Цена жизни

И Учиха видит, как одними губами Янус произносит слово «бум». И что-то под фургоном взрывается, заставляя оного взлететь на воздух. Взрывная волна переворачивает на бок целый фургон, и всех находящихся отбрасывает в сторону. Ключ от клетки падает прямо перед ней, после того как тело Ямато валится на стенку машины. Через некоторое время, соскребя себя со стены холодной машины, блондин пытается вернуть контроль над собственными конечностями да телом. Голова раскалывалась от мерзкого звона в ушах, а перед глазами всё плыло. Отдалённо слышались звуки многочисленных выстрелов, которые ознаменовали начало операции. Бессознательно мозг понимал, что надо сматываться, однако, тело не слушалось. Попытавшись вновь, зрение окончательно фокусируется, и сейчас Янус видит бессознательного Саске, лежащего чуть поодаль от него. С его макушки обильно текла кровь. Узумаки на миг забеспокоился за брюнета, но отогнал эти мысли прочь. Ему обязательно помогут. Остальных в машине не наблюдалось. Похоже, они вышли защищать его, как бы абсурдно это не звучало. Звуки выстрелов всё ещё казались отстранёнными и гулкими, будто всё происходило не наяву. Быстро забрав ключ, он открыл дверцу решетки и наконец выбрался. Присев на корточки возле Учихи, Узумаки попытался прощупать пульс на шее. Неосознанно, облегчённо выдохнул, когда почувствовал слабую пульсацию. Саске нужна была помощь и как можно скорее. Выйдя из фургона, предусмотрительно взяв с собой огнестрельное оружие, Янус зашёлся натужным кашлем и зажмурился от этого едкого дыма, что окутал всё пространство. Из-за густого облака пыли определить врага не представлялось возможным, а образовавшаяся тишина обильно давила на сознание. Заговорить и выдать себя казалось безумием, однако, все они по-своему безумцы.       — Ну наконец-то ты вышел, — сзади послышался знакомый голос Дейдары. — Я уже подумал, что убил тебя своим взрывом, — держа оружие наготове, Янус молниеносно повернулся в его сторону. И тот машинально поднял руки вверх, мол сдается.       — С каких это пор ты стал разговаривать со мной так небрежно? — флегматично вскинув бровь, спрашивает блондин. Оружие опускать не стал.       — Простите этого идиота, босс, — справа от него подходит Какузу, который был в такой же экипировке, что и Дейдара. — Мы расчистили тут всё.       — Хорошая работа, — благодарно кивнул глава и, наконец, опустил оружие. — Через сколько прибудет их подмога?       — Думаю, примерно через полчаса, — вдумчиво протерев подбородок, ответил мужчина. — Максимум час.       — Прекрасно, — вновь кивает, рассматривая небо. Светло. Давно он не видел дневной свет и не чувствовал зимний холод. — Вполне хватит, чтобы исчезнуть отсюда в нашу потайную базу под землёй, — поворачивает голову и вновь озирается на Какузу. — А Хидан? В машине?       — Да, — утвердительно кивает брюнет, — но мы пока не рискнули отпускать его без вашего дозволения.       — Я всё сильнее и сильнее убеждаюсь в том, что ты мой лучший подчинённый. Похлопав того по плечу, Янус продвигается к одному из внедорожников, чей вид оставлял желать лучшего. Поперёк расстрелянные окна, кузов и двери. Специально не стреляли по горловину бензобака, чтобы машины ненароком не взорвались.       — В фургоне остался человек, — чуть замедлив шаг, говорит Узумаки. — Осторожно вытащи его наружу. Тут я и сам справлюсь.       — А что делать с ним потом?       — Не трогать, — прозвучал приказ стальным голосом. Без лишних вопросов Какузу оставляет Януса одного со своими мыслями. Едва дым успевает рассеяться, в глаза бросается душераздирающий вид. Повсюду валяются трупы людей, стволы разбросаны как попало и ещё, этот удушающий запах крови. Вся его жизнь связана с этим гнилым запахом смерти. Тошно. Мерзко. Пугающе.       — Выглядишь хреново, — усмехается тот, полностью вернувшись в реальность. Открывает дверь и выпускает Хидана наружу. Наручники пока не снимает.       — Сам не лучше, — получает ответную усмешку. Ненароком глаза начинают искать зеркало, и им вскоре становится расстрелянное окно. Видит осевший на нём толстый слой пыли и грязи. Встряхивать не собирается. На некоторых частях тела видно засохшую кровь, а глаза опухшие и красные: от долгого нахождения в дыму. — Какого хрена меня вообще не отпускали?       — Не забывай кто ты, Хидан, — возвращает серые очи на него. — Ты, кстати, сейчас идёшь с нами. Это не было просьбой, и Янус отнюдь не давал право на выбор. Это был прямой приказ. Приказ, которому последует даже такой сумасшедший еретик как Хидан. Отсутствие выбора и выражения собственного мнения всегда угнетало.       — Кажется, у тебя возникли проблемы, — ухмыляется Мацураси и кивает в сторону фургона. Озадаченно уследив за местом, куда тот молчаливо указывал, за доли секунды хмурится. Ведь указывал он на Какузу, которого держал на мушке детектив. Саске навалился на заложника, плотно прижав к виску дуло пистолета, тем самым подталкивая того двигаться вперед. Из-за смеси жуткой боли и эмоционального перенапряжения он не мог до конца осознать всю реальность происходящего. Голова по-прежнему кружилась, а в глазах всё плыло. Когда Какузу зашёл в фургон, он притворился бессознательным. А когда подошёл непозволительно близко, направил на него ствол, пригрозив действовать без глупостей. Учиха чувствовал, как голова безудержно раскалывалась, думал — сотрясение, надеялся, что не так. Наваливаясь на Какузу, больше держался сам, а не направлял оного. Его ноги еле волоклись по земле, они словно больше не держали его. Саске был уверен, что долго тянуть не получится. Он был в шаге от отключки.       — Отойдите! Иначе ему конец, — мужчина еще раз жестко встряхнул заложника, надеясь придать себе серьёзный вид. Вдалеке увидел Януса, мило болтавшего с Хиданом. Бровь нервно задергалась. — Приведите сюда вашего босса! Держащие их на мушке, после его слов зашевелились. Сомневались в нужности выполнения его приказов. Сомневались в важности жизни Какузу. Однако звать главу не пришлось. Янус сам, медленным шагом, подходил к ним.       — Сукин сын! Я нахер тебя взорву! Опусти оружие! — чертыхнулся Тсукури, но действовать пока не торопился.       — Успокойся, Дейдара, — услышал хрипловатый голос позади тот. — Опустите оружие. Приказ был исполнен.       — Киньте их на землю! — выкрикнул Саске, в очередной раз вдавливая ствол в голову. — Иначе я размажу его мозги по этой долбанной трассе! Молчаливо приоткрыв рот и хрипло дыша, Узумаки уставился на свою извечную проблему, которая находилась на расстоянии нескольких десятков метров. Новый приказ отдавать он не спешил. Медленно приближаясь в их сторону, заговорил:       — Если ты думаешь добиться чего-нибудь, то смею разочаровать...       — Не смей приближаться! — прикрывшись мужчиной, он только сильнее надавил оружие, заставив того зажмуриться от давящей боли. Однако Узумаки продолжил медленно наступать, проигнорировав предупреждение детектива.       — ... Ты один, Саске, и ты окружён, — наконец останавливается. — Всё кончено. Только после этих слов брюнет решается оглядеться. Многочисленные трупы людей, некогда бывших товарищей, заставляют зажмуриться от боли и отвращения. Неподалёку от них лежал Ямато с огромной дырой во лбу. Его пустые, мёртвые карие глаза взирали на них. Только сейчас он осознал, что все мертвы. Что Янус убил их всех. Разноцветные круги заплясали перед глазами, к горлу подступила тошнота.       — Чудовище... — хватка его ослабляется, и Какузу отчетливо это чувствует. — Ты просто монстр, не заслуживший находится в теле Наруто.       — Ой, я тебя умоляю, — закатил глаза молодой человек. — Лучше побереги свои силы. Ты едва стоишь на ногах. Поняв, что тот прав, Саске собирает свои последние частички силы и, замахнувшись, вмазывает рукояткой пистолета по голове Какузу, и тот обессиленно падает, потеряв сознание. Приближающийся Янус в глазах уже троится. Учиха пытается направить оружие в его сторону, но даже на это у него не остаётся сил. Потеряв контроль над своим телом, окончательно падает. Однако перед отключкой почувствовал, как ударился об чужое, рельефное тело. Напоследок понял, что Янус не дал ему упасть об твёрдый асфальт, что поймал в воздухе. Напоследок почуял родной запах. Запах, который едва не стёрся из-за въевшейся крови и смерти.       — Поднимите Какузу, — держа того за плечи, раздавал новые приказы подчинённым Янус. — Мы выдвигаемся на нашу подземную базу, — отказался от помощи, когда хотели забрать из его рук Саске. Лишних вопросов никто не задавал. Остерегались его гнева. Даже Хидан, решивший пойти за ним следом. Янус аккуратно повернулся к нему спиной, попутно присев на корточки. Положил его руки к себе на плечи и схватился за бедра. Рывком поднял того и двинулся в путь. Саске не казался ему тяжёлым. Отнюдь нет. Наруто всегда готов был носить его на руках. Ему жаль, что его мечты исполнились с его участием. Тот мечтал почувствовать его горячее дыхание на своей шее, и Янусу жаль, что чувствует его вместо Наруто.

***

Спустя полтора час на том же месте       — Чёрт... Команда следователей во главе с Какаши Хатаке добралась до пункта назначения только спустя полтора часа езды. Команда медиков и криминалистов доехала чуть раньше них. Трупов уже укрыли чёрными тканями и положили в один ряд с друг другом. Отовсюду виднелись вспышки фотоаппаратов и люди, в светло-синих балахонах. Засохшая на трассе кровь, гильзы от автоматов, провалы на дороге от гранат и бомб, перевернутый на бок фургон, застреленные внедорожники — всё это последствия их безалаберного отношения к преступникам. Наруто, точнее Янус, был прав: его недооценили.       — Прошу, скажите, — заговорил капитан, подойдя к медбрату, — живые есть?       — Нет, — отрицательно кивнув, он скорчил весьма жалостливое лицо, — все мертвы, к сожалению. Хатаке крепко потёр лоб, словно хотел разгладить глубоко врезанные продольные морщины, провёл ладонью по подбородку, будто данный жест поможет ему успокоиться. Биение сердца постепенно учащалось, а дыхание вовсе потеряло свой контроль. Значит...       — Значит, Саске погиб? — озвучила его мрачные мысли Макио, стоявшая у него позади. Какаши повернулся на её голос, врезался в её испуганные и озадаченные карамельные глаза. Приоткрытый рот закрылся, так ничего и не озвучив.       — Надо проверить трупы, — единственное, что он сказал перед тем, как двинуться к ним. Каждый раз, когда тот открывал ткань, сердце готово было выпрыгнуть с груди от волнения. И каждый раз она облегчённо вздыхала, когда Саске там не было. И с каждым разом это казалось всё труднее. Ведь спецагенты тоже были людьми со своими семьями и жизнями. Она была соучастницей их смертей. Остатки морали всё же не покинули её сердце, как бы она этому не сопротивлялась. Ей не место ни рядом с Янусом, ни с Саске. Даже дома ей не было места. Допущенная ошибка за ошибкой. Вся её жизнь казалась дешевым спектаклем, о котором Янус напоминал ранее. Четвёртым трупом оказался Ямато. Макио отчетливо проследила горечь и сожаление в лице капитана, и ей стало неимоверно стыдно и горестно. Тело буквально окаменело, а голос пропал, так и не сумев издать и звука. Саске не нашёлся, и Аоки смогла наконец выдохнуть полной грудью.       — Значит, его утащили с собой, — бубнил себе под нос Хатаке. — Он единственный выживший с нашей стороны. — Доклад остальных детективов ничего не дал. Какаши приказал привести собак и как можно скорее начать поиски. Они обязаны найти их след до того, как стемнеет.

***

Восемь часов спустя       — Какого чёрта? — пробормотал Саске, когда сознание медленно начало возвращаться. А вместе с тем и боль в голове, заставив парня приложить холодную ладонь ко лбу. Однако что-то помешало совершиться этому действию. Тянущая боль в запястьях и металлический звон стали доказательством этого. Его сковали наручниками к бортикам кровати, что позволяло рукам спокойно лежать на ней. Картинка перед глазами понемногу перестала расплываться, и он решил оглядеться. Никого. Учиха чувствовал, что голова была забинтована и был благодарен, что свет в комнате не был включен. Пульсация в голове и тошнота постепенно уходили на второй план. Четкого понимания и адаптации к ситуации, к сожалению, у него пока не было. Однако была единственная мысль: выбраться отсюда. Для этого нужно было хотя бы избавиться от наручников. Когда скрипучая дверь отворилась, Саске напрягся всем телом, перестав даже дышать. Лица не было видно, однако, чувствовал, что это был Узумаки. Догадки его подтвердились, когда тот подал голос:       — Уж прости за это, — Учиха подозревал, что он говорит про наручники, — ты просто слишком бойкий.       — И зачем не убил меня? — кривая усмешка трогает его губы, а до ушей доносится противный скрип соседней койки. Блондин сел рядом с ним. Саске старался не смотреть на оного. Не отводил взгляда от потресканного потолка.       — Не смог, — спустя секунду добавляет. — Ты единственный кого я не могу убить. Сейчас сильно хотелось взглянуть в его глаза, но Саске держался. Стискивал руки и продолжал смотреть лишь прямо.       — Но ты убил стольких людей...       — Я всю свою жизнь убивал, Саске, — выпалил мужчина настолько резко, насколько позволял его язык. — Мне не привыкать.       — Дело именно в этом, — чеканит Саске, наконец, повернув голову в его сторону. — Ты привык убивать. Нет ничего хуже этого.       — А что мне надо было делать? — впервые, Саске видит горечь в его серых очах. Добавляет ещё тише. — Как мне надо было выживать, Саске?       — Я хочу поговорить с Наруто, — игнорирует оного, пытаясь сделать голос, как можно твёрже. В ответ тот грустно усмехается. Смотрит в бок.       — Значит, я для тебя пустое место? — шепчет Янус, и Саске слышит, как дрожит его голос. — Я ведь тоже часть Наруто, так почему меня ни во что не ставят?       — Ты просто убийца, который постоянно оправдывает себя. Слова Саске кололи хуже шипов. Били точнее самого острого ножа. Стреляли быстрее пули.       — Вот кем ты меня считаешь...       — А кем я должен тебя считать?! — взрывается Саске. Слышится звон металлических наручников.       — Я был создан ради защиты! И я прекрасно исполнял свою роль до сегодняшнего дня!       — И это ты называешь прекрасным?! — оба громко дышат, ощущая, как прилив злобы окутывает их с ног до головы. — Взгляни на себя! — молчит, чтобы отдышаться. Продолжает уже чуть тише. — Тебя просто затянуло в это дерьмо. Ты даже не хотел выбираться оттуда.       — Да как ты смеешь что-либо предъявлять, ничего не зная обо мне?! — он сглатывает слюну и поджимает губы. — Единственное, что ты знаешь о моей жизни — неполный и лживый рассказ Наруто в тот день.       — Я не хочу больше говорить с тобой, — произносит и поворачивает голову в другую сторону. Однако его распирает любопытство о том настоящем прошлом. — Я не принимаю тебя, Янус. Ни как отдельного человека, ни как частичку Наруто. Безнадежно. Саске никогда не увидит в нём что-либо другое, кроме убийцы. Это клеймо прочно въелось в подсознание, оторвав и уничтожив небольшой кусочек души. Никто не увидит в нём другого человека, пока тот сам не перестанет это делать. Никто не поверит тебе, пока ты сам в себя не веришь. Ты никому нахрен не сдался в этом жестоком мире. И тебе никто не нужен.       — Эти порезы на щеках, — спустя долгое время тишины подаёт голос Янус. — Наруто говорил правду лишь частично.       — О чём ты?       — Ты, наверное, думаешь, что я сбежал из приюта после этого инцидента. Однако, — он горько усмехается, шмыгая носом, и опускает взгляд на Саске, который лежит прямо перед ним. Не смотрит на него, — с этого всё только началось. Делает паузу, чтобы окончательно погрузиться в эту историю.       — Наруто тогда было десять, когда мозг, не справившись с новой травмой, путем расщепления нервных нитей создаёт меня — защитника Наруто. Однако этот редкостный метод защитного механизма имеет один очень большой минус: вторая личность тоже имеет своё сознание и отдельное мышление, — окидывает взглядом окружающее его пространство, с трудом подавляя в себе желание бросить своё маниакальное желание выговориться. — Когда мозг уже создал меня, на одной щеке Наруто уже были эти отметины. В Саске смешиваются контрасты. С одной стороны, он хочет задушить Януса собственными руками. Увидеть, как свет его очей окончательно, предсмертно меркнет, с другой же — хотелось обнять, пожалеть, сказать, что тот справился.       — Я ненавидел Наруто за это, — неосознанно сжимает руки в кулаки, — до сих пор ненавижу за то, что убежал, заставив меня чувствовать эти мучения и боль, — тихо бубнит он, вглядываясь в него и не моргая. Саске по-прежнему не смотрит на него. — Знаешь, ты был прав, — молчит, дожидаясь его реакции. Однако вновь ничего не получает взамен. — Я действительно всего лишь прикрывался его защитой, — давит из себя усмешку и продолжает. — Я лишь хотел выжить сам. Всё это время. Оба перестают дышать. Воздух начинает казаться отравленным. Янус прикрывает глаза, сморщив лоб, опускает голову и сжимает челюсти, что есть силы. Саске не может повернуться в его сторону, посмотреть ему в глаза. Задохнётся в ту же секунду, окончательно осознав, что тот пытается донести.       — Когда я, выбравшись из пут, избил тех парней, то взял их подобранный на кухне нож и вырезал на второй щеке ещё три отметины, — Саске жмурится, крепко стиснув зубы, — чтобы Наруто всегда помнил эту боль и отчаяние, с которыми он оставил меня в тот злосчастный день.       — Хватит...       — Я всегда буду находить себе оправдания, Саске. Потому что это мой единственный способ оставаться на плаву. Понимание того, что личность, созданная ради защиты, делала всё, чтобы уничтожить вторую, вгоняла в ужас и смятение.       — После, я просто исчез, оставив Наруто с этой болью на долгое время, — Янус продолжает смотреть в упор, не моргая. — Он проживал и буллинг, и многочисленные отказы от опекунов, ведь Наруто был болен. Я всегда причинял ему один лишь вред. Мстил ему, как мог. У Саске больше не смешивались контрасты. Он ненавидел Януса за то, что он есть.       — Но однажды, когда ему было лет 13-14, — тихо произносит он, вдумчиво проговаривая каждое слово, — мы вновь поменялись местами, и я сбежал оттуда. В конечном итоге, попав не в те руки. Тринадцать лет назад Постоянный голод — проблема, с которой ты будешь бороться вечно, ошиваясь на улицах. Говорят, человек, познавший голод, никогда не будет полностью сытым. Пустой желудок постоянно ему это напоминал. Спазмы, урчание, тошнота — всё это вновь ставило под сомнение бегство из приюта, где хотя бы не давали голодать. Рыться в мусорных вёдрах, ловить на себе разнотипные взгляды, где просачивалось и жалость, и мерзость, озлобленность. Просить деньги, сидя на перекрёстках. Понимать, что до тебя нет никому и дела. Понимать, что у каждого свои проблемы. Добрые люди, оказывающие помощь, всегда и везде находились, однако, были и всегда будут давно сгнившие изнутри люди. К сожалению, именно такие Янусу чаще всего и встречались. Жить в постоянном голоде и радоваться остаткам чужих объедков уже было не вариантом, поэтому блондин решил поддаться хоть куда-нибудь. Он твёрдо решил найти любую работу, чтобы ему не предлагали. Ведь лето не может длиться вечность. Скоро наступят холода, из которых выйти живым тринадцатилетнему мальчику не удастся. Однако и это у него не получается. Никто не решается брать ответственность за бездомного мальчугана, от которого пропахло гнилыми отходами уличной жизни. Его одежда уже давно износилась и во многих местах была изорвана, суконные ленты на ногах превратились в клочья, рукавицы от постоянной возни продырявились и не согревали.       «Я думал, что такими темпами моя жизнь уж точно оборвется. Боялся умереть всем сердцем, — голос его подрагивал от хлынувших воспоминаний. — Поэтому, измученный паранойей, настороженно относящийся ко всем вокруг, я обезумел от усталости и прибегнул к последнему методу — к краже»‎. Летние фестивали всегда отличались своей многолюдностью и красочностью. Будничная жара не мешала наслаждаться горячей традиционной едой, уличным шоу, спектаклям, музыкантам, а вечером — красочными фейерверками. Это место для многих считалось местом для развлечений, способом отдыха от монотонной жизни и работы, для семейного времяпровождения. А для Януса — отличным местом для выживания.       «Вначале, я крал из прилавков: фрукты, сладости, обычную еду — брал всё, что попадалось под руки. Но этого было мало. Мне хотелось всё больше и больше, — нарочито делает небольшую паузу и продолжает. — Я захотел украсть деньги»‎. На очереди в туалет стоял высокий и статный мужчина. Он был брюнетом, на лице же виднелись шрамы. И Янус испугался бы его, если бы не его жажда денег и желание выжить. Встав позади него, мальчик огляделся. Каждый был занят своими делами, а брюнет с кем-то увлечённо разговаривал. Он был явно зол на собеседника и едва сдерживался, чтобы не поднимать свой тон. Именно в этот момент Узумаки стало страшно. Руки начали дрожать от явного страха, а сердце — биться быстрее. Сделав глубокий выдох, тот полностью сосредоточился на своём деле. Тихо прокрался к нему в карман и, кажется, что-то даже нащупал. Кончиками пальцев обхватив кожаный кошелёк, в последний раз кинул взгляд серых глаз на мужчину, убедившись, что тот всё ещё занят разговором, вытащил его принадлежность. Полуулыбка едва ли не успела тронуть губы, как его резко и сильно хватают за запястье. За руку, которой он держал кошелёк.       — Тебе не говорили, что бесплатный сыр только в мышеловке? — мужчина мерзко ухмыляется, и во взгляде Януса просачивается мольба. Тот поджимает губы, нервно сглатывает и отрицательно кивает, мол «пощадите»‎. Страшно. Зверски. Глаза Узумаки заметались по сторонам, силясь зацепиться хотя бы за одну фигуру, готовую помочь, однако, все делали вид, что их не существует.       —‎ Я... — он судорожно пробовал подобрать нужные слова, от чего ему мешали изумрудного цвета нечеловеческие глаза. — Мне жаль, — заикнулся в итоге блондин, поднятое вверх запястье заныло от неудобной позы, — я больше так не буду делать, прошу.       — Ты пытался украсть у меня деньги, малыш, — сквозь шум в ушах Янус смог различить гадкую усмешку в голосе брюнета. — А такое я не терплю. Деньги — это жизнь. И для таких сучек, как ты, у меня есть выгодное предложение. Инстинкты Януса кричали, вопили об опасности, исходящей от этого мужчины. Едва сдержав подступающие слёзы, он попытался отдёрнуть руку и выбраться из-под его стальной хватки. Но мужчина был слишком силён, и все его попытки ушли прахом. Когда отчаяние достигло своего пика, тот начал молить о помощи:       — Прошу! — крикнул отчаянно. — Прошу, помогите! Не оставляйте меня с ним! Молю вас! Он продолжает кричать, привлекать внимание, несмотря на то, как грубо его выхватывают и уносят прочь. Кричит до последнего, пока его горло не начинает сдирать. Однако никто внимания так и не обращает. Смотрят косо, осуждающе, но не вмешиваются. Больно. Зверски. А это было лишь началом.       «И тогда я понял, что ты никому нахрен не сдался без статуса и денег, — тяжелый выдох. — Спасай себя сам»‎.

***

      — Сегодня тебе повезло, тебя захотели аж целых два депутата. Месяц — ровно столько прошло со дня, когда он решил украсть деньги у Какузу. У человека, для которого деньги важнее собственной жизни. И который работал бухгалтером в преступной организации. Ровно месяц. Янус отсчитывал каждый день. Молился, чтобы этот день быстрее закончился. Молился, чтобы завтрашний день не настал. 30 дней — ровно столько он работает подпольной шлюхой. Каждый день ему оставляют всё больше и больше синяков и ушибов на теле, обращаются с ним хуже, чем с дерьмом, ни во что не ставят. Считают простой куклой для удовлетворения своих потребностей. Детское, однако, уже полностью испорченное сознание едва выдерживало такой наплыв страданий и эмоций. Он больше не мог даже плакать, будто выплакал все свои слёзы.       «И тогда я решился на крайнюю меру — убийство. Хуже ведь уже не могло стать»‎. С такими мыслями он пошёл обслуживать очередных мерзких стариков. Извращенцев, у которых мораль давно исчерпала себя. С того момента память была обрывистой, словно плёнка, показывающая фильм, моментами утеряла свои картинки. Он помнил лишь моменты смерти. Как ударил одного по голове бутылкой от шампанского, а другого ударил в живот той самой разбитой бутылкой. Острие стекла впились в его кожу, сдирая её и входя в плоть. Моменты их смертей чётко отпечатались в его голове. Окровавленные голые трупы, лежащие около босых ног, вперились в мозг четырнадцатилетнего мальчика. И эта кровь, с её тошнотворным запахом. Руки, торс, лицо, стопы — всё было в крови. Янус помнил, как после этого его рвало, как сердце бешено колотилось в груди. Постепенно комната испарялась с его сознания, уступая своё место тьме. Тут становилось спокойнее. Не было видно этой густой жидкости, не было её запаха, не было запаха смерти. Ничего не было. А после, один лишь щелчок, и он перестаёт что-либо чувствовать. Словно сливается с темнотой, растворяется в ней, становится её частичкой. Нет, становится единым целым. Шаг за шагом укрепляется в ней, утопая всё дальше вглубь. Продолжая убивать, сеять хаос, используя других, наконец, добивается самой вершины: становится главой. Настоящее       — А потом приходит Какузу. Смотрит так, словно видит живого мертвеца со зловещей ухмылкой на лице, будто убийства приносили ему чувство свободы вместо угрызений совести.       — А разве это не так? Янус упускает момент, когда Саске внимательно озирается на него. В комнате достаточно темно, однако, он чувствует его взгляд на себе. Под этим напористым, жгучим взглядом тело невольно пробирала дрожь с ног до головы, а сердце пропускало удары. Больше не выдерживая, Узумаки встаёт на ноги и подходит близко, упирается ладонями об бортики, чтобы не упасть. Становится рядом. Совсем вплотную. Виднеется каждый шрам у него на лице, каждая складка на коже, каждая ресница. Саске не двигается, кажется, даже перестаёт дышать. Чётко ощущает, как блондин рассматривает его лицо с такой же дотошной внимательностью.       — Я злодей в этой истории, не спорю, — его дыхание чувствуется на иссохших губах брюнета. — Однако я не монстр, Саске. Я перестал чувствовать что-либо, чтобы не сойти с ума. Момент, после которой случается что-либо. Слова, после которых обычно кто-то уходит. Но ничего из этого не происходит. Они продолжают изучать друг друга, не приближаясь ближе. Саске молчит. Не отвечает. Не знает что сказать. История Януса ужасна. Отвратительны люди, которые его окружали. Отвратителен и он сам. Учихе его жалко, но он не оправдывает его поступки. Не может простить за Наруто.       — Могу я поцеловать тебя? — вдруг спрашивает Янус, вырвав его из цепочки мыслей.       — Мои губы предназначены лишь для Наруто. Без задней мысли почти сразу отвечает Саске. Ему противна мысль физического контакта с кем-нибудь другим. Даже если это вторая личность Наруто.       — Как предсказуемо... - усмехается в его губы и отходит. Держит путь на выход и не оглядывается. Сомнения плавно протекают в его сознание всё больше и больше. Говорит лишь перед уходом. — За тобой обязательно придут, так что не волнуйся. Самому тебе не выбраться.       — Откуда такая уверенность? — резво бросает Саске.       — Макио скоро предаст меня, — он замолкает, на мгновение сжимая с силой челюсти, — ведь она тоже попала под чары парня с синдромом спасателя.

***

В то же время в участке       — Мы упустили их, нам очень жаль. Говорят кинологи и склоняют голову перед капитаном в знак сожаления. Восемь часов поисков не дали проку, словно люди Януса провалились под землю. На улице уже давно стояла темень, посему поиски откладывались до завтра. Зимние морозы и ночной лес не сулили ничего хорошего. Хатаке попросил поднять головы, ведь от их извинений ничего не будет. Какаши ненавидит принимать извинения, не видит в них смысла. Лучше сейчас думать о том, что делать дальше. Как поступить. Для прояснения данных вопросов он созвал всех детективов в свой кабинет, источником света в котором уже привычно была лишь одна лампа.       — Что думаете насчёт этой ситуации? Спросил капитан, скрестив руки и подперев ими подбородок. Вся команда детективов была сбита с толку. Они озадаченно тёрли шею и пожимали плечами. Тот поведал им всю правду о Наруто, Янусе, о том, как он сбежал с приюта и скорее всего, попав не в те руки, превратился в того, кем сейчас является.       — Наверняка они использовали специальные вещества, чтобы сбить с толку поисковых собак, — первым заговорил Сай, стоящий позади всех. — А без них мы практически бессильны против огромного леса, да и времени много прошло. Наверняка они уже покинули его пределы и где-нибудь прячутся. Сай, как всегда, был прямолинеен и не особо задумывался над своими словами. Остальные делали это вместо него. Те поникли ещё сильнее, осознав, что Сай в какой-то мере прав. Нужно признать, что они вновь проиграли Акацуки.       — Я не прошу докладывать уже, итак, известные факты, — чуть раздраженно произнёс Хатаке, протерев лоб. Это уже стало некой привычкой, когда он обессилен над сложившейся ситуацией. — Я хочу, чтобы вы предлагали иные способы поисков. Всё что угодно. Совесть — психический процесс, вызывающий эмоции и рациональные ассоциации, основанные на системе ценностей личности. Измученная укорами совести души, Макио уже не знала, что делать. Абсолютно не знала, как поступить. Не знала кого должна предать. С одной стороны, были коллеги на фиктивной работе. Участок, куда она пошла ради Януса, его возвращения, ради его целей. Ребята, которые преподнесли ей много волнующих моментов, новых, незнакомых эмоций, ощущение уюта и целости её души. Именно эта забинтованная их заботой и любовью душа рвалась на части, вспоминая её поступки и предательство. Они больше не были простыми коллегами. Они стали для неё настоящей семьей. С другой же стороны был Янус. Человек, которому она обязана жизнью. Которому поклялась в вечной верности. За которым следовала, словно тень, столько времени. Но кроме тех алмазных, светящихся лучезарностью глаз при первой встрече, она больше ничего не получила от него. Макио думала, он спасёт её, вытащит из этой тьмы. И он это сделал. Действительно вытащил. Однако потащил её вместе с собой в ещё большую глубину. В более глубокую и извилистую яму, откуда придётся уже ползти одной. Он причинял много боли, заставлял убивать, пытать, сжигать дома, всегда лгать, притворяться мужчиной. Кажется, что выбор очевиден. Но... Страшно. Страшно предавать. Больно предавать собственным словам и чувствам, амбициям в конце концов. Она бы разревелась, если бы до сих пор не стояла в кабинете капитана, где обсуждение ребят превратилось в белый шум. Действительно трудно. Сердце колотилось как бешеное. Но когда же правильный выбор давался легко, не так ли? Она слабо улыбнулась и, наконец, подняла голову. Могло показаться её залитое слезами лицо и дрожащие губы, однако, Макио не плакала. Наоборот, её глаза блестели огоньком решимости. Пора бы ей уже выйти из тени.       — Капитан, — она продолжила, когда все взглянули на неё, — вы как-то оговорились о том, будто они сквозь землю провалились. А что, если так и есть? И на самом деле они даже не выбирались из леса. Назад пути уже не будет. Сторона была выбрана и было такое чувство, словно огромный камень упал с её плеч.

***

      — Ты наконец-то явился ко мне. Комната оставалась всё такой же мрачной, такой же серой и безжизненной. Она олицетворяла их внутреннюю, глубоко захороненную сущность. Наверное, стоило привыкнуть. Однако к такому не привыкают. Человек не может быть бесчувственной куклой. Может подавлять эмоции, скрывать их от чужих глаз. Однако они проскальзывают даже через самые маленькие щели, словно проточная вода. И однажды эта дамба взорвется, накрыв всё на своём пути. Наруто всё также сидел на полу, упираясь спиной об стену. Его глаза не изменились: блестели всё такой же решимостью и упорством. Блестели ярко, оживляя всё вокруг. Янус завидовал ему, оттого и ненавидел.       — Ты не справляешься, ведь так? — наконец поднимается с места и медленным шагом приближается к нему. Осторожно кладёт руку на его грудь и вновь спрашивает. — Твоё сердце больше не выдерживает? Отчетливо чувствует бесконтрольное биение сердца. Янус же не шарахается, гордо остается стоять на месте. Взирает на Наруто, на свою вторую личность, и не понимает почему. От уголков его глаз побежали мелкие полоски-морщинки, едва заметные, но придающие хоть какой-то жизни этой застывшей маске.       — Почему? — шепчет блондин, не в силах больше помалкивать. — Почему ты не сломился после того, как узнал про наше прошлое? Я ведь... Поток неконтролируемых слов прервал Наруто, потянувший Януса на себя. Тот не успел полностью осознать ситуацию, как был захвачен в цепкие объятья Узумаки.       — Я знаю, Янус, — его руки обессиленно висели в воздухе, пока чужие нежно гладили по волосам. — Ты молодец. Правда. Губы лихорадочно задрожали. Он попытался приобнять Наруто в ответ, однако, пальцы дрогнули и застыли на полпути. Он сжал их в кулаки подле его головы и опустил обратно. Не смог обнять в ответ. Было противно, было тяжело и больно. Ненавистно.       — Я знаю, что ты ненавидишь меня, — раздался тихий голос над ухом, опалив кожу своим горячим дыханием. — Однако знай, я никогда не держал зла на тебя и не ненавидел. Дрожь перекатилась по всему телу, а глаза заблестели. Он зажмурил их, чтобы избежать ненужных слёз. Сжал губы, дабы те перестали дрожать.       — Спасибо, что выжил, Янус. Трещина не выдерживает напора нахлынувших чувств, и дамба прорывается. Больше не сдерживает подступающие слёзы, не сжимает губы, не кусает их до крови. Раздаётся оглушающий вопль отчаяния и боли, и Янус, наконец, обнимает в ответ. Сжимает плотно к себе, словно боится, что кто-нибудь из них исчезнет. Боится вновь остаться в одиночестве. Дыхание срывается к чёрту, а слезы всё не заканчиваются. Он слышит его голос, будто сквозь толщу воды. Всё это какой-то абсурд. Бред чистой воды. Всего пару слов. Вот что могут сделать с человеком парочка поддерживающих слов. Оказывается, Янус также нуждался в парне с синдромом спасателя.       — Теперь ты можешь отдыхать. Я закончу всё за тебя. Наруто почувствовал, как тот заметно обмяк в его объятьях, полностью расслабившись. Он смотрел вперёд себя с полной решимостью покончить со всем этим, но больше всего хотел поговорить с Саске, обнять его, как раньше, впиться в его губы, что есть силы. Наконец расслабиться. Уничтожить одного из них не получится, ведь они тесно связаны друг с другом. Было бы это возможным, Янус первым бы избавился от него. От того, кто всегда тянет их на дно. И он был бы прав. Будь Наруто чуть смелее, он бы справился со всем один, выдержал бы все эти пытки, зажил бы заново, позабыв о своём прошлом. Но каша уже была заварена, и расхлебывать должен был именно он. Тот, кто её и заварил. Когда он пришёл в себя, взору представились лазурно-голубые очи. Рация в ушах тревожно завибрировала, и мужской голос, доносящийся оттуда, оповестил о проникновении в их подземную базу. Он томно улыбнулся, радуясь правильному выбору Макио. Голос же, принадлежал Какузу. Иронично выходило, что тот, кто испортил его жизнь, сейчас подчинялся только его словам. Тревожный голос продолжал раздаваться через рацию в ожидании дальнейших указаний. Проигнорировав их, Наруто снял приёмник с уха и, кинув на пол, вовсе раздавил. Он не даст им сбежать на сей раз. Исполнит свой долг, хоть и бывшего, но полицейского. Без босса они запаникуют и попадутся прямиков в ловушку правосудия. Облегчённо вздохнув, поворачивается полубоком, услышав щелчок предохранителя.

***

Идея, подкинутая девушкой, подтолкнула капитана взять и изучить все карты этого леса вдоль и поперёк, позвонить давним друзьям из ФБР и уточнить координаты местонахождения подземной базы. С помощью их мощного оборудования они смогли найти это место. Оттуда доносились слабые сигнальные импульсы, словно кто-то специально их звал к ним.  Собрав небольшой, но надежный отряд, созвав всех давних друзей, они выдвинулись в путь. Каждый из них понимал, что это может стать их последним заданием, но никто из них не отступил. В машине царила гробовая тишина. Любой из них был глубоко в своих думах: кто-то мысленно молился, прощался с любимыми, кто-то просто с замершим взглядом сверлил противоположную сторону, кто-то был уверен, что обязательно вернётся. Какаши переживал за всех. Он не хотел оповещать семьям своих подчинённых и друзей об их утрате. Не хотел снова брать ответственность за их смерти. Готов был отдать свою жизнь, чтобы спасти их всех. А кто-то поставил себе цель покончить со всем. Макио сама хотела закончить эту историю, поставить в ней жирную точку. Хотела убить Януса собственноручно. Ведь именно она выпустила монстра наружу, именно она так рьяно боролась за его освобождение. Именно она и покончит с ним, отправит туда, откуда его вернула. Сейчас же, спустя столько времени бега и поисков, целилась в его голову. Дыхание было настолько учащенным, что лёгкие буквально разрывались. Нет, не от недостатка кислорода, а от избытка чувств. Руки дрожали, сердце бешено колотилось в груди. Поставленная задача оказалась сложнее, чем предполагалось. Предательство казалось плёвым делом по сравнению с убийством. Однако, несмотря на все противоречивые чувства, она смогла щелкнуть предохранителем, разрушив гнетущую тишину. На раздавшийся щелчок обернулся блондин со словами:       — Тебе необязательно нести бремя моей смерти, Макио. Сказав это, легко улыбнулся. И Макио, наконец, увидела его чисто-голубые глаза. Свои карамельные же очи распахнулись от неожиданности. Определённо, она не могла ни с чем спутать эти глаза.       — Наруто! Оружие невольно само соскользнуло с её рук, а на глазах подступила нежелательная влага. Без всяких раздумий она подбежала к нему и обняла, что есть силы.       — Боже, Наруто! — сквозь слёзы улыбнулась она и опять уткнулась лицом ему в грудь и с новыми силами продолжила увлажнять его одежду. Тот положил свою ладонь на её голову, и пальцами нежно игрался с волосами. — Прости меня! Прости, пожалуйста. Я думала, что потеряла тебя навсегда!       — Я рад, что ты выбрала верный путь, Макио, — шепчет он, не переставая поглаживать ее волосы. — Однако тебе не стоит идти на такие кардинальные меры. Я ведь хочу, чтобы ты жила счастливо. Она вздрагивает и взволнованно оглядывается на него. Что значат эти слова? Почему он это говорит с таким отчаянием в голосе? Неужели...       — Что ты хочешь этим сказать? — девушка разрывает их объятья и, мертвецки схватившись за его локти, сильно встряхивает оного и вновь повторяет. — Что ты хочешь этим сказать?!       — Я собираюсь ответить за все свои поступки, Макио. Я собираюсь сдаться. И та улыбка, с которой он это говорил, определённо разбило в ней что-то, оторвало какой-то важный кусочек.       — Ты можешь сбежать... прошу... — это отчаяние в голосе взамен отобрало нечто важное и у Наруто. — Ты же ничего не сделал...       — Вот именно, Макио, — в ответ он положил свои руки на её плечи, погладив ключицы подушечками больших пальцев, и неважно, что из-за надетого бронежилета она ничего не почувствует. — Я всю жизнь бездействовал. Так дай мне сделать сейчас хоть что-нибудь. Она опускает голову, и Наруто отчетливо чувствует, как начинают подрагивать её плечи. Плачет, скрывая слёзы. Как же это похоже на неё. Он вновь по-своему нежно улыбается и притягивает к себе, заключив в очередные объятия.       — Спасибо тебе за всё, правда, — едва слышно хрипит Узумаки, — если бы не ты, я бы не был сейчас именно таким, какой я есть.       — Не говори так...       — Почему?       — После таких слов обычно умирают...       И слышит его приглушенный смех. Девушку оглушает этим смехом. Конечно, она уже слышала его раньше, и далеко не один раз, но она и думать не могла. Она давно перестала надеяться на то, что когда-нибудь сможет услышать его вновь.       — Я не хочу, чтобы ты посещала меня, куда бы меня не посадили: в тюрьму или в психушку, — он говорит спокойно, словно это обычный разговор о скучной рутине, будто скоро его не запрут навеки в четырех стенах. — Живи наконец своей жизнью. Не для кого-либо, а для себя.       — ...       — Живи для себя, Макио, — повторяет блондин и отстраняется. Телом, она чувствует холод из-за влажности комнаты, но вот на душе... На душе ей тепло. И она, наконец, трепетно улыбается ему в ответ, полностью выйдя из чьей-либо тени.       — Ты должна освободить Учиху. Он находится в соседней комнате в нескольких метрах отсюда, — он достает из кармана нечто звенящее и кладёт их ей прямо в руки. — Вот, держи ключи.       — А ты? — вскидывает брови та, взволнованно озираясь на Узумаки.       — Я скоро подойду, у меня тут пока есть дела. Девушка кивает и мигом направляется в указанное место. Парень же смотрит на её удаляющуюся спину не моргая. Смотрит до тех пор, пока она не скроется за дверью.

***

      — Перед тем, как рация босса выключилась, он мне рассказал про путь, откуда мы сможем сбежать от этой сраной полиции, — зарядив автомат, раздаётся голос Какузу. Находясь в такой шибкой ситуации без босса, берёт командование на себя, надеясь на хорошее вознаграждение.       — Почему ты ему вообще доверяешь? — раздражённо произнёс Дейдара, впихивая очередную взрывчатку себе в сумку. Эти бомбы пока были недоработаны. — Откуда вообще копы узнали об этой базе?       — Мать вашу, я вообще пошел с вами, надеясь, что спокойно продолжу своё бытие и буду убивать, когда захочу! — эмоционально жестикулируя, говорил Хидан, бегая глазами то на Какузу, то на Дейдару. Остальные же тихо готовились к грядущему бою.       — Чего так расшумелся, Хидан, — доносится хрипловатый голос около двери. Каждый машинально направляет оружие в ту сторону, но через секунд десять боязливо опускают. Ведь там стоит их босс. — Я выведу вас отсюда с помощью потайного выхода, о котором не знают копы. Наруто изо всех сил пытается пародировать Януса. Заглатывает злость и обиду в сторону этих людей и фальшиво ухмыляется. Делает вид, что всё у него под контролем. Наруто не умел врать, сколько не пытался, у него это не получалось. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер, поэтому другого варианта не оставалось. Похоже у него это получается, раз теперь за ним следует вся его шайка из убийц. Он нервничает. Причём очень сильно. Построенный план был ветхим, мог разрушиться в любой момент. Полицейские ещё не добрались до этой секции, но рано или поздно Какаши дойдет досюда. И до этого времени он обязан всех отвести в удобное для детективов место. Он не допустит ничьей смерти. Не в его смену. Лишь эти слова давали ему должную силу. Лишь они помогали стоять спиной к столь безжалостным убийцам. Дойдя до стальной двери, встаёт возле нее и рукой указывает идти в эту сторону. Сердце гулко бьется в груди. Чувствует на себе опасливый взгляд Какузу. Волнуется, думая, что этот стук сердца доносится до его ушей.       — Идите дальше, там есть потайной люк, — объясняет дальнейшие их действия тот, пытаясь скрыть дрожь в голосе. — Я зайду последним, потому что единственный знаю, как закрывать эту дверь, — не в силах больше выдерживать грозный взгляд Какузу на себе, притворно злится. — Быстрее! У нас нет времени на тупые гляделки! И, кажется, это срабатывает, словно Какузу именно этого и дожидался. Дождавшись пока последний зайдет, в ту же секунду кидает гранату с выдернутой чекой с усыпляющим газом в ту комнату и молниеносно закрывает дверь на замок. Раздаются выстрелы с озлобленными вскриками, и дверь, наконец, отпирается. Повышенный выброс адреналина в крови за эти доли секунды захватывает его разум. Дыхание учащается, голова безостановочно кружится, бок сильно саднит. Всё кажется слишком медленным. Из комнаты доносятся приглушенные выстрелы и затяжной кашель с примесью раздражённого мата. Они задыхаются от этого дыма и идут на отчаянные меры. Однако им не выбраться. Наруто специально выбрал эту комнату со стальной дверью, чтобы она стала их концом. Полностью перевести дух не получается: ему мешает голос, раздавшийся позади:       — Эй, ты! — блондин вздрагивает и поворачивается на голос. Бок не перестаёт покалывать, и он кривится от этой надоедливой боли.       — Саске... — выдыхает тот, видя, как медленно тот приближается к нему. Плюет на адскую боль и бежит в его сторону. Добежав, хватает ладонями его щеки и страстно впивается в губы, блаженно закрыв глаза. Всего полторы секунды Саске стоит, как вкопанный. Ошеломленно смотрит в его подрагивающие ресницы и не понимает происходящего. Но всего полторы секунды. Затем тоже накрывает его щеки ладонями и целует в ответ. Мутная пелена встаёт перед глазами, позволяя забыть о прошлом, и дабы больше не терзаться сомнениями, Учиха просто прикрывает веки. Проводит большим пальцем по скуле, и к их страстному танцу добавляется разгорячённый язык. Когда брюнет обхватывает его нижнюю губу своими, Наруто беспомощно вцепляется в его плечи, надеясь найти в них опору. Продолжая этот головокружительный поцелуй с привкусом горечи и отчаяния, Узумаки поднимает руки выше и зарывается пальцами в волосы детектива. Легко царапая ногтями кожу головы, он наваливается на него всем своим весом. Опасаясь, что это зайдет слишком далеко, Наруто напоследок хватается за его губы и нехотя отстраняется. Страстью они не могут разрешить текущие проблемы. И это последнее место, где бы он хотел целоваться с Саске. Сбившееся напрочь дыхание Учихи обожгло влажную кожу над губой в момент, когда он снова подался вперед, не соглашаясь с решением блондина остановиться. Он слишком многого натерпелся за последние недели и больше не мог себя сдерживать. Не мог контролировать поток чувств.       — Саске, — он прислоняется лбом к его лбу, сокрушенно прикрывая глаза, корчится от чего-то непонятного. Им обоим надобно было срочно прийти в себя. И наверное, было бы неплохо что-то сказать, но подходящих слов, как назло, не было. Единственное, что по-прежнему заглушало гнетущую тишину — это тяжелые вздохи и шум крови в ушах. Единственное, что он смог вымолвить — ничтожное: — Нам надо поговорить. Учиха не мог не согласиться — это самое необходимое для них. Но чувство досады брало верх. Когда Макио пришла в комнату с ключами от наручников, Саске уже был на пути к освобождению от этих пут. Девушка оповестила его о возвращении Наруто, и он ринулся на его поиски, так и не дослушав предупреждения Аоки.       — В той комнате сейчас находятся многие важные фигуры Акацуки, — между тем продолжает Наруто. — Я их смог усыпить, но ты должен, как можно скорее оповестить об этом капитана.       — Хорошо, — спустя, кажется, вечность соглашается Саске, — однако ты пойдешь со мной. Я не оставлю тебя здесь одного. Ладони Наруто медленно съезжают вниз с плеч Учихи, а сердце пропускает удар при виде его томного взгляда. Наруто совершенно не знает куда себя деть, он чертовски устал. Ноги едва держали его. Дыхание постепенно замедлялось, словно он входит в медленную фазу сна.       — Прости Саске, но я правда устал, — возвращает свою ладонь обратно на его щеку и успокаивающе поглаживает её подушечками пальцев. — Я буду ждать тут, — настойчиво произносит, не дав Саске возразить. — Не забывай кто ты, Саске. Ты же добивался их поимки столько времени, — замолкает, чтобы перевести дух. — Посвяти этот день своей дочери, — устало улыбается, когда тот с трудом отстраняется и уходит за капитаном. В этой секции было достаточно темно, однако, не настолько, чтобы ничего не видеть. Когда Саске скрывается за углом, не в силах больше держать себя на ногах, Наруто ударяется боком об стену. Трогает себя за него и чувствует на ладони нечто горячее и липкое. Поднося руку к лицу, сразу распознает этот запах. Кровь. Вся одежда уже была пропитана ею.       — Чёрт возьми... — грустно усмехается и съезжает по стенке. Похоже, в него попали до того, как дверь успела закрыться. Сейчас, когда не было отвлекающих факторов, боль била новой, ошеломляющей волной. Каждый, едва уловимый выдох отдавался гулкой пульсацией в черепной коробке, а во рту чувствовался привкус крови. — Прости, Саске...       «В этом заключался твой план? Подохнуть тут, как последняя крыса? — Янус был озадачен».       «Когда я шёл сюда, то готов был умереть». Пробежав всего несколько метров, сердце недовольно заныло. Саске чувствовал неладное. Интуиция подсказывала вернуться и пойти искать помощь только вместе с Наруто. В том поцелуе слишком рьяно чувствовалось его отчаяние. Он скучал по его губам. Слишком сильно скучал. Потому во время процесса не обращал внимания на это. Он сам был в отчаянии, сам нуждался в этом спасительном поцелуе. На душе заскребла тревога, непонимание происходящего подступило к горлу солёным комом, и он забежал обратно. Сердце пропустило удар при виде блондина. Тот, сидел на полу, опираясь спиной об стену. Голова его была опущена, руки обессиленно лежали на бёдрах.       — Наруто! — взволнованно вскрикнул тот, быстро приблизившись к нему. Одной рукой хватает его за подбородок, другой слабо бьет по щекам, беспрерывно выкрикивая его имя. Спустя целую вечность, а на деле минуту, брюнету предстает затуманенный взор Узумаки. — Проснись, придурок! Не время засыпать. В нарастающей панике ощупывает его тело и находит место ранения. Кровь текла обильно, похоже был нанесён вред жизненно важному органу. Он снимает свою верхнюю одежду, оставаясь в одной майке, и прижимает ткань в том месте, где было ранение. Просит Наруто придерживать её, пока не доберутся до выхода.       — Саске, хватит... — едва слышно хрипит Наруто, и с его губ протекает алая нить. — Я не жилец.       — Заткнись и делай, как я говорю, — раздражённо чеканит брюнет. Одной рукой цепляется за подмышку, другой же — за бедра. Поднимает оного и бежит. Бежит, ни на что не оглядываясь. Узумаки вновь закрывает глаза. — Продолжай говорить, Наруто. Прошу, не ускользай от меня, — в голосе проскальзывает мольба.       — Но ведь именно это получается у меня лучше всего. Он обхватывает его крепче.       — Просто дотерпи ещё чуть-чуть. Открой свои чёртовы глаза, Наруто! Он пытался. Перед глазами всё плыло, а тело всё сильнее ослабевало. Даже простое моргание давалось ему с трудом. Его тело билось об его грудь с каждым резким шагом. Наконец, выйдя в глухой лес, Саске поздно замечает, что здесь никого не наблюдалось, что вышел он не с той стороны. Слишком поздно осознает, что вообще не знает, где находился выход. Отчаянно завопив, он развернулся, чтобы вернуться на базу, как нога цепляется об выступающий корень дерева, и он падает на колени, сдирая их до крови. Едва сдерживает Наруто, чтобы тот не грохнулся об землю.       — Наруто... — шепчет Саске, заглядывая в его глаза и не отпуская его, рвущегося на тот свет. Он выглядел слишком бледно. Бледнее, чем он сам. Дыхание слишком замедленное, пульс слишком слабый. — Не покидай меня, прошу. Его раздражает эта предательская дрожь в голосе. Его раздражает эта боль в груди, во всем теле. Прислоняется лбом об холодный чужой. На улице зима, может поэтому он такой холодный? Может поэтому так мёрзнет?       — Ты же обещал поехать со мной на семейный пикник...       «— Давай… — тихо начинает, — давай продолжим твою семейную традицию? Будем приходить сюда летом, поплаваем в озере, прогреемся под солнечными лучами и просто будем наслаждаться друг другом, — видя толику сомнения в его взгляде, тот всколыхнулся. — Ну же, давай! Мы ведь уже практически как семья! Мы вправе продолжить эту традицию!» Он стискивает зубы, пытаясь унять дрожь. Солёные капли, падая на его бледную щеку, медленно соскальзывали по ней. Саске никогда не было так страшно и больно. И не могло быть, пока он ощущал, что был одинок. А теперь что с ним будет? Как он выживет, если любить станет некого? Долго ли он протянет?       — Мне жаль... — едва слышно хрипит Наруто. Его взгляд направлен не на Саске, будто бы он смотрит в никуда. — Я правда хотел съездить с тобой снова в то чудесное место, — едва договаривает, сдерживая порывы кровавого кашля. И это становится последней каплей. Его руки трясутся, как у нервнобольного, а вместе с ними трясётся и обмякшее тело блондина. Рубит его по живому, перемалывает вместе с костями, а потом лепит заново и начинает всё сначала. Боль ведь может и не такое. Он кричит, не удержав в себе эту боль. Плачет, не удержав в себе свои слёзы. Умоляет, не удержав слова.       — Саске, смотри... — Наруто же говорит, словно не замечает этого. Продолжает взирать на звёздное небо, откуда начинает, медленно подтанцовывая, падать снег. — Снег пошел... Учиха, проследив за его взглядом, поднимает голову. Первая снежинка касается его носа, моментально растаяв.       «— Саске! Саске, смотри! — брюнет поднимает голову вместе с блондином. — Снег! Это снег!» Вспоминает фестиваль, где впервые за этот год пошел снег. Где впервые увидел Наруто таким счастливым. Возвращает взгляд обратно на него и встречается с его застывшим взглядом в ночное небо. Встречается с его легкой улыбкой на губах и, не сдержавшись, целует их напоследок. Чувствуя солоноватый привкус собственных слёз и его крови.       «Сердце в груди бешено колотится, отбивает непривычный ритм. Такой свободный… Он никогда не чувствовал себя столь свободным. Брюнет не моргает, продолжает смотреть, боясь упустить хоть что-либо. Да, определённо. Саске очень сильно любит снег».       — Я ведь всегда ненавидел этот долбанный снег...

***

Следующая неделя пролетела словно в тумане. Учиха был тут, однако, словно блуждал где-нибудь в другом месте. Он находился в постоянной прострации. Боль ни на секунду не отпускала, наоборот, только сильнее цеплялась в него своими когтями. Он не почувствовал облегчение, когда узнал, что всех членов Акацуки поймали без потерь, не почувствовал радости, когда в суде им всем дали пожизненное. Ничего не почувствовал даже тогда, когда Наруто признали героем, спасшим весь их отряд. А смысл? Его ведь больше не существовало. Зачем мёртвым получать какие-либо призвания или награды? Саске не похоронил тело Наруто, подумал, Наруто не захотел бы этого. Не захотел бы, чтобы его тело было захоронено под землю, не захотел бы чувствовать тяжесть земли на себе все оставшиеся века. Он обратил его тело в прах, который дожидался момента своего высвобождения, полёта при помощи завывающих ветров. Приближается гроза. Время, когда люди прячутся в домах, дабы спокойно переждать надвигающийся шторм. Многие предпочитают тихое и умиротворённое место, некую крепость, как место ожидания окончания чего-то страшного. А что делать людям, у которых нет укромных мест? Его дом был там, где был он, без него меркнут любые краски, мир стал чёрно-белым. Ушел он, ушла жизнь, ведь он давно отдал свое сердце ему. Они — одно целое, без одного нет другого. Ветер обволакивал и подталкивал к действиям, не ощущался ни привычный холод, ни дискомфорт от того, что дождевые капли пробрались, казалось под кожу и там решили поселиться. Снега больше не было. Были лишь дожди: показатели его внутреннего состояния. Сделать шаг ему навстречу или рискнуть быть счастливым с другим, как однажды рассуждал Наруто. Как он когда-то, в дни отчаяния, умолял его, говорил, что его жизнь на смерти близкого не заканчивается, Саске всё ещё может быть счастливым за двоих. Но как он может быть если сердца нет, его вырвали, закопали, сровняли с землей и огнем, в мгновение, когда его жизнь оборвалась. Узумаки не стало, вот так просто в один миг, он перестал видеть, чувствовать и дышать, без него нет смысла, без него нет жизни. Холодный ветер, вперемешку с дождевыми каплями трепал смоляные волосы и проскользнул под каждый сантиметр кожи, губы дрожали, а голова неимоверно болела, решение от которого зависит существование, губы расплылись в ухмылке. Всего один шаг, и всё кончится. Всего один шаг к их воссоединению. Там они будут вместе, всегда и везде. Без Наруто нет счастья, иначе и быть не может. Их свело горе, оно и разлучило. Они были наивны, предполагая, что смогут выкарабкаться вместе. Слишком наивны, чтобы даже думать об этом. Стоит отпустить эти прутья и всё кончится. Он, наконец, тоже обретет свободу. Встретится с ним. Но раздавшийся голос позади срывает его уверенность.       — Так ты уважаешь его выбор?! Это была Аоки Макио. Девушка, которая недавно потеряла близкого друга. Девушка, что столько времени блуждала в темноте без света. Девушка, которая наконец выбралась оттуда.       — А что я должен, по-твоему, делать? Жить дальше за двоих?! — он обречённо хмыкает, неотрывно всматриваясь в её глаза. — Это бред чистой воды! Я не настолько силён, чтобы жить так, как хотел этого для меня Наруто.       — Слезай, пожалуйста, — умоляет та, сделав шаг ему навстречу. Вынимает из кармана какую-то флешку и протягивает оную в сторону Саске. — Это положил мне в карман Наруто в тот день. Она предназначена тебе... Видя эту металлическую штуковину в её руке, сердце пропускает удар. Дыхание учащается. Последняя оставленная блондином вещица. Он взбирается обратно, так и не осуществив желаемое.

***

Раскатистые молнии продолжают греметь за окном, а ливень всё усиливается. Саске сидит на диване в гостиной, не сняв с себя одежду, делает затяжку за затяжкой, наплевав на то, что за сегодняшние сутки скурил свою месячную норму. Пододвигает к себе ноутбук, вставляет туда флешку, и на экране всплывает один единственный файл.       — Вообще принято начинать видео с приветствием, однако, я начну с извинений, — Наруто на видео задумчиво опускает глаза и прикусывает губу. Саске, потушив сигарету, морщит лоб. — Скорее всего, если ты смотришь это видео, значит, что меня уже не стало, — перерыв на тяжелый вздох. — И я дико извиняюсь за то, что покинул этот мир раньше тебя, прекрасно понимая, что этими извинениями ничего уже не исправить, — задумчиво чешет затылок, и брюнет никак не может понять, когда это было снято. — Однако мне абсолютно не жаль за свои поступки, и если была бы возможность, я бы снова так поступил, — грустно улыбается, смотря прямо в камеру. Саске чудится, что тот смотрит прямо в его душу. — Ведь цена моей жизни ничто, по сравнению с твоей. Я всегда предпочту тебя вместо себя. «Stop». Саске надо отдышаться. Ему больно. Он не может больше выдерживать эту боль. Ему непосильно. Он до сих пор считает поступок Наруто эгоистичным, несмотря на то, что поступил бы также. «Play».       — Я едва смог отнять контроль над телом у Януса и решил, что нужно записать тебе видео сообщение. Сказать, насколько я тебя люблю. Всегда любил. Порой становилось даже страшно от этого, — он прикрывает веки, и Саске повторяет за ним, отчаянно пытаясь перевести дух. — Я болен, Саске. Поэтому я был бы рад умереть, сделав хоть что-нибудь хорошее. Оставить за собой хороший и светлый след, — он мотает головой, нервно теребя подол рубашки, глаза наполняются влагой. У Саске тоже. — Я не хочу умирать полным мерзавцем в глазах других, Саске. «Stop». Он не может продолжать смотреть это видео. Не может сдерживать эти чёртовы слёзы, сдержать эту дрожь. Почему так больно? Почему он вновь полюбил? С трудом касается пробела, и видео грузится дальше. «Play».       — Я не хочу попасть навечно в тюрьму или в психиатрическую больницу, — грустно усмехается, проронив одинокую слезу. Ему больно, но не за себя. — Нет, не из-за того, что мне страшно искупить свои грехи там, а потому что всю жизнь ты будешь навещать меня и жить только этим, — вновь мотает головой, отрицая всё происходящее. Голос заметно подрагивает. — Я не хочу для тебя такой жизни. Даже если цена этого — моя жизнь. Саске рыдает громко. Зажимает рот ладонью, всхлипывает и отчаянно завывает, искренне не понимая, почему же у боли нет никакого предела или лимита. Всякий раз ему кажется, что то, что он испытывает сейчас, это максимум, что тяжелее, хуже, больнее быть не может. А потом происходит ещё что-то и рушит все надежды на лучшее.       — Живи, пожалуйста, даже если невыносимо, — между тем в динамиках раздаётся голос блондина. — Проживи свою жизнь достойно, как хотел этого до нашей встречи, — Учиха мысленно не соглашается с ним. Ведь зажил он достойно только после его прихода. — А я буду проживать в твоём израненном сердце, — кладёт свою ладонь на вздымающуюся грудь. — Там, где моё место. И улыбается. Чисто и свободно. Так, как умеет только он. «End of video». Саске пусто. Ему никак. Чувство полного опустошения. Он проходит на кухню, достаёт полупустую бутылку с виски и наливает себе немного в кружку. Небо закрыло тучами, на оконных стёклах видны крохотные капли дождя. Даже боли не было. В памяти была его последняя улыбка.       — Чёрт... - он усмехается чему-то своему, а надоедливые мысли о самоубийстве выскальзывают из его головы.

Эпилог

2 года спустя Нью-Йорк, Америка Это место восполнилось людской болтовнёй, искренним смехом и радостной атмосферой. Очередь стояла огромная, но никто не унывал. Везде царила дружная атмосфера. Каждый из них дожидался автографа от любимого писателя. Между тем, они бурно обсуждали содержание книги с совершенно незнакомыми людьми. Выражали своё мнение, дружелюбно спорили и вспоминали запоминающиеся моменты. Аоки Макио — автор данной книги, сейчас подписывала книгу за книгой, слушала восхвалённые комментарии от читателей и просто наслаждалась данным моментом. «Цена жизни» — так решила назвать книгу, посвященной её дорогому другу, члену семьи.       — Как хотите, чтобы я подписала? — не отрывая взгляда от книги, спрашивает девушка.       — Как хочешь, — самодовольно хмыкает обладатель столь знакомого, бархатного голоса. Она распахивает свои большие очи и заторможенно всматривается в него.       — Саске... — Макио не верит свои глазам.       — Ты как будто труп увидела, — ухмыляется тот и оглядывается. Хвалёно кивнув, говорит. — Вот это у тебя аудитория собралась конечно.       — Что ты здесь делаешь?       — Я же являюсь главным героем в этой истории, как я мог пропустить этот день?       — Подожди меня на балконе, пожалуйста. У меня скоро будет перерыв. Саске кивает, а после, словно растворяется в толпе. Через тридцать минут Макио берет перерыв и ретируется на балкон. Они с Саске очень давно не виделись, она скучала по нему. Два года, как Наруто не было больше с ними. Они боролись с его отсутствием вместе, старались принять этот факт и жить дальше. Но после, попросив разрешение у Саске, Макио начала писать книгу про их историю любви. Это было её способом отпустить эту ноющую боль в груди, и она совсем не ожидала, что эту книгу заметит одна крупная компания в Нью-Йорке. Приветственно обнявшись, они опираются об перила и наслаждаются летней погодой. Вид отсюда открывался неописуемый. Этот город не переставал поражать своей красотой.       — Как ты?       — Вполне сносно, — практически сразу отвечает Учиха. — Прочитал твою книгу. И знаешь, это было необычно.       — Что? — вскидывает бровь та и поворачивает голову в его сторону. Ветер играется с их волосами, растрепывая её укладку.       — Читать о нас с Наруто от твоего лица, — он смотрит куда-то вдаль. Туда, куда взор Макио запрещен. — Я не ожидал, что в конце он останется жив.       — Я хотела, чтобы хотя бы там он был вместе с нами, — понуро отвечает девушка, едва сдержав рвущийся всхлип. — Ведь книги отличаются от реальной жизни. Там ты можешь распорядиться жизнями абсолютно каждого.       — Наруто как-то говорил, — тишину вновь нарушает низкий голос Саске, — что хотел бы создать со мной историю, что это будет моей платой за цену жизни Хинаты, — замолкает, думая о чём-то своём. Переводит дух и продолжает. — Спасибо, что осуществила его мечту, Макио. Он скупо улыбается давно позабытой улыбкой. Молчат, наслаждаясь пейзажем.       — Ты отпустил его? — осторожно спрашивает спустя некоторое время. — Развеял его прах?       — Да, я наконец отпустил его. Врёт. Он никогда не отпускал его. Даже не пытался. И не отпустит. Не сможет. Будет всегда хранить в сердце. Однако прах он всё же развеял. Год назад. В жаркий день лета. Когда поехал в тот лес на пикник. Грустно усмехался, понимая, что едет туда не с Наруто, а с его останками. Развеял прах на этой земле, и ветер унёс его своими порывами куда-то в гущу леса, куда-то далеко на небеса, глубоко в озеро. Надеялся, что Наруто понравится это место для своего вечного обитания. Но его боль ветер так и не смог унести.       — Ты всё ещё работаешь в участке? — из раздумий вывел звонкий голос девушки. Макио уволилась почти сразу, как членов Акацуки посадили за решетку. А тайна личности Гермеса навсегда осталась захороненной в душе Саске. Она заслуживала жить нормальной жизнью.       — Нет, теперь я работаю в любимой лапшичной Наруто. Саске ненавидел запах масла и острых приправ. Однако, невзирая на это, всё равно устроился туда работать. Платили не так хорошо, как в полиции, но на жизнь хватало. Когда он пришел к капитану с заявкой об увольнении, он ожидал нравоучений, муторных лекций, проблем из-за нехватки работников. Однако единственное, что сказал тогда Какаши Хатаке, что давно пора. В этой забегаловке он всегда чувствовал себя, как дома. Чувствовал, словно за ним восхищённо наблюдает Наруто. И ему этого хватало, чтобы продолжить своё существование.       — Но знаешь, сколько бы я не заработал, цена его жизни никогда не окупится. Я никогда не смогу отплатить ему за его жизнь.