким местом. Не понимал, откуда взялась эта тёмная сторона души? Что хотела?       — Как ты можешь быть настоящей личностью, будучи запертым в моём подсознании?       — Ты сам запер меня, — постепенно они приближались к друг другу, попутно вглядываясь в чужие глаза, словно искали ответы там. Искали давно запрятанную правду.       — Как?       — Цена правды слишком велика, ты готов к этому? — они останавливаются в метре друг от друга. Такие похожие, практически одинаковые, но такие разные. Сердце шепчет об исходящей от этого человека опасности.       — Мои провалы в памяти, — демонстративно проигнорировав предупреждение, продолжает блондин. Разум хочет больше, чем крохи воспоминаний, больше имеющихся остатков от прошлого. — Они как-то связаны с тобой?       — Да.       — Тогда… — чуть запинается, — Что ты сделал в тот день? В приюте.       — Я выжил, — без заметной интонации отвечает тот. Однако Наруто следит не за голосом. Он следит лишь за глазами полной ненависти и разочарования. Жизнь поглотила его краски навсегда, оставив тонуть в её серости. — Всего лишь спасал тебя.       — От чего?       — От этого безжалостного мира. От несправедливости, — тяжко выдыхает и заканчивает. — От самого себя.       — Я хочу знать правду! — повышает голос тот. Плевать на цену. Нет ничего хуже незнания самого себя, незнания собственного прошлого, собственных ошибок и целей. — Знать кто я в самом деле!       — Что ж, — вздыхает тот и касается указательным пальцем чужого лба. — Игра окончена, Узумаки Наруто. Наруто не успевает что-либо понять, возмутиться данному высказыванию, как его палец чуть надавливает на лоб и отталкивает. И блондин падает, не в состоянии удержать себя. И падает он не на спину, как ожидалось, а в бескрайнюю бездну. Голос его на минуту замирает, ощущение собственного тела пропадает, а мысли кажутся поразительно пусты. Но всего на минуту. Когда волна непрекращающихся мыслей, эмоций и картин накрывают с головой, его словно ослепляет яркой вспышкой. Вдруг среди этого хаоса бури раздаётся ужасный крик мучительной агонии, какой человек испускает в минуту страшной смерти. Память практически полностью восстанавливается, и Наруто падает на спину, подняв под собой небольшую волну. Глаза его были закрыты, дыхание слабое, через раз.       — Ты проиграл, — его улыбка казалась хищным оскалом, но тьма во взгляде медленно рассеивалась, будто песок оседал на дне, чтобы при удобном случае вновь всплыть на поверхность. — Наконец я вернул власть над твоим телом. Тот садится на корточки и всматривается в спящее лицо Наруто. Коснуться не решается.       — Ты хотел знать, кем ты был, — небольшая пауза на выдох и он продолжает. — Однако ты был никем. Трусом, что создал меня ради своей защиты, из-за страха одиночества, — протягивает ладонь, но всё равно не притрагивается. — А я решил быть тем, кем меня считают. Раз никто не верил тебе… не верил нам, я стал тем, кого они придумали — монстром. Я стал больным на голову. Я стал Янусом.

***

4 года назад Весна — пора, когда оживает всё вокруг, когда улицы постепенно оживляются, наполняются людской суетой, детским смехом, подростковыми сплетнями, влюблёнными парочками. Ведь леденящие морозы отступили, уступая своё место долгожданному теплу. Это и есть равновесие. То, чем живёт мир. То, без чего не было бы мира. Сакура выступает национальным символом Японии. Символом весны и любви. Скоро японцы будут праздновать Ханами — наиважнейший праздник этой поры. И сейчас, смотря, как множество лепестков сакуры кружились в воздухе перед тем, как вальяжно приземлиться, Наруто дожидался своей любимой, чтобы предложить пойти на праздник вместе. Это будет важным шагом в их отношениях, новым толчком в их союзе сердец. И Наруто был готов к этому. Считал, что заслужил этого, как никто другой. Сегодня даже этот мерзкий шёпот в голове не помешает. И плевать, что это был вовсе не Наруто. Плевать, что Хинату он не любил. И в сотый раз плевать, что просто-напросто использовал её в своих целях. Мерзкий шёпот справедливости в голове этому не помешает. Не сегодня. Больше никогда. Янус — так он нарёк себя восемь лет тому назад, мысленно отказавшись от имени Наруто: от этой слабой и никчёмной стороны себя. Ведь мир куда он попал, не терпел слабых людей.       «Слабые люди не выживают в этой среде» — повторял он себе это изо дня в день по сотни раз, вбил это в голову Гермеса, чью жизнь однажды спас. Спас от собственной слабости и никчёмности. Тот также отказался от прежнего имени, прозвав себя Гермесом, посчитав себя верным последователем Януса — главы Акацуки. Пройдя сквозь этот тернистый путь, Янус не собирался сдаваться. Не собирался сдаваться собственным чувствам, отказывался прислушиваться к его голосу.       «Не делай этого! Ты ведь и вправду любишь её! Отпусти её!» — постоянно твердил шёпот в голове.       «Не путай меня и себя. Только ты у нас настолько жалок, чтобы любить, — мысленно ответил Янус, осматривая парк на камеры наблюдения. Весна его не волновала, как и другие поры года. — Чувства лишь ненужный элемент человеческой сути. Они делают их слабыми. Мешают выжить».       «В чувствах нет ничего плохого, — протестовал голос Наруто в его голове. — Это ты слишком слаб». После этих слов послышался взрыв громкого смеха. Будь в этом парке люди, они бы приняли его за сумасшедшего. Но за это Янус и любил это место: оно было всегда пустым. Люди по непонятным причинам боялись входить сюда, сторонились этого места, как могли. Хината опаздывала. Это подтверждало время на часах. У парня не успевают возникнуть подозрения, как до ушей доносится чей-то вскрик. Учитывая расположение камер, тот потихоньку пробирается в то место, откуда продолжали доноситься крики. Спиной упираясь об стену, старается вникнуть в разговор:       — Опусти оружие, сейчас же! — бархатный голос незнакомца звучал строго, холодно. Он знал эту интонацию. Голос принадлежал полицейскому. Сунуться туда он не собирался. Его уходу помешал знакомый ядовитый голос:       — Это ты опусти оружие, иначе… — новый вскрик помощи парализовал на месте. Он узнал голос Хидана, но хуже всего распознал и этот мелодичный голос. Голос Хинаты, что молила о помощи.       «Помоги ей! Ты обязан ей помочь! Она же умрёт там!» — громкий голос в голове вызывал дотошные пульсации, и Янус недовольно скривился.       «Я ничем ей не обязан. Найду новую игрушку. Не только у её семьи есть хорошие связи».       — Опусти оружие! Живо! — вновь послышался этот строгий, не терпящий возражения голос.       «Он поймает и Хидана! Тогда тебе конец!» — прозвучал аргумент, с которым Янус не мог не согласиться. Проверив местность на наличие камер, он снял с пояса оружие и задействовал его. Бесшумно и молниеносно оказавшись сзади брюнета, отточенным годами навыком, ударил того в шею рукоятью оружия. Прозвучавший неожиданный и громкий выстрел, заставляет вздрогнуть, а после — окоченеть. Видит и слышит, как валится тело Хинаты вместе с телом полицейского и как оно ударяется о твёрдую поверхность. Всё происходит, словно в замедленной съёмке. Щелчок в голове и он чувствует, как ноги тяжелеют, не в силах больше удерживать его обмякшее тело. Так он и падает на колени возле её трупа. Не помнит, как оказался так близко. Память практически пуста до сего момента. Янус исчезает, оставляя за собой лишь боль от потери.       Видит, как кровь хлынет из образовавшейся дыры на хрустальном лбу и не понимает, почему так больно.       Видит уже мертвые глаза лилового оттенка, присущей лишь ей, и не понимает, почему так больно.       Ветер поднимается, и лепестки сакуры опадают на Хинату, однако, та не убирает их, позволяя похоронить себя под ними. И Наруто всё ещё не понимает, почему ему так больно.       — Как… — голос дрогнул, а губы его болезненно дрожали. — Как это произошло?.. Голова была чиста, словно белый лист. Ни единой мысли. Блондин ничего не понимал и не помнил. Была лишь адская боль в груди. А также страх. Было непосильно страшно. Панически.       — Проснись, — шепчет Наруто и, подхватив Хинату, вмиг усаживает к себе на бёдра: смотрит долго и серьёзно, чертит линии по её лицу от родинки до родинки и стирает капнувшие слёзы вперемешку с кровью. Казалось, каждая клеточка его тела дрожала мелкой дрожью. Страх заставлял содрогаться, а дыхание с хрипом вырываться из лёгких. Хината не любила, когда её так пристально и близко рассматривали, всегда смущалась и торопливо махала своими нежными ручками. Они всегда были теплыми. Так отчего же сейчас такие ледяные на ощупь? Девушка не отвечает. Оставляет Наруто блуждать дальше без ответа. Миг и резкий скорбный вопль разорвал воздух, заставив его распахнуть глаза.

***

      — Я позвал одного из наших с больницы, — раздался незнакомый голос позади. Сколько времени уже прошло? Минута? Десять? Может час? Наруто наверняка не знал. — Проблем у нас не должно возникнуть.       — Ты кто? — всё ещё обнимая обмякшее тело девушки, спросил Наруто.       — Даже если вы поедете с ними, — проигнорировав вопрос, продолжил тот.       — Я спросил кто ты?! — чуть повернув голову, ненавистно взглянул на неизвестного. Тот невозмутимо продолжал стоять, держа руки в карманах пальто. Лицо скрывала уродская оранжевая маска.       — Я Гермес, босс, — процедил тот и чуть приблизился. — Вы чего?..       — Я не знаю никого такого! Уходи! — прокричал Узумаки, обняв любимую ещё сильнее.       — Как не знаете…? — голос Гермеса предательски дрогнул, выдавая его непонимание и страх. — Вы же Янус! Тот, за которым я готов пойти куда угодно.       — Меня зовут Наруто! И Гермес нехотя отступил, перестал приближаться. Однако не ушёл. Остался на месте и огляделся. Неподалеку от босса лежало чьё-то тело. Возникал вопрос: стоит ли убивать его? Над вопросом насчёт босса он предпочитал не думать. Старался, по крайней мере. Заговорил лишь по прибытию скорых машин. Одна из которых увезла полицейского. В машине, смотря на босса, его окутывало двоякое чувство. Взвешивал каждое слово перед тем, как говорил. Он помнил, прекрасно помнил рассказы Януса о его второй личности. Неужели это он и есть? Гермес всё продолжал взирать на него. Обращал своё внимание на каждое движение, эмоцию, слова. И всё категорично отличалось от того, что ему доводилось видеть в Янусе. Часто задавался вопросом, как один и тот же человек, может настолько отличаться. И почему именно сейчас? Почему Янус потерял себя, отдав своё законное место этому самозванцу. И тогда Гермес поклялся. Дал клятву вернуть его во чтобы то ни стало. Спасти его, как однажды спас его сам.

***

      — Бывает же, будто твоя душа изнутри тебя покинула, и ты остался без него, — перерыв на тяжёлый вздох. — Если боль, так пусть болит. Если смешно, то посмеёшься. Но ничего из этих чувств не исходит от тебя, — грустно улыбается. — Ты будто уже прожил всю самую большую радость и всё большое горе. Вокруг одни лишь отголоски, — усмехается и откидывается на спинку металлического больничного стула. — Ты — это снова ты, однако, с другой стороны и не ты вовсе. Будто ты полон, но с другой стороны лишился части себя, — нервно сжимает край футболки и поворачивает голову в сторону собеседника. — Как избавиться от этого чувства? Ответа не поступает. Сидящий рядом с ним продолжает помалкивать, избегая полного зрительного контакта. Узумаки не помнит, как добрался досюда. Не помнит был ли с ним кто-то ещё. Или его усталое воображение сыграло с ним злую шутку? Около получаса назад Наруто сообщили о смерти Хинаты Хьюги, тем самым окончательно оборвав его нить надежды. Тот плакал, много плакал возле тела любимой. Крушил всё своими дикими воплями. И сейчас сидел на стуле, словно бездушная и обмякшая в чужих руках кукла.       — От него не избавиться, — наконец отвечает тот и давит из себя улыбку. Блондин абсолютно не помнил, когда к нему присоединились. Черты лица кажутся знакомыми, но мозг упрямо отказывался вспоминать этого человека. — Ведь человек предпочитает довериться привычному аду, чем неизвестному раю.       — Тогда…       — Отомсти им, — прерывает блондина и глядит в его серые омуты. — Найди и отомсти им всем за эту боль и пустоту.       — Отомстить? — выдыхает тот, и усмешка вновь трогает его губы. — Да… — часто кивает сам себе и вскакивает с места. Собеседник от неожиданности вздрагивает. — Да! Я расправлюсь с ними! Заставлю заплатить за цену её жизни!       — Я помогу тебе.       — Зачем тебе это? — Узумаки задумчиво щурит глаза. — Какая тебе выгода от этого?       — Мне не нужна никакая выгода. Ведь… — слегка поджимает губы и почти улыбается, — ты мой герой…

***

Воспоминания, словно быстротечный ручеек струились в памяти. Лица, события, чувства, действия. Самые страшные вещи и события, которые он благополучно забыл. Не хотел знать, потому что так проще. Легче. Нет памяти — нет чувств. Казалось, что мир прекратил существовать, а события словно стрелки на часах начали двигаться в противоположную сторону. Вот первое убийство. Первая награда и чувства, адреналин, что даёт сердцу биться. Размытые лица одни за другим всплывают в памяти. Кто эти люди? Он их знает, но не помнит? Или не хочет вспоминать? Когда память полностью вернулась, Наруто сидел в полном одиночестве, запертый в собственном подсознании. Он вспомнил всё. Больше не было тех провалов в памяти. Помнил, как встретил Гермеса. Вспомнил кем он является. Сейчас же назревал лишь один вопрос: это того стоило? Стоило ли вспоминать прошлое? О том, каким извергом он являлся на самом деле. Как был причастен к смерти невинной девушки и многих других. Во что он превратился? А Саске… Как он будет теперь смотреть ему в глаза? Тот ведь возненавидит его. При мысли о нём сердце защемило ещё сильнее. А ведь, если бы он был чуточку сильнее, ничего этого бы не произошло. Он бы не потерял себя, создав свою иллюзионную версию. Подсознание постепенно меркло, погружая всё в кромешную темноту. Наруто много о чём жалел, но больше всего его терзали мысли о Саске. Его мимолётные улыбки, вечно ледяные руки, разгорячённое тело, вороньего цвета прекрасные омуты и волосы — всё это въелось в память, глубоко и навечно. Хотелось увидеться с ним ещё раз. Впериться в его припухлые губы и не отпускать. Но он был всего лишь жалким трусом, не способным контролировать даже собственную душу. Когда подсознание Наруто померкло полностью, в мир вернулась его другая личность. Свет от простой лампочки резал глаза настолько, будто тот смотрел прямиком на палящее солнце. Пристав с постели, тот потёр глаза руками и наконец свыкся. Воды. Сильно хотелось выпить какой-либо жидкости. Находясь ещё в лёгкой прострации, почувствовал, как горячие жесткие губы впились в приоткрытый от сухости рот. Омерзительно. Проигнорировав непонятный трепет в груди, Янус оттолкнул брюнета и тыльной стороной руки брезгливо вытер губы от чужой влаги.       — Ты чего? — Учиха выглядел озадаченным. Так ненавистно Наруто не смотрел на него даже в первый день их знакомства. — Что произошло?       — Не лезь больше ко мне без моего позволения, — отчеканил холодным тоном Наруто. Саске действительно ничего не понимал.       — С каких пор тебе это перестало нравится?       — С этого момента, — глаза его были другими.       — Тебе ведь этот ублюдок что-то сказал, да? — схватив того за плечи, прямо спросил Саске.       — Я же сказал не трогать меня без моего дозволения, — продолжал грозно взирать на его омуты.       — А я буду, — возразил брюнет и, увидев озадаченность во взгляде, ухмыльнулся. — Что он тебе сказал?       — Этот сопляк? — настала очередь усмехаться Наруто. Он скинул его руки и встал с постели. Продолжал говорить, попутно одеваясь. — Что он смеет мне предъявить?       — Что с тобой? — нахмурился Учиха. — В тебе что-то изменилось.       — И что же? — повернул голову в его сторону, встречаясь взглядами. Саске многозначительно промолчал в ответ. Все слова, что вертелись на языке, были абсолютным абсурдом, небылицей. Он не понимал, что такое произошло в той комнате, что Наруто так изменился. Как по щелчку пальцев. Изменился даже цвет глаз. Глаза его, будто потеряли свою надежду, больше не смотрели на мир с той теплотой и верой. От этого Наруто веяло лишь пустотой и разочарованием. Янус не собирался дожидаться его ответа, поэтому покинул палату почти сразу, как полностью обулся. Путь он держал прямиком в палату Хидана — ублюдка, что разрушил все его построенные годами планы.       — Ты уже на ногах? — возле палаты патрулировали несколько полицейских. Хатаке, кажется, там был лишь по своей воле. Ему была отвратительна эта лживая забота. Лживые чувства каждого на его счёт. Сколькие останутся рядом, когда узнают его настоящего? Когда узнают про все его деяния, про то, что их цель стоит прямо перед ними. Что сделают, узнав, что он вновь промышляет нечто плохое.       — Я хочу увидеть его, — проигнорировав того, говорит Янус и слышит топот позади. Похоже, господин Учиха не заставил долго ждать. Хотелось вырвать собственное сердце, когда он находился рядом.       — Я не очень-то уверен в этом, — Какаши устало трёт переносицу. — Ты ведь недавно упал в обморок при виде него.       — Капитан прав, — картинно закатив глаза, Наруто тяжко вздыхает. — Ты не готов к новой встрече с ним.       — Может, я решу за себя готов или нет? — раздражённо кидает блондин, и переводит взгляд от капитана к Учихе. — А я знаю, что сейчас готов к встрече с ним.       — Что ж, — недовольно поджав губы, Хатаке отступает. — Раз ты так решил. Наруто мимолётно кивает в благодарность и заходит внутрь. Не видит, как Учиху останавливают, чтобы не пошёл вслед за ним. В своё оправдание Хатаке лишь высказывает:       — Может, после этого разговора ему станет лучше, — видит, как Саске хочет возразить, поэтому продолжает. — Дай ему время разобраться в своих чувствах. Ты сильно давишь на него.       — Я не хочу, чтобы с ним что-нибудь случилось.       — Как и все мы, Саске… Как и все мы.

***

В палате пахло медикаментами и чистящими средствами. Запах, присущий любой больнице. Ненавистный запах. Хуже пахло лишь от Хидана. Запах смерти и жизни смешались воедино, создав нечто новое. Хидану, этому сумасшедшему еретику, это место отнюдь не подходило. Место, где пахло жизнью, было не для него.       — Я ждал тебя, — слышит сквозь пелену мыслей Янус. — Поэтому не выдал тебя копам.       — Ты стал более диким во время моего отсутствия, — усмехнулся тот и сел на ближайший стул.       — Четыре года… — прикрыв глаза, Мацураси еле заметно мотает головой. — Ты исчез на целых четыре года. Что ты делал столько времени?       — Искал себя, — просто отвечает Янус. Не моргает.       — И как? Нашёл? — в голосе слышится явная насмешка.       — Как видишь.       — Что будешь делать теперь? — хрипит беловолосый. Нога чертовски сильно ныла.       — Освобожу тебя за твоё молчание, — горько усмехается блондин и скрывает часть, где будет мучить того до последнего вздоха.