«Просто друзья/ Just friends »

Карина проснулась от привычных утренних звуков — негромкого звона посуды и шипения сковородки. В квартире уже пахло завтраком. Она перевернулась на бок, посмотрела на часы и, нехотя, выбралась из-под одеяла, накинула халат и, не торопясь, вышла на кухню. На кухне уже вовсю хозяйничала Татьяна Николаевна. На плите шкворчало что-то вкусное, в воздухе стоял тёплый запах кофе и блинов. Мама, закатав рукава, ловко управлялась у плиты, будто это было не утро, а середина дня. — Доброе утро, мам, — сонно пробормотала Карина, появляясь в дверном проёме. Татьяна Николаевна, уже при полном параде и в фартуке, обернулась, лучезарно улыбаясь дочери. Она ловко подцепила лопаткой румяный блинчик и переложила его в общую стопку. — Доброе, соня! Садись скорее, всё горячее, — она кивнула на накрытый стол. Карина огляделась. В квартире было непривычно тихо для утра, когда Сашка дома. — А Санька что, ещё спит? — спросила она, усаживаясь на стул и подтягивая к себе вазочку с вареньем. — Да какой там спит! — Татьяна Николаевна всплеснула руками. — Укатил уже твой брат. Рано утром подорвался, кто-то ему на домашний позвонил, он оделся за пять минут и только дверью хлопнул. Карина замерла с ложкой в руке. Внутри неприятно кольнуло предчувствие. После вчерашнего разговора с Сашей она подсознательно ждала какого-то подвоха. — К Оле поехал? — осторожно уточнила она. Мать лишь неопределённо повела плечами, разливая чай по чашкам. — Не сказал. Я спросила, не к Оленьке ли он, а он только буркнул: «По делам, мам, скоро буду», — вздохнула Татьяна Николаевна, присаживаясь напротив дочери. — Ешь давай, а то на лекцию опоздаешь.

***

Завтрак прошёл быстро. Мама что-то рассказывала о планах на вечер, а Карина лишь кивала, погружённая в свои мысли. — Ладно, мамуль, спасибо, всё очень вкусно, — Карина чмокнула мать в щёку и поспешила в свою комнату. Учёба была последним, о чём ей хотелось думать, но пропускать занятия на юридическом было чревато. В своей комнате Карина долго выбирала наряд, сама не зная зачем. В итоге остановилась на строгом платье и любимых сапожках. В коридоре она сняла с вешалки любимое пальто и накинула его на плечи. Ткань ещё хранила прохладу прихожей. — Мам, я ушла! Буду после трёх! — крикнула она, застёгивая пуговицы. — Удачи на парах, доченька! — донеслось из кухни. Карина вышла из квартиры. Тяжёлая дверь хлопнула, отрезая домашний уют.

***

Карина толкнула тяжёлую дверь подъезда, и в лицо сразу ударил влажный весенний воздух, пахнущий талым снегом и первой капелью. Перехватила сумку и уже сделала шаг в сторону тротуара, как вдруг за спиной раздалось, до мурашек родное: — Кошка… ​Карина замерла так, будто её ударило током. Она медленно обернулась. ​У края тротуара стояла незнакомая ей угольно-чёрная машина. Прислонившись к её капоту, с сигаретой в руках, стоял Пчёлкин. Он выглядел неприлично довольным: куртка нараспашку, наглый взгляд и эта его фирменная ухмылка, от которой у Карины всегда перехватывало дыхание. Она невольно улыбнулась и, забыв про университет и осторожность, пошла к нему. Витя оттолкнулся от машины, делая шаг навстречу. — Привет, — выдохнула она, оказываясь совсем близко. Пчёлкин вместо ответа по-хозяйски притянул её к себе за талию. Карина уткнулась носом в воротник его куртки, вдыхая знакомый запах. Он обнял её крепко, на мгновение спрятав лицо в её волосах, а затем отстранился ровно настолько, чтобы накрыть её губы своими. Поцелуй был собственническим, долгим, заставившим Карину напрочь забыть о том, что они стоят посреди двора под окнами её квартиры. Наконец Витя нехотя отстранился, продолжая удерживать её за плечи. Карина, чуть запыхавшись, бросила взгляд на блестящую машину за его спиной и насмешливо прищурилась. — Красивая… — она кивнула на машину. — Опять у старших одолжил? — Ага. На время, — он ухмыльнулся уголком губ. — Надо же мне на чём-то тебя в университет доставить, не пешком же тебе идти? Он галантно распахнул перед ней переднюю пассажирскую дверь. — Давай, прыгай в карету, — он легонько подтолкнул её, — а то с опозданием.

***

Витя вёл машину спокойно, то и дело поглядывая на Карину. В салоне было тепло, а из динамиков тихо лилась какая-то зарубежная мелодия, которую почти заглушал ровный гул мотора. Карина смотрела на пробегающие за окном деревья, витая в своих мыслях. Осенний пейзаж сливался в одну серую полосу, а в голове крутились события последних дней. Она думала о том, как странно устроена жизнь: ещё недавно они с Витей были просто друзьями детства, а теперь каждое его случайное касание вызывало дрожь. — Кошка, — негромко позвал Витя, вырывая её из раздумий. — Опять в облаках витаешь? О чём думаем? Карина вздрогнула и обернулась к нему, неловко улыбнувшись: — Да так… Задумалась просто. Погода сегодня какая-то сонная. — Погода отличная, — Витя хмыкнул, бросил на неё взгляд и вдруг добавил: — Бардачок открой. — Зачем? — Карина повернулась к нему. — Просто открой, — улыбнулся он ей. Карина с любопытством нажала на кнопку. Крышка мягко откинулась, и она увидела аккуратный свёрток. Взяв его в руки, она удивлённо посмотрела на Пчёлкина. — Это что? — спросила она, касаясь шёлковой ленты. — Подарок, — просто ответил Пчёлкин, мельком взглянув на неё. — Вообще вчера хотел отдать, когда подкатили. Но ты уже десятый сон видела, а через Сашку передавать… ну, не решился. Момент был такой, сама понимаешь — не до бантиков. Карина замерла, так и не развязав ленту. Она медленно повернула голову к Вите, внимательно вглядываясь в его профиль. — Ты с Сашкой виделся? — тихо спросила она. Витя на секунду сжал челюсти, и на его лице промелькнула тень серьёзности, которую он тут же привычно спрятал за лёгкой улыбкой. — Виделся. Вчера вечером мы с пацанами к вам заезжали. Нужно было с Саней кое-какие вопросы обсудить… — он намеренно промолчал о Громове. — Думали, ты ещё не спишь, выйдешь на минуту. Но Сашка один к нам спустился. Сказал, что ты спишь и будить он тебя не стал. Карина почувствовала, как внутри всё сжалось. Она посильнее сжать коробку в руках и, не отрывая взгляда от Вити, задала тот самый вопрос, который её мучил: — Вить… А он говорил что-нибудь? Ну, на наш счёт? На счёт нас с тобой? — Говорил, — выдохнул Пчёлкин, крепче сжимая руль. — Говорил, что лезть не станет. Мол, дело ваше, люди взрослые… Он сделал небольшую паузу, подбирая слова. — Сказал если тебя обижу… из-под земли меня достанет, — усмехнулся Пчёлкин. Он накрыл её руку своей — хватка была крепкой, собственнической, кожа горячей, и это прикосновение немного успокоило Карину. Витя кивнул на коробку в её руках, стараясь перевести тему и сбросить напряжение: — Давай, открывай уже. Карина наконец потянула за край ленты. Под упаковочной бумагой оказалась небольшая коробочка. Карина бережно откинула крышку и замерла от удивления. Внутри благородно поблёскивали изящные золотые серьги. — Витя… — выдохнула она, заворожённо разглядывая украшение. — Зачем? — Это чтобы ты всегда помнила, чья ты кошка, — добавил Витя, улыбаясь, и в его голос вернулась привычная тёплая хрипотца. — Увидел их вчера и сразу о тебе подумал. Ну чистый отпад. Будешь у меня самая красивая ходить. Карина снова взглянула на подарок: — Ты понимаешь, что это слишком? — тихо сказала она. — Карин, это просто подарок, — ответил Витя, не отрывая взгляда от дороги. Светофор загорелся красным, машина плавно замедлила ход. Витя расслабленно откинулся на сиденье, закинув руку на руль, и на его губах всё ещё играла та самая довольная улыбка, с которой он подарил серьги. Она усмехнулась, наклонилась ближе через подлокотник, мягко обхватив ладонями его лицо, и, не предупреждая, коснулась губами его губ. Витя сначала замер, а потом положил ладонь ей на затылок, не притягивая — просто удерживая. Карина отстранилась первой. Совсем немного. Посмотрела на него и улыбнулась — мягко, с огоньком: — Спасибо. Он повернулся к ней. Взгляд потемнел, стал тяжелее. — Если ты так благодаришь… — хрипло сказал он, — я начну дарить тебе подарки каждый день. Загорелся зелёный. Он нехотя отвёл взгляд и тронулся с места.

***

Машина плавно замерла у главного входа в университет. Витя, который обычно просто подмигивал на прощание, в этот раз заглушил мотор и вышел вместе с ней. Он по-хозяйски перехватил её сумку, и они направились к дверям, о чём-то весело споря. Карина заливисто смеялась, то и дело толкая его плечом, а Витя в ответ лишь лукаво щурился, явно наслаждаясь тем, как на них оборачиваются студенты. У входа их уже ждала Лерка. Она лениво прислонилась к колонне, держа стаканчик с кофе, и, завидев их, лишь понимающе усмехнулась. Появление Пчёлкина её ничуть не удивило — она не раз видела, как он провожает подругу, и давно привыкла к их «особой» химии. — О, какие люди! — бодро крикнула Лерка, поправляя сумку на плече. — Доброе утро, — улыбнулась Карина. — Привет, красавица. — Лерка шагнула ближе и чмокнула её в щёку. — Привет, — Витя весело кивнул, не выпуская Карину из своего личного пространства. — Ты сегодня прямо образцово-показательный кавалер, — усмехнулась Лерка. — А как иначе? — ответил Витя лениво. Лерка лишь хмыкнула. Подруга знала, что между ними давно происходит что-то поинтереснее обычной дружбы. Она видела эти искры, знала о двусмысленных взглядах и даже о тех самых «дружеских» поцелуях, которыми они дразнили друг друга месяцами, не переходя черту. Для неё их переход на новый уровень был лишь вопросом времени. Без тени сомнения Пчёлкин по-хозяйски закинул руку Карине на плечо, притягивая её к себе. Карина автоматически прильнула к нему, даже не задумываясь о том, как это выглядит со стороны. Наклонившись к её уху, он обдал кожу горячим дыханием и прошептал так, что у Карины по спине пробежали мурашки: — Дай знать, когда освободишься. Карина только успела коротко кивнуть, как Витя, не заботясь о том, что на них смотрят десятки студентов и ошарашенная Лерка, уверенно и властно поцеловал её прямо в губы. Карина на секунду потеряла связь с реальностью, а затем, поддавшись внезапному порыву, дерзко прикусила его нижнюю губу. Карина только успела коротко кивнуть, как Витя, не заботясь о десятках студентов вокруг, уверенно и властно поцеловал её прямо в губы. Карина на секунду потеряла связь с реальностью, а затем, поддавшись внезапному порыву, прикусила его нижнюю губу. — Ты с ума сошёл? — шепнула она прямо в его губы, когда они чуть отстранились. — Люди же кругом. — И что? — так же тихо ответил он, и его ухмылка стала ещё шире. — Пусть завидуют молча. Она качнула головой, поправляя растрепавшиеся волосы, но в глазах прыгали наглые искры: — Наглый. — Твой, — мгновенно парировал он. Лерка, наблюдавшая за этим с нескрываемым удовольствием, даже не подумала смутиться. Она лишь иронично вскинула бровь и, допив кофе, метко отправила стаканчик в урну. — Ну, грызите свой гранит науки, только зубы не сломайте, — как ни в чём не бывало бросил Витя, одарив Леру своей самой лучезарной и победной ухмылкой. — Бывай, Лерка! Учись хорошо, кошка. Он развернулся и лёгкой походкой направился к машине, на ходу подбросив ключи в воздухе. Только когда заурчал мотор и иномарка рванула с места, Лерка окинула подругу оценивающим взглядом — от припухших губ до сияющих глаз — и совершенно невозмутимо прошептала: — Я так понимаю, я пропустила что-то очень важное.

***

Устроившись на заднем ряду почти пустой аудитории, ожидая начала лекции, Карина, понизив голос до шёпота, выложила всё: и то, как они ушли из ДК, и про ту сумасшедшую ночь, и даже утреннее эпичное явление Космоса, который едва не застукал их в самом двусмысленном виде. Лерка слушала внимательно, не перебивая, только иногда усмехалась и качала головой. — Если честно, Карин, я удивлена только тому, что вы так долго тянули, — усмехнулась Лерка, когда подруга закончила. — Пчёлкин последние несколько месяцев только и делал, что кружился вокруг тебя, как голодный коршун. Было ясно, что рано или поздно вы либо поубиваете друг друга, либо окажетесь в одной постели. Карина выдохнула, чувствуя, как гора свалилась с плеч после признания. Но тут в голове всплыла одна деталь из утреннего сумбура. Она лукаво прищурилась и, придвинувшись ближе к подруге, ткнула её локтем в бок. — Слушай, раз уж мы о честности… — начала Карина, и её голос стал заговорщицким. — Космос утром, пока Витю донимал, обмолвился, что после дискотеки у тебя ночевал. Мол, ты его, пьяного, за руль не пустила, ключи от машины отобрала и спать уложила на диване. Клялся, что между вами вообще ничего не было. Лерка на мгновение замерла. Её пальцы чуть крепче сжали ручку, а потом она коротко, по-доброму рассмеялась. — Ну, целоваться он лез, это да, — Лерка повернулась к подруге, и её голос стал спокойным. — В прихожей меня так прижал, что я на секунду даже растерялась. Она сделала паузу и покачала головой, глядя на Карину с абсолютной искренностью: — Но я его тормознула. Почти сразу. Карин, ты ведь знаешь Космоса… ему только повод дай, он же берегов не видит. Я ключи отобрала, подушку в руки всучила и отправила спать на диване. Он мой лучший друг, Карин. Самый близкий, самый родной, но — только друг. Я не хочу портить нашу дружбу этой пьяной вознёй, понимаешь? — Он был пьяный в лоскуты. Если бы я его не остановила, завтра бы мы оба не знали, куда глаза деть от неловкости. — продолжила Лера. — Кос — он же как стихийное бедствие: сначала делает, потом думает. А я нашей дружбой слишком дорожу, чтобы позволить ему всё испортить за одну ночь по пьяни. Я для него — крепость, которую он периодически пытается штурмовать по старой привычке, но прекрасно знает, что ворота закрыты. Карина внимательно посмотрела на подругу. В словах Лерки чувствовалась такая уверенность, что сомневаться не приходилось — для неё Космос действительно был кем-то вроде непутёвого брата. — Значит, Косу ловить нечего? — улыбнулась Карина. — В этом плане — абсолютно, — подмигнула Лерка.

***

Здание в центре рынка в народе называли «Бастионом». Саша поднялся по щербатой бетонной лестнице на второй этаж. У дверей кабинета Громова его ждал «почётный караул». Двое рослых парней в одинаковых кожаных куртках — верные псы Громова — преградили путь. Один из них, со шрамом на подбородке, лениво оторвался от стены. — О, гляди-ка, ты куда так спешишь, парень? — хмыкнул он, не убирая рук из карманов. Саша остановился в шаге от него. Его взгляд был спокойным, но в нём сквозил такой холод, что парень со шрамом невольно перестал улыбаться. — К вашему Старшему, по приглашению, — ровным, почти будничным голосом произнёс Саша. В этот момент массивная дверь распахнулась. На пороге стоял Громов. Он окинул Белова оценивающим взглядом и довольно ухмыльнулся. — Опа, какие люди и без охраны! Неужели сам Александр Белов решил почтить нас своим присутствием? Ну, проходи, раз пришёл. Громов прошёл к столу, по-хозяйски отодвинул в сторону пачку денег и кивнул на стул. — Я уж думал, ты до пенсии будешь в «честного парня» играть, пока твои друзья у меня здесь вовсю делом занимаются, — Громов закурил, выпуская густое облако дыма. — Садись, Саня. Вижу по лицу — не хотел. Вижу, что корчит тебя. Но ты парень умный, понимаешь: в наше время либо ты, либо тебя. Середины больше нет. Саша сел, сохраняя каменное выражение лица. Его голос звучал глухо, но твёрдо: — Я здесь не ради тебя и твоих амбиций. Я захожу в дело, потому что не хочу собирать своих друзей по частям в подворотнях. Громов кивнул, медленно выпуская дым. В его глазах промелькнуло некое подобие уважения: — О как… Я понял. Спасатель, значит. Ну, тогда слушай меня, спасатель… Разговор быстро перешёл в деловой конструктив. Они долго и детально обсуждали условия, на которых Саша согласился «войти в систему», и в итоге пришли к соглашению, которое в корне меняло расклад сил на рынке. Кабинет Громова Саша покидал уже другим человеком. Сделка была скреплена — он, приняв на себя груз ответственности за судьбу всей «Бригады». Саша спускался по лестнице, застёгивая куртку. Лицо — спокойное, собранное, как перед выходом на дело. За спиной осталась дверь Громова — закрытая, но не захлопнутая. Он сделал выбор.

***

Звонок с последней пары прозвучал как долгожданное спасение. Тяжёлые двери университета распахнулись, выпуская на волю поток студентов. Карина и Лера вышли на крыльцо, кутаясь в куртки от прохладного ветра. — Кариш, ну ты точно не хочешь с нами в кафе? — Лера поправила сумку на плече. — Девчонки из параллельной тоже будут. — Не, Лер, сегодня пас, — Карина устало улыбнулась, убирая со лба выбившуюся прядь. — Устала дико. — Ну, как знаешь, — Лера с пониманием кивнула. — Тебя Витя заберёт? — Не хочу дёргать его по пустякам. Дойду сама, тут идти-то всего ничего. Наберу его, когда уже дома буду, — Карина покачала головой. — Ну, тогда аккуратнее давай! Созвонимся! — Лера обняла подругу, целуя в щёчку. — Пока, — улыбнулась Карина и ответила тем же. Лера весело махнула рукой и побежала к остановке, а Карина, поправив пальто, не спеша зашагала вдоль проспекта. Она успела пройти всего пару кварталов, когда заметила, что поравнявшаяся с ней старая чёрная «семёрка» с наглухо затонированными стёклами подозрительно сбросила скорость. Стекло со стороны водителя медленно опустилось, обдав девушку запахом дешёвого табака. — Слышь, красавица, — Шрам, сидевший за рулём, осклабился, обнажая неровные зубы. — Далеко собралась? Ножки не болят? Садись к нам, докатим с комфортом. Карина остановилась, медленно повернулась к машине и окинула парней оценивающим, ледяным взглядом. На её губах появилась язвительная, чисто «беловская» улыбка. — Спасибо за предложение, мальчики, — звонко и с явной насмешкой ответила она. — Но меня мама в детстве учила к незнакомым дядям в машины не садиться. Особенно если у них такие… бандитские физиономии. Шрам нахмурился, а его напарник Шмель на пассажирском сиденье подался вперёд, разглядывая девушку в упор: — Так давай познакомимся, делов-то? Прыгай в тачку, познакомимся поближе. Карина мгновенно сбросила маску вежливости. Её взгляд стал холодным и колючим: — Слышь, «красавец», отвали по-хорошему. Развернулись и поехали своей дорогой, пока я вежливо прошу. Ясно выражаюсь? Она развернулась на каблуках и, не оборачиваясь, уверенно зашагала дальше. Машина резко притормозила. — Вот сучка породистая, — проворчал Шмель. — Да забей ты на неё, поехали. Таких пол-Москвы ходит, гонора выше крыши. Шрам, однако, не спешил. Он напряжённо вглядывался в спину девушки, в её походку, в то, как она держит голову. — Погоди… — прошептал он, и его глаза расширились. — Лицо знакомое. Очень знакомое. — Да мало ли… — отмахнулся Шмель. — Это ж сестра Беловская! — Шрам ударил ладонью по рулю. — Вспомни стрелку в карьере, когда наш Муха с этим Беловым дрался. Она там была! Шмель мгновенно выпрямился, во все глаза глядя на удаляющуюся Карину. Вся его расслабленность исчезла, сменившись хищным оскалом. — Сестрёнка, значит… — прошипел он. — Белов-то наш, поди, думает, что он теперь неприкасаемый, раз от суда отмазался. Не знает, что за Муху должок ещё не отдан. Шрам молча посмотрел на друга, в его глазах вспыхнул недобрый огонёк. — Езжай за ней, — продолжил Шмель, понизив голос.

***

Карина свернула во двор почти машинально, ноги сами несли по знакомому маршруту. Она поплотнее запахнула пальто, прячась от колючего ветра. — «Вот сейчас поднимусь и наберу Витю», — мелькнула мысль. Пальцы судорожно сжали холодный корпус телефона в кармане. Представила, как он сразу возьмёт трубку и, притворяясь недовольным, начнёт ворчать: «Я ж сказал, наберёшь, как пары закончатся. Что за самодеятельность, кошка?» Она невольно улыбнулась. Знала: поворчит ровно минуту, максимум две. А потом спросит, дошла ли, не замерзла ли, поела ли. От этой привычной картинки внутри стало спокойно и тепло, как будто кто-то накинул на плечи плед. Подъезд уже был совсем рядом. Карина притормозила на секунду, доставая ключи, и вдруг подумала о Саше. «Куда тебя понесло ни свет ни заря…» — эта мысль царапнула неприятно. Карина подошла к своему подъезду. Тяжёлая металлическая дверь встретила её привычным холодом. Она потянула за ручку — та поддалась с привычным, усталым скрипом. Девушка шагнула в полумрак парадной, даже не оглянувшись назад. А в нескольких метрах, в тени старой трансформаторной будки, чёрная «семёрка» стояла с выключенными фарами. Внутри салона, пропахшего дешёвым табаком, царило тяжёлое молчание. Два силуэта неподвижно замерли, наблюдая за тем, как закрывается дверь подъезда. Шмель повернул голову, будто смакуя момент, проводил её хищным взглядом и медленно достал сигарету. — Зашла. Видал, как чешет? Гордая, — прошипел он, чиркая зажигалкой. — Даже не обернулась. Он глубоко затянулся, и тлеющий кончик сигареты ярко вспыхнул в сгущающемся сумраке. — Сейчас трогать не будем, — спокойно отозвался Шрам с водительского сиденья, не отрывая взгляда от подъезда. — Слишком рано. Шум поднимем сами же и погорим. Нам такая суета ни к чему. Шмель повернулся к напарнику, и его глаза в полумраке блеснули холодным азартом. — Подождём, — продолжил Шрам. — Походим за ней. Посмотрим, куда, с кем, во сколько. А потом… — Он сделал паузу. — Потом выцепим. Шмель хищно оскалился, представляя, как эта гордая юридическая отличница со стальным характером будет выглядеть в грязном подвале. — Вот тогда и посмотрим, как вся их четверка в ногах у нас валяться будет, — прошептал Шмель. — Приползут, как миленькие, сопли на кулак наматывать будут. Лишь бы их дорогоценная цела была. Повисла тяжёлая тишина. Двор медленно погружался в вечер, где-то щёлкнул фонарь, мягко залив асфальт жёлтым светом. Шмель щелчком выбросил окурок. Тот описал короткую огненную дугу и погас в сырой луже: — Поехали. Нору мы нашли. Остальное — вопрос времени. Машина медленно тронулась и растворилась за углом дома, оставив двор всё таким же светлым и на первый взгляд безопасным.

***

Карина провернула ключ в замке, и дверь квартиры поддалась с мягким щелчком. Стоило ей переступить порог, как на неё обрушился почти осязаемый аромат — так пахло только дома, когда у мамы случался очередной приступ кулинарного вдохновения. — Я дома! — негромко крикнула она, стягивая пальто. В квартире царила странная, почти звенящая тишина. Карина прислушалась, но не услышала привычного работающего телевизора или приглушённого голоса матери. — «Наверное, к Кате ушла», — подумала Карина. Она прошла на кухню и невольно улыбнулась. На столе, как алтарь домашнего уюта, возвышался яблочный пирог, бережно укутанный льняным полотенцем. Карина не удержалась — отщипнула кусочек румяного теста, обжигая пальцы. Она чиркнула спичкой, конфорка вспыхнула синим цветком, и чайник с привычным металлическим лязгом занял своё место. Уже собираясь сесть, она невольно подняла руку к уху. Подушечками пальцев Карина медленно провела по подарку Вити. Ей до безумия хотелось прямо сейчас увидеть его, услышать этот его наглый, самоуверенный голос с хрипотцой, который мог в одну секунду заставить её и злиться, и таять. Она стояла, погружённая в свои мысли, как вдруг... В коридоре лязгнуло. Резко, по-хозяйски. Ключ дважды провернулся в скважине, и дверь открылась. Девушка вздрогнула, будто её застали за чем-то запретным, и быстро опустила руку, поправляя светлую прядь волос. Выйдя в коридор, она увидела брата. Саша стоял спиной к ней, медленно стягивая куртку. — Привет, — негромко отозвалась Карина, опираясь о косяк. Брат обернулся. — Привет, — бросил он после паузы, принимаясь расшнуровывать ботинки. — Ты сама? Карина пристально, не мигая, следила за его жестами. Она видела, как напряжены его плечи: — Сама. Саша коротко кивнул и, не глядя на неё, направился в свою комнату. — Чай будешь? Мама пирог испекла, — спросила Карина, провожая его напряжённую спину взглядом. — Буду. А мама где? — донеслось из комнаты. — Она утром говорила, что к Кате заскочит. Видимо, засиделась, — проговорила Карина. Карина вернулась на кухню и начала доставать чашки, чувствуя, как воздух в комнате стремительно густеет. Через минуту зашёл Саша. Он уже скинул свитер, оставшись в одной футболке. Поставив две чашки на стол, Карина отошла назад к столешнице и, опершись об неё бёдрами, снова скрестила руки на груди. Напряжение между ними можно было резать ножом. Саша сел на стул, уставившись в свои руки, и молчал, пока тяжёлый вздох не сорвался с его губ. Он поднял глаза, собираясь что-то сказать, но его взгляд вдруг замер на её лице, а точнее — на аккуратных золотых серьгах в её ушах. Он прищурился, пристально разглядывая украшение. — Опа… — Саша подался чуть вперёд. — А это чё за цацки? Откуда, Карин? Ты хоть знаешь, сколько такие серьги стоят? — Это подарок. От Вити, — ответила она, не отводя взгляда. Саша замер. Его лицо на мгновение помрачнело, а челюсть заходила желваками. — От Пчёлы, значит… — Сашка криво ухмыльнулся. — На широкую ногу живёт Витя, золотом разбрасывается. За какие такие заслуги? — Не переводи тему, Саша, — Карина нахмурилась. — Где ты был? — Ну чё ты со мной как с маленьким, — Саша попытался говорить спокойно. Карина продолжала стоять на месте, ожидая прямого ответа. Саша, видя, что сестра упрямая и не отступится, решил ей соврать. — Работу нашёл я. — Он опустил взгляд на свои руки, избегая её глаз. — Работу? — Карина недоверчиво приподняла бровь. — Какую ещё работу? — Да так… грузчик обычный, — он ответил тихо, ковыряя край скатерти. — Ящики там всякие, фуры… Платят нормально. Всё? Карина пристально посмотрела на брата. Он врал. Врал ей в лицо. — Нет, не всё! Врёшь и не краснеешь даже, — Карина сделала шаг вперёд. — Мама сказала, что спрашивала у тебя, а ты буркнул ей, что у тебя дела. И Витя утром в университет меня подвозил, обмолвился, что вчера он с Космосом и Валеркой к тебе приезжал… вы вопросы какие-то решали. — Карина, ну чё ты заладила! — Саша хмуро сдвинул брови, в глазах мелькнула злость. — Какая тебе разница, где я был? — Не делай из меня идиотку, Саша! — рявкнула Карина. — Ты на Рижинском был? Сашка замер. На долю секунды в его взгляде проскочило замешательство, которое он тут же спрятал, отведя глаза. — Значит, был… — Карина горько кивнула, чувствуя, как внутри всё рушится. Она отвернулась к окну, опираясь о подоконник. — Карин… — глухо позвал Саша. — Чё, Карин?! — резко обернулась к нему она. — Витя с Космосом по пояс в этом дерьме, теперь и ты туда же? Она снова отвернулась к окну. Повисла тяжёлая тишина, нарушаемая только тонким свистом чайника. Пар начал заполнять кухню. — Ты ведь сам отнекивался до последнего, говорил, что это дорога в один конец, — продолжала Карина. — А теперь что? Характер решил проявить? — Говорил. Я и не отрицаю, — глухо ответил Сашка. — Только время сейчас такое, Карин. Либо ты, либо тебя. Третьего не дано. Карина резко развернулась, её губы тронула горькая усмешка. — «Либо ты, либо тебя»… Как интересно получается, Саш. Любимый человек — бандит, друзья — бандиты, и теперь родной брат — тоже бандит. Просто идиллия! — Так, всё, хватит! Прекращай цирк! — рявкнул Саша. — Всё вообще не так! Ты ни черта не понимаешь! Карина сделала стремительный шаг к столу, нависая над ним: — Да что ты? Ну так просвети меня, Саш! Сделай так, чтобы я всё «поняла». Ну?! Что ты замолчал? Где твоё красноречие? Саша уже было открыл рот, его челюсть заходила желваками, но он вдруг осёкся. Он посмотрел на её решительное лицо, полное боли и ярости, и замолчал. Его взгляд потух, он просто опустил голову. Карина поняла: ответов не будет. Переубедить брата не получится. Она медленно повернулась к плите, выключила надрывно свистящий чайник и развернулась к Саше. — Приятного чаепития, Саша, — язвительно бросила она.

***

Ворвалась в свою комнату, и звук захлопнувшейся двери отозвался в ушах звоном. Карина замерла посреди комнаты, глядя в одну точку. В висках пульсировало, а на губах всё ещё горел горький привкус недосказанных слов. — «Идиоты… Самоуверенные, непробиваемые идиоты», — пронеслось в её голове, и эта мысль отозвалась тупой болью где-то под рёбрами. Она медленно опустилась на край кровати, опершись локтями о колени, сцепив пальцы в замок так крепко, что побелели костяшки. — «Мы ведь только выкарабкались…» — эта мысль всплыла сама собой, болезненно чёткая, будто кто-то нарочно нажал на старую рану. Карина провела ладонями по лицу, она шумно выдохнула и, не раздеваясь, завалилась на кровать, уткнувшись лицом в подушку. — «Только выкарабкались…» — мысль крутилась по кругу, как заевшая пластинка. В памяти мгновенно ожила история с убийством Мухи. Тогда казалось, что это предел. Вскоре мысли и вовсе начали путаться, становясь вязкими и тяжёлыми. Злость угасала, оставляя после себя лишь мертвенную апатию. Карина не заметила, как её веки окончательно отяжелели. Сознание медленно провалилось в душный, безрадостный сон, свернувшись калачиком и спрятав лицо в подушку, словно пытаясь скрыться от этого мира.

***

Через некоторое время Карина очнулась от тяжелого, вязкого сна, когда за окном уже окончательно воцарилась глухая, сизая мгла. В комнате было так темно, что очертания мебели казались чужими, зловещими тенями. Она несколько минут лежала, уставившись в потолок, и слушала, как слова перетекают одно в другое, обрываются на полуслове, сменяются приглушённым смехом. — «Приехали…» — мелькнуло в голове, и сон окончательно отступил. Девушка села на кровати. Пол был холодный — босые ступни мгновенно заныли, но это только отрезвило. Встала и осторожно подошла к двери. Ручка поддалась легко. Она приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы выйти, — и остановилась, снова прислушиваясь. Коридор был тёмным, только из кухни лился тёплый жёлтый свет. В воздухе стоял запах кофе и сигарет, хотя мама терпеть не могла курение дома. Значит, мамы не было. Остановившись у самой двери на кухню, скрестила руки на груди, слушая разговор друзей. — Да я тебе говорю, Саня, там точка верняк! — доказывал Космос, нервно постукивая пальцами по столу. — Завтра в шесть люберецкие подтянутся, надо быть на месте. — Тише ты, Кос, — осадил его Фил. — Карину разбудишь. — Да спит она, — глухо отозвался Саша. В его голосе чувствовалась бесконечная усталость. — После нашего разговора она психонула. Заперлась в комнате и всё. Видеть меня не хочет. Космос хмыкнул, и послышался очередной щелчок его зажигалки. — Да ладно тебе, Саня, не бери в голову, — легкомысленно бросил он. — Подуется и перестанет. Карина почувствовала, как внутри всё закипает от слов Космоса. «Подуется и перестанет?» — эта фраза стала последней каплей. Она сделала глубокий вдох и решительно переступила порог, выходя на свет. Разговоры оборвались мгновенно. Космос застыл с зажигалкой, Валера медленно поставил чашку, а Витя резко обернулся, вглядываясь в её лицо. Саша просто закрыл глаза, понимая, что сейчас начнётся вторая серия. Карина молча прошла к столешнице, чувствуя на себе четыре пары ошарашенных глаз. Оперлась о неё бёдрами, глядя на парней в упор. — А чё притихли-то? — Карина спокойно скрестила руки на груди, и на её губах заиграла ледяная улыбка. — Продолжайте. Или я мешаю? Космос, первым придя в себя, вальяжно откинулся на спинку стула, пытаясь вернуть лицу привычную маску беззаботности, но пальцы крутили зажигалку. — Карин, ну ты чего на ровном месте коней гонишь? — пробормотал он. — Всё ведь нормально. — Ну конечно нормально, — она резко повернула к нему голову. — У вас всегда всё "нормально". Саша шумно выдохнул и резко перебил: — Карина, хватит. Я тебя по-человечески прошу — не лезь. Это не твоё дело! Карина резко оттолкнулась от столешницы и подошла к столу. Она ткнула пальцем в Сашу, не стесняясь ни его, ни остальных. — Не моё дело?! — голос сорвался и стал громче. — Ты правда думаешь, что это не моё дело?! Парни переглянулись. Космос перестал улыбаться. Фил нахмурился. Витя напрягся. — Моё, Саша. Это моё дело! — продолжала Карина. — Потому что ты мой брат. Потому что вы мои друзья. И если с вами хоть что-нибудь случится, я не буду сидеть и делать вид, что «так надо». Я не смогу! Она резко выдохнула. — Напомнить, чем закончилась история с Мухой? — слова прозвучали, как выстрел. — Тогда тоже говорили: «Да нормально всё будет». Саша вскочил с места к Карине: — Да ты задолбала! — стул с визгом отлетел назад. — Я сказал — не лезь! И в тот же момент Витя поднялся. Он встал между ними, закрывая Карину собой, и положил руку на плечо друга, не давая приблизиться. — Остынь, Сань. Перегибаешь, — коротко бросил Витя. В его голосе не было привычного юмора, только глухое предупреждение. Карина перевела взгляд на Витю. Её пальцы на секунду коснулись его руки, лежащей на плече брата — жест был коротким, но в этой тишине он весил больше, чем все крики Саши. Он тут же ослабил хватку, но не отошёл. Карина сделала шаг вперёд и оказалась лицом к лицу с братом. Она обвела взглядом притихших парней. Космос нервно жевал губу, Фил угрюмо рассматривал столешницу. — У меня кроме вас четверых, мамы и Леры больше никого нет, — она снова посмотрела на брата, и теперь в её взгляде была только бесконечная, выжженная пустота. — И ты это знаешь лучше всех, Саша. Я просто переживаю за вас, потому что без вас я дышать не смогу. Она прошлась взглядом по притихшим друзьям. Валерка виновато отвёл глаза, Космос тяжело вздохнул. Последним она посмотрела на Витю — в его взгляде читалась такая невыносимая смесь, что Карине на секунду стало трудно дышать. Ничего не сказав больше, она развернулась и пошла к выходу. Уже в дверях она остановилась, обернулась и посмотрела на брата. — Идиот ты, Белов, — бросила она. Без злости. Развернулась и ушла к себе. Звук захлопнувшейся двери эхом отозвался в повисшей на кухне мёртвой тишине. Саша медленно опустился на стул, закрыв лицо руками. — Перегнул ты, Санька, — Валерка первым нарушил молчание. Его голос звучал ровно, без осуждения, но в этой рассудительности было что-то, что заставило Белова дернуть плечом. — Я не перегнул, Валер. Я не хочу, чтобы она была частью этого всего, — Саша потер лицо ладонями, словно пытаясь стереть с себя остатки собственного гнева. — Вы сами понимаете, куда мы лезем. А она… она девчонка. Витя, всё это время стоявший неподвижно, вдруг резко выдохнул. Он упёрся ладонями в край стола, подавшись вперёд. В его обычно весёлых глазах сейчас плескалось холодное, колючее раздражение, которое он даже не пытался скрыть от лучшего друга. Дружба дружбой, но сцена, свидетелем которой он только что стал, разрывала его изнутри. — Её ведь тоже понять можно, Сань, — спокойно сказал Витя. — У неё брат один-единственный. Другого у неё нет и никогда не будет. Сашка ничего не ответил. Он сидел, вперившись взглядом в край стола, и желваки на его челюсти ходили ходуном. — Ты ведь сам прекрасно знаешь, что криками ты ничего всё равно не добьёшься, — голос Вити звучал пугающе спокойно на фоне недавнего взрыва Саши. — Она ведь всё равно по-своему сделает. Витя ещё несколько секунд прожигал Сашу взглядом, словно ждал, что тот хоть что-то скажет. Но Саша так ничего и не ответил, лишь сильнее сжал челюсти. Тогда Пчёлкин выпрямился, окинул Валерку и Космоса коротким взглядом. Не сказав больше ни слова, он развернулся и вышел из кухни.

***

Карина захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней спиной. Сердце колотилось так, будто она пробежала несколько километров. Она медленно сползла по двери, но почти сразу выпрямилась — сидеть и жалеть себя было не в её характере. Подошла к окну, рванула створку. В лицо ударил резкий холод — вечер был тёмным и сырым. Карина дрожащими пальцами вытянула из сумки пачку сигарет, чиркнула зажигалкой и затянулась. Дым обжёг лёгкие, и на секунду показалось, что это пламя внутри хоть немного утихает. — «Не моё дело»… — прошептала она, и губы снова дрогнули в горькой усмешке. Позади раздался тихий щелчок дверной ручки. Карина обернулась через плечо, увидела вошедшего в комнату Витю и тут же отвернулась к окну, демонстративно выдыхая дым. Пчёлкин подошёл бесшумно. Его руки легли ей на талию, притягивая к себе, и сомкнулись на её животе. Карина почувствовала, как от этого тепла её наконец перестаёт колотить. Не сказав ни слова, он аккуратно забрал сигарету из её пальцев. Девушка не сопротивлялась — лишь сильнее прижалась спиной к его груди, чувствуя, как его сердце бьётся в унисон с её собственным. Оба молчали. — Ты имеешь право злиться, — спустя несколько минут Пчёлкин нарушил тишину, шепнув ей на ухо. — На Сашку, на ситуацию… на нас всех. — А толку? — хмыкнула Карина. — От того, что я злюсь на вас, вы ведь не прекратите заниматься тем, чем занимаетесь. Витя не ответил сразу. Он лишь крепче прижал её к себе, сделал последнюю глубокую затяжку — уголёк сигареты вспыхнул ярко-алым, — выбросил окурок в окно и закрыл его. Прежде чем Карина успела что-то сказать, Пчёлкин перехватил её за талию, развернул к себе и одним властным движением усадил на подоконник. Он поставил руки по обе стороны от неё, намертво вцепившись пальцами в край. — Карин… — тихо произнёс он. — Посмотри на меня. Она сначала упрямо смотрела куда-то ему в шею, потом всё-таки подняла глаза. — Посмотрела. Легче стало? — голос прозвучал подчеркнуто холодно, хотя внутри всё дрожало. — Ты ждёшь, что я расплачусь и благословлю вас на подвиги? Не дождёшься. Она на секунду отвела взгляд в сторону. — Знаешь, Вить, мне хватало того, что ты с Косом по краю ходили, по Рижинскому ошивались, — продолжила Карина. — Я закрывала глаза, надеялась, что вы перебеситесь, поймёте, что это не игры. Думала — наиграетесь в крутых парней и остынете. Она сделала короткую паузу, и её «холод» на мгновение треснул, обнажая живую, обжигающую боль. — Но нет же… — продолжила она. — Вы ещё и Сашку с Валеркой втянули в это. Витя смотрел на неё, чувствуя, как её слова бьют под дых сильнее любого кастета. — Карин, всё изменилось. Мир вокруг изменился. Мы либо сейчас зубы покажем и выгрызем себе место под солнцем, либо нас просто раздавят, — прошептал он, и его ладонь медленно скользнула по её бедру, чуть сминая ткань платья. — Сашка с Громовым всё перетёр, тот нас в долю взял. Это же другой уровень! Один раз рискнём — и бабки потекут такие, что ты за всю жизнь таких не видела. — Да пошёл ты со своими бабками! — Карина вспыхнула. Она наотмашь хлопнула его по рукам, сбивая их со своих бёдер. — Ты не понимаешь? Мне они и даром не нужны, если рядом вас не будет! Ты хоть раз можешь думать головой, а не карманом?! Пчёлкин не ответил. Он молча слушал. Видел её насквозь: за яростью прятался дикий, животный страх потери. И когда она замолчала, он решил унять этот пожар единственным доступным ему способом. Он накрыл её губы своими. Поцелуй-заземление — глубокий, властный и удивительно спокойный. Карина сначала оцепенела, пытаясь сопротивляться, но уже через секунду её броня осыпалась пеплом. Она ответила ему с тихим, надрывным стоном, вцепившись в его плечи так, будто он был единственной опорой в рушащемся мире. Когда Витя неохотно отстранился, тяжело дыша, Карина ещё несколько секунд сидела с закрытыми глазами. В комнате повисла тишина. Она медленно открыла глаза. — Ты сейчас специально это сделал, да? — прошептала она. — Просто чтобы я заткнулась? Витя не отвёл взгляда. На его губах проступила та самая, до боли знакомая пчелиная ухмылка — дерзкая и невыносимо притягательная. — А помогло? — хрипло спросил он, обдавая её кожу жаром дыхания. — Потому что если ты всё ещё хочешь ругаться, кошка, я могу продолжить. Карина глубоко вдохнула и криво усмехнулась в ответ. Витя довольно прищурился, его руки снова нашли её талию — теперь не сжимая, а просто уверенно удерживая, даря то самое тепло, от которого кружилась голова. — Ну вот, — он легко боднул её лбом. — Могу же, когда хочу. А ты всё «дурак» да «идиот». Я, между прочим, стратегически важный объект успокаивал. Карина фыркнула и легонько толкнула его в плечо: — Ты и есть дурак, Пчёлкин. Самый настоящий. Самоуверенный и невыносимый. Он поймал её ладонь, целуя кончики пальцев, всё ещё пахнущих табаком. — Зато твой. Карина отвернулась к окну. Фонари во дворе разбрасывали холодный свет по мокрому асфальту. Она долго всматривалась в этот тусклый пейзаж, обдумывая всё сказанное. Потом снова повернулась к нему. — Слушай… — её пальцы до белых костяшек впились в его ладонь. — Громов ведь не меценат и не благотворитель. С чего вдруг такая щедрость? Брать вас в долю, делить серьёзный куш… Так не бывает. В этом «бизнесе» за просто так только пулю в лоб получают. Ты уверен, что это не подстава? Витя выдержал её взгляд. — Нет там подставы, Карин. Чисто всё, клянусь, — он накрыл её руку второй ладонью. — Ты ведь знаешь, Громов после истории с Мухой давно звал Сашку. И Саня всё просчитал. Карина молча кивнула. — Я понимаю, как это выглядит, — продолжил Витя, чуть сильнее сжимая её ладонь. — Но всё под контролем. Мы не лезем вслепую. Громов не дурак, ему тоже проблемы ни к чему. Он просто играет по‑крупному и берёт тех, кому доверяет. — Ладно, чёрт с вами… — резко выдохнула Карина, сдаваясь. — Делайте что хотите. Но учти, Витя… если с вами хоть что-нибудь случится — я вас из-под земли достану. В любом аду найду, за шкирку на этот свет вытащу и потом сама, своими руками, вас всех и придушу. Понял?! Он медленно обхватил её лицо ладонями и прижался лбом к её лбу.: — Понял, кошка. Всё понял. Его пальцы ласково скользнули по её скулам. Карина прикрыла глаза, обхватила его запястья и позволила себе просто быть рядом. Пчёлкин притянул её ближе, уткнулся лицом в изгиб её шеи и глубоко, с облегчением выдохнул. В этот момент не существовало ни опасных сделок, ни больших денег. Были только они двое. — Всё будет хорошо, кошка, — прошептал он ей в волосы. — Обещаю. Их идиллию прервал короткий, деликатный стук в дверь. В дверном проёме появился Фил. Он на секунду замер, оценив диспозицию: Карина, притихшая на подоконнике, и Пчёлкин, который застыл в паре сантиметров от её губ, сжимая её талию. Валера не стал входить — остался на пороге, привалившись плечом к косяку. В его взгляде не было насмешки, только привычное спокойствие человека, который всё видит, но не спешит осуждать. — Пчёл, мы закругляемся, — негромко начал Валерка, и в его голосе проскользнула едва уловимая усмешка. — Ты как? Едешь или остаёшься? Витя посмотрел на Карину. Та едва заметно прикусила губу, глядя на него снизу вверх. Пчёлкин на секунду задумался, явно взвешивая желание остаться в этой комнате до рассвета и необходимость не доводить Сашу до точки кипения. И всё же он недовольно поморщился и, не выдержав, шумно выдохнул, на секунду снова уткнувшись лбом в плечо Карины, пряча лицо в копне её волос. — Слышала, да? — проворчал он ей прямо в ткань платья. — Никакой личной жизни. Всю романтику на корню рубят. Карина промолчала, лишь невольно улыбнулась, глядя на Валерку. Тот в ответ едва заметно подмигнул. Пчёлкин всё-таки отстранился. Он протянул руку и аккуратно заправил выбившуюся прядь ей за ухо, задержав пальцы на её коже чуть дольше необходимого. — Иди уже, — Карина легонько подтолкнула его в грудь. — Герой-любовник. Витя задержался у подоконника ещё на мгновение. Склонился к ней и быстро, почти невесомо, коснулся губами её лба: — Спокойной ночи, кошка. Завтра увидимся. Пчёлкин отстранился от неё и направился к выходу, мгновенно возвращая себе свою фирменную развязную походку. Проходя мимо Фила, он дружески ткнул его кулаком в плечо, вымещая досаду. Валера лишь хмыкнул, пропуская его вперёд, но сам задержался в дверях ещё на секунду. — Спокойной ночи, Кариш, — негромко сказал Фил. — Ты сильно на Саню не злись. Он просто переживает за тебя. У него сейчас голова кругом от всех этих дел, вот он и срывается. — Спокойной ночи, Валер, — ответила она, игнорируя слова о брате. Фил лишь ещё раз понимающе кивнул и вышел, плотно прикрыв за собой дверь. Из коридора донеслись их голоса: — Пчела, ну ты там чё, обжился уже? Прописку оформил? — гремел Космос. — Заткнись, Кос, завидуй молча, — огрызнулся Витя. Затем послышался металлический лязг замка и финальный, гулкий хлопок входной двери. В квартире стало тихо.

***

Прошло, наверное, минут сорок. Может, час — Карина не следила за временем. Она, уже переоделтая в домашнее, сидела на кровати, поджав под себя одну ногу. Вокруг — учебники и тетради. Открытая тетрадь по уголовному праву смотрела на неё ровными строками статей. Карина машинально пробежалась глазами по тексту, но мысли упрямо возвращались совсем не к формулировкам и определениям. «Всё под контролем…» «Один раз рискнём…» «Всё будет хорошо…» Она хмыкнула беззвучно и потёрла переносицу. Слишком много раз в её жизни фраза «всё будет хорошо» оказывалась пустым звуком. Тихий скрип дверных петель вырвал из собственных мыслей и заставил её вздрогнуть. Карина, сидевшая на кровати в кольце учебников, медленно подняла взгляд. В дверном проёме стоял Саша. Их глаза встретились лишь на долю секунды. Карина первой отвела взгляд, демонстративно уткнувшись в тетрадь и с шелестом перевернув страницу, хотя за мыслями не прочитала на ней ни единого слова. — Поговорим? — первым прервал тишину брат. Его голос звучал глухо, без тени недавнего командного тона. — А есть о чём? — не оборачиваясь к нему, ответила Карина. Она изо всех сил старалась, чтобы голос звучал ровно, но обида всё равно просочилась сквозь наигранное безразличие. — Ты, по-моему, всё уже сказал. Предельно ясно и доходчиво. Саша тяжело вздохнул. Оторвавшись от дверного косяка, он прошёл в комнату и сел на край её кровати. — Карин… — спокойно сказал он. — Давай поговорим. По-нормальному. — По-нормальному — это как? — она выделила это слово колким ударением, продолжая смотреть в тетрадь. — Как на кухне? Ну так я всё услышала. Я больше не лезу. Видишь, учу уголовное право. Очень, знаешь ли, актуально в нашей семье. Саша усмехнулся было, но усмешка тут же погасла. Он опустил голову, сцепил руки в замок, будто удерживал себя от чего-то. — Карин, ну ты же умная девчонка. Ты же понимаешь, что я не со зла это… — он замолчал, подбирая слова. — Я просто… я боюсь за тебя, понимаешь? Единственное, что у меня осталось святого в этой жизни, — это ты, мать, Олька и пацаны. Карина, закрывая тетрадь, обернулась к нему. — Ты не понимаешь главного, Саш, — тихо, но твёрдо произнесла она. — Мы с тобой в одной лодке. Всегда были, есть и будем. И если ты думаешь, что можешь высадить меня на берег, пока лодка несётся к водопаду, то ты ошибаешься. Саша ничего не ответил, лишь сильнее сжал сцепленные в замок пальцы. В комнате повисла тяжёлая тишина, в которой слышалось только мерное тиканье часов на стене. Карина полностью повернулась к брату и положила руку на его пальцы, сцепленные в замок. — Послушай, я не в восторге от этого всего, но я также понимаю, что остановить я вас не смогу, — попыталась смягчиться Карина. Саша поднял на неё глаза. В его взгляде читалось немое признание того, что его маленькая сестра давно выросла. — Я прошу тебя лишь об одном… — Карина сделала паузу. — Не ври мне больше. Враньём ты только хуже делаешь. Когда ты лжёшь, я начинаю додумывать то, чего нет, и это пугает гораздо сильнее реальности. — Хорошо, я тебя понял, — глухо отозвался Саша. — Нет, Саша, не «понял», а: «Карина Николаевна, клянусь и обещаю говорить только правду и ничего кроме правды», — она смотрела на него в упор, и в этом взгляде было всё упрямство Беловых. Саша на мгновение замер, глядя на неё, а потом криво, но искренне усмехнулся: — Клянусь, Карина Николаевна. Только правда. — Вот и договорились, — Карина выдохнула, но руку не убрала. Она на секунду прислушалась к тишине в квартире и спросила: — А где мама? Поздно уже, а её нет. Или она сегодня у Кати осталась? — Да, — Саша кивнул, расслабляя плечи. — Пока ты спала, она звонила. Сказала, что задержится у неё, сегодня вернётся поздно или вообще там заночует. Карина кивнула, задумчиво перебирая пальцами по его руке. — Кстати, за маму… — начал Саша, и его лицо снова стало серьёзным. — Ей тоже совсем не обязательно знать об этом всём. И Ольке тоже. — Саш, я на идиотку похожа? — усмехнулась Карина. — Я всё понимаю, и от меня ни мама, ни Оля ничего не узнают. — Спасибо, Карин, — посмотрел он сестре прямо в глаза, и в этом взгляде она увидела искреннюю благодарность за её внезапную взрослость и понимание. — Да не за что, — кивнула Карина. Посидев минуту в тишине, Саша поднялся с постели. Напряжение в его фигуре сменилось привычной, уверенной выправкой: — Пойду я. Спокойной ночи. Карина поднялась следом: — Саш… Сашка обернулся, вопросительно посмотрел на сестру, и Карина вдруг сделала шаг вперёд и крепко его обняла. Она почувствовала, как он на секунду замер от неожиданности, но тут же расслабился. — Чтобы ты ни натворил, ты мой брат, — тихо произнесла Карина ему в плечо. Сашка обнял её в ответ, на мгновение прижав к себе так сильно, как в детстве, когда защищал от всех бед. Он погладил её по спине и нежно поцеловал в лоб: — Спокойной ночи, Карина Николаевна. — Спокойной ночи, Александр Николаевич, — усмехнулась Карина. Как только дверь за ним захлопнулась, Карина убрала учебники и тетради. Она чувствовала, как с души свалился огромный камень. Усталость навалилась мгновенно. Она легла, наконец-то выключив свет, и вытянулась под прохладным одеялом. Мысли начали путаться, становясь тягучими и неясными. Тиканье настенных часов больше не раздражало — оно убаюкивало. Карина медленно погрузилась в глубокий, спокойный сон.