Цена жизни

      Тебя знают, с тобой живут, но тебя не помнят. Вся его жизнь звучит как шутка. Но ему почему-то не смешно. Существовать в тени и быть тенью — его бытие. Однако в самые сложные моменты он брал ситуацию под свой контроль. Поэтому, как бы плешиво это не звучало, в жизни нет места эмоциям. Они, как пиявки, которые, присосавшись, будут пить твою кровь, ровно до момента, пока не почувствуют удовлетворение. Эмоции, как наркотик, раз испробовав, будешь хотеть ещё. И ещё. И так до самой смерти. Как и в наркотиках, люди ищут в них успокоение, не понимая, что от этого становятся слабыми. Диссонанс. Ведь получается, что Янус, избегая одного вида наркотика, продавал другой. Сбывал людям смерть без единой толики совести. Это и стало его кармой. Пасть от собственного, ненавистного наркотика, именуемым «эмоции».       — Это всё твоя вина, — смотря прямо перед собой, говорит тот. Вокруг него, глубоко погружённые в землю, лежали каменные надгробия. Кованое ограждение пестрило пятнами ржавчины, старые и новые могилы на их фоне выглядели мрачно, особенно в сочетании с облысевшими из-за плохой земли деревьями, растущими рядом с ними. Но его интересовало надгробье лишь одного человека — Хинаты Хьюги. Снег тонким слоем осел на землю надгробья, ветки деревьев, делая их не такими угрюмыми. Слышно было лишь как изнеможённо подвывал холодный ветер. Пшеничные волосы Узумаки струились под стать него. Молчание — это то, что он ожидал услышать, начиная разговор. Ведь в подобном месте должно быть тихо. Тише, чем где-либо ещё. Тут нет жизни, её давно захоронили, вместе с телами под землю. Тут ты можешь остаться наедине со своими мыслями, переживаниями, и тебе не будут мешать. Ни нотаций, ни советов, ни сожалений. Потому что мёртвые умеют лишь слышать, не говоря ничего в ответ. Собственные демоны догоняют, останавливаясь возле входа. Потому что это и есть грань. Конечная цель. В итоге все мы окажемся, так или иначе, под землёй.       — Четыре года… — вновь заговаривает и грустно усмехается. — Четыре года, как тебя нет. В сотый раз перечитывая даты рождения и смерти, продолжает:       — Четыре года, как нет и меня, — хрипит тот. — Ты была моей первой и, надеюсь, последней ошибкой. Из-за тебя и твоей лучезарности я пренебрёг своими правилами. Я позволил своим эмоциям выйти наружу, показаться слегка. И во что это вылилось? — Янус смотрит серьёзно, внимательно, будто и вправду ждёт от неё ответа. — Ты оказалась похороненной во время Ханами. Вместо излюбленного тобой фиолетового кимоно, на тебя одели чёрный. — Он шмыгает носом и вымученно приподнимает уголок губ. — Вместо праздничного настроения и любования сакурой, ты получила лишь пулю в лоб. А я… Тот оседает на одно колено и хватает горсть земли вперемешку со снегом. Погружённый в свои мысли, не замечает, как снег жжёт своим холодом его ладонь. Чуть сжимает и разжимает ладонь обратно. Ветер уносит вместе с собой горсть земли, а останки Наруто смахивает уже самостоятельно.       — Моё подсознание настолько сильно привязалось к тебе, что я не смог удержать контроль над ним, — горько усмехается. — Даже сейчас, — обессиленно мычит и поднимает взгляд, — будучи там, ты всё равно имеешь какую-то власть надо мной. Иначе почему я тут? Почему, чёрт возьми, разговариваю с твоим надгробьем?! Грудь сильно сдавливало. Будто кто-то наступил на незажившую рану и продолжал давить. Будто его ранили в том месте и продолжали наносить удары. Эмоции, как наркотики, от которых не смог избавиться даже Узумаки.       — Я искал, будучи в клетке, я долго искал эту точку. Проматывая всё в своей голове, я всё равно не смог отыскать отправную точку. Кажется, я до сих пор ослеплён. — Часто моргает: не в состоянии больше сдерживать слёзы. Он вновь испытывает эмоции из-за неё. — И я, и Наруто всегда будем ослеплены тобой. Ты была лучом света во всём этом дерьме. И неудивительно, что я расслабился вместе с тобой. Неудивительно, что Наруто осмелился показаться лишь после твоей смерти, — шмыгает носом и убирает капли слёз с лица. — Ты оказалась важнее его страхов. Важнее всего. Он был уверен. Хината не отказалась бы от него, даже если бы узнала его настоящего. И от этого ещё больнее. Мучительнее. Любил ли он её? Может быть. Ценил её и дорожил ею? Однозначно. Вновь просматривая цифры на надгробье, вспоминает момент, когда впервые признался ей в любви. Несколько фальшивых слов. Ничего необычного, скажете. Ведь он врал практически всю жизнь. Но… Взамен он получил такие искренние эмоции. Он был уверен, что этот закат был обычным. Солнце садилось чрезмерно медленно, мутнело за горизонтом, и от кровавого света вмиг не оставалось и следа — обычный день, который смешается с остальными обычными днями. Однако, чтобы забыть её распахнутые от удивления глаза, после мягкую и нежную улыбку и эту ночь. Невообразимо. В тот день он впервые получил такие искренние и трепетные эмоции.       — А сейчас сердце трепещет при виде другого. Непроизвольно. Неконтролируемо, — ухмыляется блондин и поворачивает голову. — Наруто по уши влюблен в него. А что остаётся мне? Пережитка прошлого. Он чувствует, будто больше не нужен Наруто. Но ведь не может его оставить просто так. Без него Наруто потеряется.       — А может это я потеряюсь без него? — не замечает, как произносит это вслух. Он невероятно счастливо улыбается. Притворяется, точнее, но весьма правдоподобно. Ведь по-другому не умеет и вовсе. — Эмоции действительно подобны наркотику. Однако я избавлюсь от них, во чтобы то ни стало. Вот увидишь, Хината, — поднимается с места и напоследок говорит. — Я создам мир, где Наруто будет жить без сожалений. Разворачивается, чтобы уйти, как видит вдалеке знакомую фигуру. Его глаза напоминают её. Наруто обходит его, не имея и капли желания на диалог. Но его всё же останавливают.       — Почему ты здесь? — Янус не поворачивается в сторону бархатного голоса. Но отвечает. Бесстрастно. Без эмоций. Он их оставил на её могиле.       — Приходил попрощаться.       — Четыре года прошло. Как ты смеешь…       — Приходить к ней? — заканчивает за него блондин и разворачивается к нему полубоком. Неджи, брат Хинаты, ни капли не изменился. Может чуть волосы отросли. Глаза опускаются на его руки, где лежали цветы. Нарциссы — любимые цветы Хинаты, подмечает тот. — Это был последний раз, не волнуйся.       — Скажи… — начинает Хьюга и смотрит прямо в его серые глаза. — Ты её действительно любил?       — Она была мне ценна, — хрипит тот и уходит, не обернувшись ни на миг. Уходит навсегда, заперев дверь, под названием «Хината». Осталось разобраться с остальными дверями.

***

      — Он не берёт трубку, — раздражённо рычит Учиха, набирая номер Наруто снова и снова. — И я не знаю, где он. У Саске было плохое предчувствие. Тот ушёл практически сразу, никого не предупредив. Ушёл и пропал. Когда Саске пришёл к палате Мацураси, Хатаке лишь пожимал плечами, мол не знает, куда тот направился. И Наруто уже целый день не брал трубку, игнорируя его звонки. Учиху терзало много скверных мыслей. Брюнет не понимал поведения Наруто, его тон, эмоции. Будто Наруто вновь закрылся от мира всего. Он обязательно узнает, что ему сказал Хидан в тот день.       — Ладно, тогда начнем собеседование без него, — устало выдыхает Хатаке и встаёт со своего места, держа руки в карманах брюк. — Мы добились своей цели спустя столько времени. Мы наконец-то поймали Хидана Мацураси, — после его слов внезапно раздались аплодисменты. Капитан движениями рук успокоил их нрав и продолжил. — Однако не стоит прыгать выше головы и уже праздновать. Хидан всё ещё находится в больнице.       — Вы уверены, что ему не сбежать оттуда? — подал голос Шикамару. Спустя столько поражений ему с трудом верилось в его поимку. Удача давно уже их покинула. В этом он не сомневался.       — Я ни в чем не уверен, — скептически хмыкнул тот, смотря на брюнета. — Но я доверяю тем людям, которых поставил его охранять.       — Нужно ли готовиться к визиту Гермеса? — подпирая подбородок, спросил Сай.       — Не думаю, что Гермес настолько глуп, чтобы заявиться прямиком в больницу.       — Я тоже так считаю, — звук открывающейся двери, а после хрипловатый голос, заставили обернуться в их сторону. — Простите за опоздание.       — Почему ты опоздал, Наруто? — Блондин чувствовал на себе сверлящий взгляд чёрных омутов. Старался изо всех сил игнорировать их. Получалось успешно.       — Простите, капитан, — сделал паузу и кивнул, — личные причины.       — Хорошо, Узумаки. Так уж и быть. Присаживайся, — Какаши уже сбился со счету от своих вздохов. — Но потом ты обязан предоставить мне рапорт о причине опоздания.       — Конечно, — благодарно поклонившись, Наруто глазами поискал свободное место. Едва сдержался, дабы не закатить глаза, когда увидел, что свободно лишь рядом с Учихой. Всю дорогу до стула его провожал ненасытный взгляд брюнета. Между тем, обсуждение продолжилось.       — А что если он наймет какую-нибудь медсестру? — вновь заговорил Нара. Неимоверно хотелось закурить. После инцидента с похищением Макио новички изменились. Он заметил, что они даже не одарили друг друга взглядами, как делали это всегда. Всё казалось странным. Будто он всё ещё был в дрему.       — Медсестра тоже работает на нас, поэтому таких проблем возникнуть не должно, — конечно же Какаши допускал такой вариант. Это был проверенный метод в преступном мире, поэтому у Хидана будет лишь одна медсестра — Нохара Рин, доверенное лицо в ФБР и в его жизни.       — А когда будет проводиться допрос? — задала очередной вопрос Макио, молчавшая всё это время. Слова Хидана и в целом недавнее происшествие оставили на ней огромный осадок. Нужно будет поговорить с Наруто и как можно скорее.       — Через несколько дней, — потирает шею тот. — Когда Хидан будет в состоянии двигаться.       — Я хочу участвовать в допросе, капитан, — на сей раз подаёт голос Саске полным взглядом уверенности в себе.       — Хорошо, — согласно кивает капитан. Ведь понимает, деваться ему некуда. — А что ты скажешь? — переводит взгляд на Наруто и выгибает бровь. Абсолютно не понимает, что у него на душе.       — Насчет чего?       — Насчет всего.       — Скажу лишь одно капитан, — прячет глаза и усмехается. — Слабые люди не выживают в этой среде. Это был знак. Гермес вздрагивает и смотрит в сторону Наруто. Точнее Януса. Он подал ему знак о том, что вернулся. Руки невольно начали подрагивать. Гермес чувствует на себе его свирепый взгляд и приходит себя. Заставляет себя прийти в норму. Янус не терпел слабаков. А был ли он рад, что Янус вернулся?       — К чему были эти слова? — брюнет наклоняется к нему и говорит так, чтобы лишь Наруто его услышал.       — Разве не звучало пафосно? — произносит Узумаки и улыбается. И Саске замечает, что эта улыбка отличалась от других. Будто в ней присутствовал некий фальшь.       — Мы с тобой потом поговорим, — чеканит Учиха и разворачивается. Наруто смотрит ему вслед. Не отводит взгляда и не понимает, почему сердце так рвется изнутри при виде этого парня. Его рвёт на куски, хоть он этого и не показывает, ему сдавливает грудную клетку и саднит горло. Он не понимает эти чувства. С Хинатой он такого никогда не ощущал. Не ощущал себя душевнобольным.       «Это всего лишь любовь, — Янус вздрагивает, не ожидав услышать голос Наруто. Он ведь померк, вспомнив прошлое. Так почему? — Я буду сражаться за свою любовь».       «Всегда прятался за мной, как последний трус. А сейчас бунтуешь?!» — озлобленно кричит Янус, не зная куда себя деть. Монотонный голос Хатаке Какаши больше не слышится на фоне. Тот окончательно утопает в своих мыслях.       «Не поверишь, — усмешка трогает его алые губы, — но любовь делает человека сильным. Заставляет встать и сражаться за неё».       «Несусветная чушь! — рычит Янус. — Нет такого понятия как любовь! Это всего лишь выдумки для детей! Ты просто внушаешь себя любить кого-то».       «Разве? — перебивает Наруто, улыбаясь грустно, тоскливо. — Может ты и считаешь это бредом, но разве то, как реагирует твоё тело и сердце на Саске, не является любовью?»       «Всего лишь обыденные потребности. Побочный эффект». «Мне жаль, — еле слышно говорит Наруто и поджимает губы, когда Янус, нахмурив бровь, непонимающе смотрит на него. — Мне действительно жаль, что ты превратился в такого человека, защищая меня. Жаль, что ты потерял свои эмоции со временем. Что лазурный цвет переметнулся в серый».       «Тебе жаль? — хмыкает и горько усмехается. — Мне тоже жаль, Наруто. — Настала очередь вопросительно выгибать бровь Наруто. — Жаль, что взялся тебя защищать».       — Эй, ты в порядке? — в реальность его возвращает голос Саске и трясущая его за бедро рука.       — Да, — придя в себя, смахивает руку и оглядывает помещение. Пусто. — Собрание уже закончилось?       — Да что с тобой происходит?! — чуть повышает голос тот не в силах больше себя сдерживать. Наруто молчит. Всегда о чём-то лепетал, а сейчас и звуку не издаёт. — Отвечай! Внезапно в комнате раздаётся звук от уведомления телефона. Наруто глядит на Учиху и лезет в карманы в поисках телефона. Глаза бегло осматривают сообщение, и телефон кладут обратно.       — Что там было написано? — не отрывая взгляда от него, спросил Саске.       — Обычный спам, — верилось в это с трудом, но разбираться не было сил. Вдруг Наруто встал со своего места и направился ко входу. — Идём на крышу. Там и поговорим. Саске не нравилось следовать его указаниям, плясать под его дудку, но разобраться в его чувствах хотелось сильнее, поэтому молча последовал за ним. На крыше было довольно-таки прохладно. Униформа не спасала. Руки похолодели, а голова закружилась, и Саске замер, вглядываясь в нервно стоящую фигуру под пасмурным небом. Было некое чувство волнения. Янус опустил голову, чтобы избавиться от сдирающей боли в районе груди. Нужно было сказать, избавиться от ещё одной назойливой частички души Наруто, а затем уйти подальше и позволить сердцу разорваться на осколки. Исчезнуть. Узумаки пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы приблизиться к брюнету и ещё немного, чтобы посмотреть ему в глаза. Взгляд Саске заметался по его лицу, рука поднялась и тонкие пальцы коснулись его щеки, и блондин невольно вздрогнул. Противоречивые чувства сполоснули его мысли. Было одновременно и приятно и омерзительно. Нужно было заканчивать с этим.       — Кто ты? — просто спросил Учиха, опуская руку.       — Нам нужно поговорить, — произнёс Янус.       — Я это понял. Однако ответь на вопрос. Кто ты?       — Наруто, — также просто ответил Узумаки. — Однако не тот, что прежде. Блондин опустил голову, чтобы избавиться от едва ощутимого прикосновения узкой ладони. Саске руку убрал, но смотреть продолжал практически испепеляюще. Потому что сгорал. Что-то было явно не так. В Наруто. В них. Янус отвернулся, вглядываясь в полоску деревьев в слепой надежде, что тьма вновь окутает его, скроет от слишком проницательных глаз Учихи. Не понимает от чего так больно. От чего сгорает сам? Бледное лицо Саске, тронутое бликами от фонаря, застыло, но в чуть раскосых чёрных глазах бушевала буря. Едва розовые губы сжимались в плотную линию, а чёрные разводы волос казались слишком густой тенью. Неожиданное желание притронуться к ним заставило вновь вздрогнуть и поскорее закончить начатое. Иначе он уже не сделает этого.       «Ты сомневаешься, — пронесся голос Наруто в голове. — Не делай этого». Янус понимал, чем больше сомнений, тем легче Наруто подобраться к контролю над телом и душой.       — Что это означает? — хрипло выдохнул Учиха. Пришлось собраться с мыслями, чтобы произнести:       — Я ухожу. Саске, как и любой раненый, застыл, ещё толком не поняв, что в теле теперь есть кровоточащая дыра. Смотрел непонимающе, неосознанно.       — Уходишь? — безжизненно, подобно цвету глаз Наруто. Ему больно. Будучи лишенным эмоций, Янус это почувствовал. Увидел во взгляде чёрных омутов. Саске сгорал вместе с ним. По дрогнувшим губам, по тому, как Саске сжимал руки в кулаки.       «ВЕРНИ МОЁ ТЕЛО!» — отчаянно, гулко. Наруто не может смотреть на такого Саске.       — Ухожу. Янусу почему-то больно тоже. Он не верит в такую разрушительную силу любви.       — Всё кончено, Саске. Это конец. Он смог поставить точку в этой абсурдной любви. Осталось только исчезнуть. Навсегда. Рука Саске потянулась к груди Наруто, но белые пальцы дрогнули, застыв в воздухе. А потом резко метнулись к нему, хватая за затылок и привлекая к себе. Узумаки не сопротивлялся, и холодный лоб ткнулся о разгорячённый чужой. Больше не родной.       — Я не верю, — прошептал Учиха. Вспомнился их прошлый разговор. — Скажи это.       «Что ты сказал? — голос тихий, едва уловимый.        — Что люблю тебя.»       — Я не люблю тебя больше, — притворно холодно. — В сердце лишь отвращение. Рука на затылке дрогнула, сжав волосы в последний раз. Разжалась, почти ласково соскальзывая по волосам, по шее, по плечу… Будто в последний раз. А ведь правда. Другого раза уже не настанет. Узумаки отступил назад первым.       — Не любишь, — грустно усмехнулся Саске, потерянно оглядываясь по кругу. — А как же данное обещание?       «— Я готов принять твою боль, Саске, — прерывает того на полуслове, — Мы выкарабкаемся вместе».       — А как же слова о том, что выкарабкаемся вместе? В голове вертелись слова Наруто. Они не желали выходить из головы совершенно. Бились о череп, впивались в мозг, застревали в глотке, когда Саске пытался повторить их в надежде, что ему откроется тайный смысл.       — Не всем обещаниям дано сбыться, — говорит и шагает в его сторону. Саске думает, что тот сейчас подойдет и обнимет, скажет, что неудачно пошутил. Саске отругает его за ребячество, но простит. А потом они пойдут к нему домой и будут наслаждаться компанией друг друга. Но Наруто обходит его. Не останавливается и не обнимает. Не говорит, что это было его неудачной шуткой, розыгрышем. Даже не поворачивается напоследок. Просто уходит. Исчезает.       — Придурок, — зло выдыхает Саске, оставаясь на месте. Не побежит за ним. Гордость не позволит. Неужели Узумаки был настолько жестоким, чтобы сказать это вот так? Неужели он… Просто игрался. Злость, горечь, боль — эти эмоции сменяли друг друга, ударяя с каждым разом всё сильнее и сильнее. Почему? Почему он так поступил? От непонимания голова начала раскалываться на две части, и пришлось зажать её с двух сторон ладонями, понимая, как предательски те дрожат. Рабочий день был закончен. Но что дальше? Возвращаться домой уже не было смысла.

***

Осматривая себя в зеркале, Янус не верил, что в отражении зеркала стоит именно он. Сердце билось так, словно вот-вот откажет, ноги немели, а горло пересохло так, словно он пришёл после самой страшной пьянки. Однако внешне он оставался прежним: всё такие же блондинистые волосы, худое лицо, на котором нет и тени усталости от жизни, лишь глаза оставались по-прежнему пусты. Выглядел он в разы солиднее в этой чёрной шелковой рубашке и брюках. Кинув на себя такое же пальто, напоследок взглянул на собственное отражение, взял маску лиса и вышел из дому.       «— А как же слова о том, что выкарабкаемся вместе?» — в голове безостановочно крутились слова Учихи. Они прилипли словно банный лист, въелись в память, не хотели отпускать. Постоянно перед глазами виднелась его тень, его глаза, полные боли и отчаянием.       «Ты вновь сомневаешься.» — Казалось бы, Наруто должен был быть радостным, ведь такими темпами может вновь отобрать контроль. Однако его голос звучал подавленно, тихо. Ему было больно. Нестерпимо. Оглушающе. Будто боль Саске телепатически передалась и ему. Янус отчётливо чувствовал их связь.       — Так будет лучше, — настаивает тот. — Он помеха и большая угроза в будущем.       «Угроза кому? — практически шепчет Наруто. — Тебе или мне?» Ответа не поступает. Голос Наруто также замолкает. Больше не тревожит мысли. Сообщение, которое он получил ещё до ссоры с Саске, было от Гермеса. Зашифрованное сообщение, где говорилось о местонахождении их нынешней базы. Янус отправился туда по тем путям, в которых не было камер. Он давно изучил улицы многих районов Токио, благодаря чему чаще всего не попадался под объективы камер. Поэтому его не поймали четыре года назад. И до сих пор продолжают поиски. Невозможно было описать собственные чувства. Гермес предупредил всех, что Янус вернулся. В глазах подчинённых он видел страх с примесью восхищения. Невообразимый контраст. Он сам был растерян. Столько боролся за его возвращение, однако, когда добился этого, сомневался в правильности своего решения. Повисает тишина, в которой чётко слышится раздавшийся цокот каблуков, эхом разносившийся по всему помещению. Поворачиваться не хочется. И плевать, что Гермес уже видел его сегодня. Видел каждый день на протяжение четырёх лет. Сейчас всё по-другому. Больше не будет по-прежнему. Больше никогда. В воздухе витает отчётливое напряжение, словно кинь спичку, и всё мигом взорвётся. Больше ничего не останется от них. Лишь пепел, что смешается с порывистым ветром.       — Гермес? — разбегается мурашками по коже низкий хрипловатый голос. Гермес боится повернуться. Что за чувство такое? Страх? Или восхищение? Что он чувствовал всё это время, находясь под его боком? Почему до сего времени ещё не задумывался об этом? Тот находит в себе силы, чтобы стереть с лица оцепенение — хотя и не было необходимости, ведь её скрывала маска — и повернуться к человеку, за которого боролся столько лет. И чтобы погибнуть за одну секунду, лишь подняв на него взгляд. Маску лиса, олицетворяющая его хитрость, как давно не видел её.       — Янус… — как долго не произносил это имя вслух. Имя, дарованное двуликому богу, олицетворяющую его сущность.       — Пойдем со мной, — не дождавшись ответа, разворачивается в сторону одной из комнат. Гермесу не остаётся ничего другого, кроме того, чтобы молча последовать за ним. Как и всегда это делал. Был его тенью. Всегда. Под гулкие перешёптывания подчинённых заходит в кабинет и закрывает за собой дверь на замок. Гермес не готов к разговору. Не сегодня. Не сейчас.       — Мы остались одни. Можешь смело снимать свою маску, — сделав то же самое, сказал Янус. — Макио. Мимолётно кивнув, подчиняется. Стягивает резину и снимает давно поднадоевшую маску. Вытаскивает невидимки, и каштановые волосы струятся по плечам. Ждёт пока Янус заговорит первым.       — Хорошо сработано, — спустя некоторое время начинает Янус. — Не зря я тебе доверился.       — Для меня это большая честь! — склонив голову в знак уважения, гордо произносит Макио, слегка подкашливая от непривычки быстрого изменения тембра в голосе.       — Идея с похищением была великолепна, — с восхищением в голосе продолжает тот. — Именно благодаря этому я смог прорваться через сознание Наруто.       — А что с ним теперь? — осторожно интересуется девушка.       — С каких это пор ты задаёшь ненужные для тебя вопросы?       — Простите… — сомнений в принятом решении становятся больше. Ей не хватает того Наруто. Его улыбки, глупых шуток, жизнерадостности. Раньше пустота его глаз не пугала.       — Больше не смей задавать столь глупые вопросы, не касающихся текущих дел.       — Да, босс.       — Ты дрожишь, — подойдя к ней в плотную, кладёт ладонь на её подрагивающее плечо. — Тебе страшно? — склоняется к её лицу, почти дышит в губы. Чётко видит, как мелко те дрожат.       — Нет, — выдыхает Макио и прижимает губы в тонкую линию. — Не страшно.       — Почему тебе не страшно? — до боли сжимает её плечо, и она невольно морщится. — Забыла уже, каков я в гневе?       — И в мыслях не было, — стараясь унять дрожь в голосе, отвечает та, и Янус довольно ухмыляется и разжимает ладонь.       — И правильно, — отходит назад и вновь цепляет маску лиса на лицо. — Не забывай, что я сделал для тебя.       — Вы спасли мне жизнь, — кивает Аоки и отходит от двери. Дрожь всё ещё била по телу тонкими струйками. На выдохе говорит. — Что делать с Учихой Саске? Рука его останавливается прямо в воздухе, так и не дотронувшись до ручки двери, не ощутив её стальной холод. Чуть поворачивает голову и говорит:       — Я уже избавился от него, — маска искажает его голос, однако, Макио чётко услышала произнесённые слова. Страшнее всего, она не почувствовала боли в голосе. Ничего не почувствовала.       — Что я наделала… — тревожно шепчет, как только Янус закрывает за собой дверь. Падает на колени и отчаянно хватается за волосы. Всё её тело покрылось липким холодным потом и мерзкой дрожью. Глаза налились слезами, а спазм сдавил горло. — Наруто… Прости меня. — Она хватается за ткань мерзкой рубашки в судорожных поисках воздуха. Она задыхается. И ей тошно от самой себя. Невыносимо тошно.       — Я не должна была… Не должна… Закрывает рот ладонями, чтобы никто не услышал её безудержного вопля, превратившегося в безнадежное мычание. Плачь превращается в тихую истерику, в котором та понимает, что все эти четыре года была ослеплена. Не хотела выходить из прежнего мира. Оставалась в тени. Самолично отказалась от её источника света, вернувшись в привычную для неё темноту. Ведь человек предпочитает довериться привычному аду, чем неизвестному раю. Слова, которые она сказала Наруто в тот день, полностью не осознав их суть. Слова, которые стали началом их конца.