«Просто друзья/ Just friends »

Утро было солнечным, морозным и ослепительно белым, совершенно противоположным вчерашнему вечеру с колючей метелью. Карина приоткрыла глаза, привыкая к яркому зимнему свету, который пробивался сквозь края полупрозрачных занавесок. На стеклах расцвели ледяные узоры, сверкающие под лучами декабрьского солнца. Взгляд скользнул по комнате, и только тогда она осознала, что это был не сон — она рядом с Пчёлкиным. В его постели. После ночи, которую уже невозможно было назвать ошибкой. Но и назвать началом — тоже пока не хватало смелости. В памяти рывком вспыхнули обрывки: тёплые руки, хриплый голос, поцелуи, тьма, в которой она растворялась без остатка. Несколько секунд девушка просто лежала у него на груди, не двигаясь, слушая, как равномерно стучит его сердце под её ухом. А потом всё-таки приподняла голову, откинув на плечо прядь волос, и посмотрела на него. Лицо Пчёлкина было совсем близко — спокойное, расслабленное. Его волосы были растрёпаны, ресницы отбрасывали тени на щёки, губы чуть приоткрыты. — «Такой… беззащитный. Настоящий», — пронеслось в её голове. Карина медленно протянула руку и осторожно провела кончиками пальцев по его виску, по волосам. Сердце сжалось от странного, щемящего чувства. — «Попала… Ты попала, Карина Николаевна», — ухмыльнулась девушка своим мыслям. Её взгляд скользнул ниже — по шее, по груди. И сердце на секунду болезненно сжалось. На его коже были следы прошедшей ночи. Яркие. Живые. Её. Карина слабо усмехнулась… и почти сразу в голову полезли совсем другие мысли. Ядовитые, цепкие. — «Сколько же их было? В этой постели, до меня. Все эти доступные девчонки, которым твоей улыбки было достаточно, чтобы раздеться…» — мысль царапнула, испортив секунды утреннего покоя. Она знала Пчёлкина слишком долго и слишком хорошо. Красавчик, душа компании, с этим вечным наглым блеском в глазах, перед которым редко какая девчонка могла устоять. Её вдруг накрыло острым чувством ревности, смешанной со страхом. Страхом оказаться одной из многих. Карина осторожно начала выбираться из его объятий. Медленно, почти беззвучно. Ей казалось, что если она уйдёт прямо сейчас — всё станет проще. Без разговоров. Без неловкости. Без вопросов, на которые она сама пока не знала ответов. Но стоило ей чуть сместить вес, как его рука на талии тут же сжалась. — Куда? — прозвучало низкое, хриплое бормотание. — Встаю. Уже светло, — ответила Белова, кладя свою руку поверх его руки, которая прижимала её к себе. Попытка ослабить хватку была провалена. — Рано, — прорычал он. И это «рано» звучало как конец дискуссии. Он перевернулся на бок, сгребая её так, чтобы она оказалась в его объятиях, прижатая спиной к его груди. А чуть ниже Карина почувствовала его утреннее возбуждение, и её тело мгновенно отозвалось волной жара. — Вить, мне одеться нужно, потому что если вернутся твои родители... — начала она, пытаясь найти хоть какой-то рациональный аргумент. — Сегодня не вернутся, кошка, — перебил он её, его дыхание опалило ей шею. — Я же сказал вчера, они на даче. Он замолчал, но его ладонь скользнула вниз по её животу, останавливаясь в самом низу. Пальцы едва заметно сжали и тут же ослабили хватку. Это был немой, откровенный намёк на то, что он планирует делать с этим временем. Карина почувствовала, что её последняя линия защиты рушится, но по привычке упрямства попыталась ещё раз выбраться из его объятий, немного вывернув плечо. — Мне всё равно нужно! Мне надо домой, Вить! — её голос прозвучал резче, чем она ожидала. Карина вывернулась из его объятий и приподнялась, садясь на постели. Она инстинктивно прикрылась одеялом, натянув его край плотно к груди. Но её спина осталась полностью открытой — гладкая, тёплая кожа, чёткие линии позвоночника, тонкий изгиб талии. Пчёлкин не стал её держать. Он лишь приподнялся на локте следом за ней, его обнажённый торс напрягся, а глаза, в которых не осталось и следа сна, сверлили её спину. Он внимательно наблюдал за каждым её движением. — Карин, всё нормально? — спросил Пчёлкин, замечая её резкую смену настроения. В его голосе, обычно таком самоуверенном, прозвучала нотка тревоги. — Да, — не поворачиваясь, тихо ответила она. Повисла короткая, душная пауза. — Ты жалеешь, да? — тихо и спокойно спросил Пчёлкин. Он ждал абсолютной правды. Эти слова ударили сильнее, чем она ожидала. Карина резко повернулась к нему. — Что?! Нет! Вить, нет! — выпалила она быстро, слишком быстро. — Я не жалею! Витя усмехнулся — это была та самая его «пчелиная» ухмылка, которая всегда сводила её с ума. Он протянул руку и не спеша провёл кончиками пальцев по её спине, начиная от лопатки и скользя вниз, вдоль позвоночника, до самого низа талии. Тело Карины вздрогнуло от этого внезапного прикосновения. Её кожа покрылась мурашками, которые не имели никакого отношения к холоду. — Тогда что стряслось? — спросил Пчёлкин, не сводя с неё взгляда. Карина не ответила. Вместо этого она отстранилась от него и поднялась с постели. Она стянула с Вити одеяло, которым он частично прикрывал бедро, и обернула его вокруг своего тела. А он остался лежать на смятых простынях: полуулыбка на лице, ленивый, расслабленный, в одних тёмных боксерах. Ни капли смущения. Только этот взгляд из-под ресниц — внимательный, почти изучающий. — Ничего такого, Вить... — Карина не закончила. Вместо этого она наклонилась, подбирая с пола своё платье, которое валялось прямо подле его штанов. Выпрямилась и подошла к окну, глянув на него через плечо. — Та-ак, я знаю этот взгляд, — Пчёлкин медленно произнёс эти слова. Он присел на край кровати, наблюдая за ней. — Кошка. Она вцепилась пальцами в подоконник, не выдержав его пристального взгляда, и резко отвернулась к окну. — Что ты там себе напридумывала, а? — его голос стал ниже, мягче. — Сколько их было? — голос Карины был негромким. — Здесь. В этой постели. Которые вот так же утром просыпались, а потом ты им на дверь показывал! Он резко поднял глаза на неё. — Карин, прекращай комедию ломать, — бросил Пчёлкин, но, увидев выражение её лица, осёкся. Она действительно хотела знать. Пчёлкин провёл ладонью по лицу, вздохнул, потом поднялся и подошёл к ней. Пальцы легко коснулись её подбородка, и она, не желая, но послушно, подняла глаза. — Слушай меня внимательно, — сказал он тихо, почти шёпотом. — Я всегда был с тобой честен. И никогда не притворялся. — Он провёл пальцем по её щеке, и его взгляд стал мягче, но глубже. Затем он запустил руку в её волосы, чуть сжал их, заставляя её смотреть прямо на него. — И если в твою красивую, упрямую голову пришла мысль, что ты такая же, как все те, что были здесь до тебя... — он усмехнулся, почти беззвучно, — то ты сильно ошибаешься. Карина замерла, глядя на него. В воздухе повисло молчание, насыщенное напряжением, теплом и настоящей честностью. — Я не умею красиво говорить, — продолжил он тихо. — Я не идеален. Сама знаешь, какой у меня характер. И я не смогу быть всегда милым и романтичным и делать то, что ты хочешь. — Пчёлкин сделал паузу. Он чуть наклонился, их лбы почти соприкоснулись. — Но я обещаю быть с тобой до конца, если мы будем вместе. Если у нас всё получится. — Вить… — прошептала Карина, в груди всё сжалось, дыхание прервалось. — Ты мне дорога, Карин, — прошептал он, и это было сказано так тихо, так искренне, что она перестала дышать. Он наклонился, его дыхание опалило ей ухо. — Я люблю тебя. Карина замерла. Внутри всё перевернулось, сердце колотилось, дыхание сбилось. Она увидела в его взгляде не привычного Витю Пчёлкина — дерзкого и харизматичного, известного своими играми и легкомысленными ухаживаниями, — а человека, который обнажил перед ней свою душу. Перед ней стоял парень, не скрывающий своих настоящих чувств, уязвимый и откровенный, показывающий то, что редко кто видел: свою сильную привязанность, свою любовь. Он чуть отстранился, заглядывая ей прямо в глаза, и тихо, но с отчаянной твёрдостью повторил ещё раз: — Слышишь? Я. Тебя. Люблю. Пчёлкин, не дожидаясь ответа на своё признание, провёл пальцами по её щекам и нежно поцеловал. Сначала мягко, будто проверяя, позволит ли она. Карина мгновенно ответила. Этот поцелуй был полной противоположностью их ночному безумию, но он нёс в себе не меньшую страсть. В этот момент всё стало кристально ясно. Он стянул с неё одеяло, ткань скользнула с её тела, и она снова осталась перед ним — сногсшибательная и абсолютно его, в чёрном кружевном белье. Платье, которое Белова держала в руках, упало на ковёр, когда Пчёлкин подхватил её на руки и бросил на кровать, тут же нависая над ней. Карина обвила ногами его бёдра, притягивая его ближе, и провела острыми ногтями по его спине, требуя большего. Он снова поцеловал её — теперь глубже, настойчивее. И в этом поцелуе не было поспешности — только долгожданное принятие. Каждое движение стало признанием, каждая секунда — подтверждением того, что между ними наконец не осталось ничего невыговоренного. Именно в этот головокружительный момент раздался резкий, настойчивый звонок в дверь. Они оба замерли, глядя друг на друга. — Родители? — выдохнула Карина еле слышно. — Завтра вернутся, — отрезал он коротко, не сводя с неё взгляда. Парень провёл рукой по её волосам, снова наклонился и поцеловал. Звонок в дверь повторился. Во взгляде Пчёлкина было только одно: кто бы там ни был — я его прибью. Он нехотя поднялся с кровати. Карина приподнялась на локтях, глядя, как он выходит из комнаты, прикрывая дверь. В коридоре раздался щелчок дверного замка, а затем — тяжёлый звук открываемой двери. Сразу же раздался громкий, насмешливый голос: — Пчёла, ты куда вчера подевался-то? Там такое было! — «Космос. Конечно. Кто же ещё…» — Карина замерла. Снова послышался голос Пчёлкина: — Кос, я не один… — голос был ровным, но с явным оттенком сдерживаемого раздражения. — С бабой, что ли? — хохот Космоса прокатился по коридору, бесцеремонно вторгаясь в их личное пространство. — Теперь ясно, куда ты делся вчера! Хорошенькая хоть? — Так, ты чё припёрся в такую рань-то? — перевёл тему Витя, пытаясь сохранить спокойствие. — Вообще-то по делу… — замолчал Космос, и на мгновение в коридоре повисла тишина. А потом снова заговорил, не скрывая своего интереса: — Дай хоть одним глазом глянуть, чё за принцесса тебя оседлала на этот раз. Карина услышала шаги в коридоре и подорвалась с постели, лихорадочно оглядывая комнату. — Ты идиот, Космос! — послышался голос Пчёлкина. Белова схватила лежащее на полу одеяло и спешно, неуклюже прикрылась им, стоя посреди комнаты в громоздком белом коконе, не зная, куда себя деть. — «Блин… блин... Господи, ну почему именно сейчас?!» — подумала она. — Тебе чё, жалко, что ли? — послышалось за дверью. На ручку двери легла рука, и в тот же миг дверь распахнулась. Карина не успела даже выдохнуть. В дверном проёме появился Космос — с широченной ухмылкой. Но когда его взгляд наткнулся на Карину, застывшую посреди комнаты, ухмылка исчезла: — Каринка?.. Карина замерла. Она чувствовала, как её щёки вспыхнули жаром, как будто кожу обожгли. Она не знала, куда смотреть — на него, на Пчёлкина за его спиной, стоявшего в одних трусах, или на пол. — Ты… вы… вы чё… — Космос начал махать рукой, показывая то на неё, то на Пчёлкина, теряя слова. — Да вы… Пчёлкин мгновенно отреагировал, схватив друга за плечо и потащив обратно в коридор: — На выход, Космос. — Погоди, погоди! — не унимался Космос, пытаясь вывернуться. — Так вас чё, поздравить можно?! — Сейчас я тебя поздравлю… — пробормотал Пчёлкин, выталкивая его из комнаты и закрывая за собой дверь. Карина осталась одна посреди комнаты, щеки её всё ещё горели. За дверью донёсся насмешливый голос Космоса: — Погоди, погоди, Пчёл! Отпусти, блядь! Так вы чё, вместе, типо, или как? Или это у вас, типа, «секс по дружбе», а, Пчёл? Карина медленно обвела взглядом комнату. Смятая простынь на кровати, подушка, соскользнувшая на пол. Там же — её платье, его кофта и ремень — всё перепуталось в какой-то беспорядочный хаос. Её взгляд задержался на кресле. Там, на мягкой обивке, лежали его вещи — чёрные шорты и синяя футболка. Взяв футболку в руки, ткань пахла Пчёлкиным: запах его одеколона, табака. Осторожно натянув футболку через голову, она ощутила, как свободная ткань обвивает её плечи и грудь, чуть спадая вниз. Она была велика на неё. Затем натянула шорты. Они тоже были велики, Карина затянула шнурок так, чтобы они не спадали с её талии, и завязала бантик. Огляделась в зеркало, поправила волосы. Собрав всю свою гордость и последние остатки самообладания, Белова глубоко вдохнула и решительно направилась к двери.

***

Карина вышла из комнаты, поправляя футболку, и направилась по коридору, в кухню, из которой доносился голос Космоса: — Нужно на Рижинский заскочить, там снова проблемы какие-то… Карина остановилась в дверях, скрестив руки на груди. Космос сразу замолк, перевёл взгляд на неё. — Какие проблемы? — спокойно спросил Пчёлкин, не поворачиваясь, глядя в окно и выпуская дым. Ответа не последовало. Пчёлкин обернулся через плечо — и на секунду замер. Белова стояла босиком, в его одежде — в шортах и футболке, которая чуть спадала с плеча, открывая тонкую линию ключицы. Пчёлкин медленно скользнул по ней взглядом сверху вниз и с лёгкой усмешкой выдохнул дым. Космос ухмыльнулся, готовый подколоть обоих, но Карина не дала ему шанса: — Лучше молчи. Она прошла мимо него, подошла к окну, легко запрыгнула на подоконник рядом с Пчёлкиным, закинула ногу на ногу, забрала у него сигарету. Затянулась, выпустила дым, глядя куда-то во двор. Пчёлкин усмехнулся, наблюдая, как она щурится от дыма, и вернул взгляд на Космоса. — Отлично выглядишь, Белова, — не удержался Космос, ухмыляясь. Карина закатила глаза и чуть улыбнулась уголком губ: — Не подлизывайся. — Да я серьёзно, — ухмыльнулся Космос. — Тебе шмотки Пчёлы даже больше идут, чем ему самому. Пчёлкин хмыкнул, но ничего не сказал. Только забрал у неё сигарету обратно — кончиками пальцев, коснувшись её руки. — Рижинский, — наконец сказал он, перелистывая мысли, — какие там проблемы? — Да говорю же, не знаю я, — начал Космос, его тон стал деловым. — Я приезжаю домой от Лерки, а под подъездом меня уже ребята Громова караулят, говоритят: «Бери Пчёлу, и дуйте на рынок». Карина резко обернулась на упоминание подруги. — Погоди-погоди… от Лерки? — зыркнула она, усмехаясь. — Ты у Лерки ночевал? — Да, у Лерки, — сказал он, слегка смущённый, пожав плечами. Карина и Пчёлкин обменялись короткими взглядами, и между ними проскочила лёгкая искра смеха. — Так вы с ней… — спросила Карина, с оттенком любопытства. — Нет, Белова, мы не трахались с твоей подругой, если ты об этом, — Космос перебил её, слегка ухмыляясь. — Ага, конечно, — усмехнулся Пчёлкин, его взгляд игриво скользнул по Карине, а затем вернулся к Космосу, намекая на его неискренность. — Верю, Кос. — Да правда, ничего такого не было, — поспешно добавил Космос. — Она ключи от машины забрала и сказала, что за руль меня в такой гололёд не пустит, вот и пришлось остаться. — Ладно. Мы с ней это ещё обсудим, — усмехнулась Карина, и её голос зазвучал чуть теплее. — Так короче, Пчёла, мы едем или как? — перевёл тему Космос. — Тебе горит? — выдыхая дым, спросил Пчёлкин, его голос был низким и спокойным. — Да не то чтобы, но нужно обязательно сегодня разобраться, — ответил Космос. — Тогда после обеда поедем и разберёмся, — решил Пчёлкин, туша сигарету о подоконник. Карина молча слушала, вглядываясь в окно, потом обернулась к ним, вздохнула, чуть скривив губы: — Опять «разберёмся». Когда-то я это уже слышала. Он повернулся к ней, чуть склонив голову: — Не начинай, Карин. Такова наша работа. — Нет, Витя, — сказала она спокойно, — это не работа. Это то, что вас до добра не доведёт. Пчёлкин не сразу ответил. Только сжал челюсть и отвернулся, глядя куда-то в окно. Космос, наблюдая за ними, усмехнулся, поднялся со стула и, глядя на часы, потянулся за курткой. — Ладно, я, пожалуй, двину. После обеда подъеду — Он накинул куртку, посмотрел на Карину — Тебя подвести? Всё равно по пути. Она покачала головой: — Не надо, я сама дойду. — Сама так сама, — усмехнулся Космос. — Только позвони матери. Скажи, что с тобой всё нормально. А то она, небось, волнуется. — Ладно, хорошо, — вымученно улыбнулась Карина. Космос хлопнул Пчёлкина по плечу, и они оба скрылись в коридоре, послышался глухой короткий обмен фразами. Потом — щелчок входной двери, и всё стихло. Карина осталась сидеть на подоконнике, глядя в окно. На улице светило солнце. Лучи скользили по стеклу, по её волосам, по футболке, явно не её размера. Всё выглядело спокойно… только снаружи. Она задумчиво провела пальцем по стеклу, оставляя след — тонкую линию, что быстро исчезла. Ей с самого начала не нравилось то, чем занимались Витя и Космос. После того как Сашка ушёл в армию, они будто с катушек слетели. Начали шататься по Рижинскому. Сначала всё выглядело безобидно — помощь, подработка: там постоять, там припугнуть, там передать, там забрать. А потом — деньги. Слишком много денег для тех, кто не работает. И слишком мало объяснений. Беловой лишь приходилось закрывать глаза на всё это, ведь сколько раз они с Филом не пытались их вразумить — ничего из этого не получалось. В ответ слышали: «Да ладно вам, всё под контролем». Из собственных мыслей Карину вырвал тихий скрип двери. Она обернулась. В дверном проёме стоял Витя. Он облокотился о косяк, сложил руки на груди и несколько секунд просто молча смотрел на неё. На губах играла знакомая ухмылка — та самая, от которой у неё внутри всё сжималось и одновременно хотелось улыбнуться. Он медленно провёл взглядом по ней — с босых ног до кончиков волос, в которых застряли солнечные лучи. — Космос прав, — сказал он, отрываясь от косяка и делая шаг к ней. — Тебе действительно идёт моя одежда. Его голос был спокойным, но в нём чувствовалось что-то тёплое, почти домашнее. Он подошёл ближе, вплотную, и, не раздумывая, обнял её за талию. Карина подняла глаза, встретилась с его взглядом — и сердце будто остановилось на секунду. Витя слегка наклонился к её губам, его ладонь крепче сомкнулась на её талии, большой палец скользнул по коже под футболкой. Она обвила руками его шею, наклонилась ближе и шепнула на ухо: — Пообещай мне кое-что. — Что? — тихо спросил он, глядя прямо в глаза. — Пообещай не лезть на рожон, — сказала Карина, не отводя взгляда. Витя сжал её руку в своей, при этом удерживая взгляд на её лице. Он глубоко вдохнул, будто взвешивая слова: — Карин… ты знаешь меня. Я не могу полностью отказаться… — начал он, но она подняла руку, останавливая его. — Я не прошу отказаться, — тихо сказала Карина. — Я прошу тебя быть аккуратнее. Раз я не могу никак повлиять, отгородить и отговорить вас от этого... то просто пообещай, что ни ты, ни Космос на рожон лезть не станете. Он долго молчал, потом провёл ладонью по её щеке, по волосам, задержал пальцы на затылке. — Хорошо, — хрипло выдохнул он, капитулируя. — Обещаю. Карина на мгновение закрыла глаза — будто отпустила что-то тяжёлое. А потом, не сдержавшись, потянулась к нему и поцеловала. Сначала мягко, осторожно, как будто проверяя — можно ли. Но Витя ответил сразу, настойчиво, будто боялся, что если отпустит — она исчезнет. Всё вокруг будто растворилось: солнце, кухня, утро. Остались только они и этот поцелуй — живой, настоящий. — Всё… теперь мне точно пора домой, — выдохнула она, прижимаясь лбом к его лбу, глядя прямо в глаза. — Домой? — он снова улыбнулся своей фирменной ухмылкой и удержал её за талию, не давая соскользнуть с подоконника. — Может… — Нет, Пчёлкин, домой! — перебила его Карина, решительно, но тихо, с лёгкой дрожью в голосе. — Мне действительно нужно. — Ладно, кошка, твоя взяла, — ухмыльнулся он. Он шагнул к ней, но не прикоснулся, просто навис над ней, словно огромная тень: — Но учти, ты мне должна. Карина улыбнулась, и в этой улыбке не было ни грамма невинности — только женская победа. — Учту, — кивнула она.

***

Спустя час Карина шагала по зимним московским улицам. Солнце пробивалось сквозь редкие облака, отбрасывая мягкий свет на расчищенный асфальт. Снег похрустывал под ногами, а лёгкий морозный ветерок играл с её волосами. Мысли кружились вокруг вчерашней ночи и сегодняшнего утра. О моментах с Пчёлкиным, о поцелуях, что оставили следы не только на её шее и груди, но и на душе. О том, как он проводил ладонью по её телу, как его дыхание сбивалось, когда она прикасалась к его груди. О том, как её собственный, впервые ощущённый дикий стон был заглушен его требовательным поцелуем. Как он прижимал её к себе, о его тяжёлом, собственническом взгляде, который говорил больше любых слов, и о его коротком, хриплом: «Ты моя, кошка». Она дошла до своего подъезда, толкнула тяжёлую обшарпанную дверь и вошла внутрь. Поднимаясь по ступенькам, Карина дошла до своей квартиры и, встав перед дверью, глубоко вздохнула. Вставила ключ, повернула замок — и дверь мягко открылась. Она зашла внутрь, закрывая за собой засов. — Мам, я дома! — крикнула она, стараясь придать голосу максимально беззаботный, лживо-усталый тон, и прислонилась к двери спиной, на секунду закрыв глаза и позволяя себе выдохнуть. В квартире было тихо. Из кухни, однако, доносился слабый, но аппетитный запах чего-то вкусного. Карина подошла к вешалке, аккуратно сняла пальто и повесила его, задержав взгляд на зеркале: слегка взъерошенные волосы, немного усталые глаза, но с ярким блеском. — Мамы нет, она вышла в магазин, — послышался из кухни знакомый, но лишённый всяких эмоций монотонный голос Сашки. Карина поспешно сняла сапоги и прошла на кухню, стараясь выглядеть естественно. Сашка сидел за столом, тарабаня пальцами по чашке и пронзая её взглядом насквозь. — Привет, — улыбнулась Карина, пытаясь придать голосу лёгкость. Она хотела обнять его, но Сашка не двинулся с места, лишь коротко кивнул. Брат поднял взгляд на сестру и сухо спросил: — Где была? Карина села на стул напротив него и, собирая в себе смелость, выдала почти невнятную улыбку. — У Лерки, — попыталась она сделать вид, что так оно и было, но её голос дрогнул на полуслове. — Я же звонила маме, Саш. Мы засиделись в ДК, пришли под утро, уснули сразу. — Врёшь, — сказал он без изменения тона, спокойно. — Я когда из ДК с Олей уходил, тебя там уже не было. — это была констатация очевидного. — Саш… — начала она. — И Пчёлы, кстати, тоже не было, — перебил он её коротко. Повисла минутная тишина. — Карин, лапшу маме на уши вешать будешь, а не мне. Ты у Пчёлы была? — спокойно спросил Сашка. Карина посмотрела ему прямо в глаза, перестав дышать. Отрицать было бессмысленно. — Да, Саша, я была у него, — не отнекиваясь и не извиняясь, сказала Карина. Она выпрямила спину. — И что дальше? Сашка откинулся на стуле, внимательно глядя на неё. — Да ничего дальше, — наконец сказал он. — Ладно маме соврала, чтобы не переживала, а мне-то зачем? Я же не вчера родился, Карин. Он отвёл взгляд в сторону, будто собираясь с мыслями, и медленно провёл ладонью по лицу. — Я не слепой, — сказал он уже тише. — Вижу, как он на тебя смотрит. И как ты рядом с ним… меняешься. Слова были сказаны без упрёка, но в них сквозили настороженность, тревога и некое неумение принять ситуацию. Карина сделала робкий вдох: — Ты злишься? — Пчёла мне как брат. Но это не значит, что я хочу видеть его рядом с тобой, — брат прикусил губу, будто сказав лишнее. — Только я не спрашивала твоего разрешения, Саша, — сказала она твёрдо. Он медленно кивнул, его челюсть напряглась. — Понимаю. Не спрашивала. И я, — он выдохнул, — мешать не буду. Не смогу. Молчание снова накрыло кухню. Потом он поднял взгляд, Саша пожал плечами.: — Я ж понимаю… такое бывает. Люди встречаются. Тянет их друг к другу. А если это любовь… Кто я такой, чтобы вмешиваться? Карина подняла на него глаза, прошептала: — Саша… — Но имей в виду, — Саша снова стал серьёзным, но без лишнего напряжения. — Если он тебя обидит… если хоть одну слезинку твою лишнюю увижу… — он стукнул пальцами по столу. — Я с него шкуру спущу и не посмотрю на то, что он мой друг. Ясно? Карина сглотнула и улыбнулась: — Ясно. Но пообещай мне, что без причины не станешь вмешиваться. Мои дела с Витей — это мои дела с Витей. Ясно? — Ясно, — ухмыльнулся Сашка. Карина встала, подошла к нему и обняла. Он сначала сидел неподвижно, словно проверяя её намерения… а потом всё же крепко прижал её к себе одной рукой. — Завтракать будешь? — спросил он, вернувшись к обычному тону. — Мама блинов напекла. — Не хочу, — Карина слегка отстранилась. Саша приподнял бровь, но ничего не сказал — только сделал глоток чая, внимательно глядя на неё. Карина провела ладонью по столу, словно пытаясь выровнять дыхание, и поднялась: — Я пойду к себе. Завтра учёба, реферат… Надо хоть чуть-чуть отдохнуть. Саша хмыкнул, и уголки его губ дрогнули в знакомой ухмылке: — Пчёла, значит, отдохнуть не дал? Карина закатила глаза, улыбнулась и вышла из кухни.

***

После обеда город чуть притих. Солнечный зимний день тянулся лениво, обволакивая всё мягким золотым светом. «Линкольн» Космоса уверенно катил по дороге в сторону Рижинского. Салон наполнял лёгкий запах табака и свежего воздуха, который врывался в приоткрытое окно. Пчёлкин сидел, закинув руку за подголовник, и смотрел на то, как улицы медленно меняются одна за другой. Космос молчал, но по тому, как он постукивал пальцем по рулю, было понятно — разговор назревает. — Ну давай, выкладывай, — нарушил тишину Космос. — Чё тебе выкладывать? — прищурился Пчёлкин, усмехаясь. — Как Каринка у тебя на хате оказалась, — Космос щёлкнул пальцами по рулю, чуть ухмыльнувшись. Наступила короткая пауза. Пчёлкин отвёл взгляд к окну, где мелькали заснеженные деревья, лавки и остановки. — Ты ж сам видел, как Юлька на меня вчера вешалась, — бросил он. — Ну видел… — Космос усмехнулся. — Ещё видел, как Каринка на вас дырку взглядом прожигала. Пчёлкин хмыкнул, продолжая смотреть в окно. — Ну вот… — сказал он тише. — Карина из-за ревности Юльку и отмутузила. В туалете. Хотя до последнего делала вид, что ни при чём. Космос присвистнул: — Белова… характер, мать его! Пчёлкин чуть улыбнулся уголком губ. Он не оправдывал её — просто понимал. — Я её потом на медляк позвал, поговорить хотел, — спокойно продолжил он. — А она начала юлить, врать… Я спросил прямо: «Ты ревнуешь?» Она взорвалась. Послала меня и ушла… — Он замолчал на секунду. — А дальше… ну… случилось то, что случилось. Он не договаривал — да и не надо было. Пауза и взгляд в сторону сказали всё сами за себя. — Ну согласись, ты давно этого хотел, Пчёла. Да и она тоже. Просто вы оба упёртые, — подытожил Космос. — Кос… — закатил глаза Пчёлкин. — Я серьёзно, — Космос посмотрел на друга. — Вы друг друга стоите. «Линкольн» свернул на улицу, ведущую к Рижинскому рынку. Космос припарковался почти вплотную к кирпичной стене, двигатель загудел на пониженных оборотах и стих. — Приехали, — бросил он и распахнул дверь. Громов и его шестёрки стояли под стеной: курили, разговаривали о чём-то своём. Увидев знакомый «Линкольн», они оживились. Громов щурился от дыма, медвежья ухмылка растянулась сама собой. — О, молодняк подъехал, — выдал он, подходя и протягивая руку. — Здарова. — Здарова, мужики, — кивнул Космос, крепко сжимая ладонь Громова. — Давайте сразу по делу. Разговор пошёл быстро, без лишних церемоний. Дело было привычное: товар, доли, кто кому должен, кто перегнул палку, кто не заплатил вовремя. Где надо напомнить, а где — влепить по шапке. — По сбору за неделю всё ровно. Шестой ряд скинулся вовремя, претензий нет, — проговорил Космос. — По девчонкам с цветочного: задержали на день, но разрулили. Теперь будут носить утром, как договаривались, — добавил Пчёлкин коротко, без лишних эмоций. Громов кивнул, внимательно слушая и не перебивая, а потом спросил: — Сколько там по итогу? — Вышло даже больше, чем планировали, — Космос протянул Громову свёрнутые пачки. — Без кидков, всё ровно. — Молодцы, — проговорил Громов, пересчитывая одну из купюр. — Сколько планку по сбору хочешь оставить на следующую неделю? — уточнил Пчёлкин. — Поднимайте на десять процентов. Без фанатизма, — Громов посмотрел на него чуть внимательнее, словно оценивая. Разговор подошёл к концу. Громов затянулся напоследок, медленно выдохнул и посмотрел на Космоса поверх дыма: — Слышь… Боец ваш, этот… Белый. Не собирается к нам подтягиваться? Парень толковый. Мне такие нужны. Космос хмыкнул, засунув руки в карманы: — Думает он. После той херни с Мухой у него желание куда-то влезать нет. И время не то. Голова у него другим занята. Громов медленно кивнул — понял без лишних вопросов. — Ну смотри, — сказал он, стряхнул окурок в сторону и загасил его о стену. — Для него двери всегда открыты. Если созреет — пусть подходит. С таким работать не стрёмно. Он хлопнул Космоса по плечу тяжёлой ладонью, потом — Пчёлкина. — Всё, пацаны. Рынок держите ровно. Если кто-то вякнет — сразу мне звоните. Я за вами смотрю. Попрощавшись с Громовым, Космос и Пчёлкин синхронно подошли к машине. Сев на свои места, они дождались, пока мотор мягко заведётся. Салон снова наполнился привычным запахом сигарет. — Ну чё, за Филом и к Беловым? — постучал по рулю Космос. — За Филом и к Беловым, — повторил с улыбкой Пчёлкин, поправляя рукав куртки. Машина плавно тронулась, оставляя позади шумный рынок.

***

Через несколько минут машина свернула во двор старой пятиэтажки. Под одним из подъездов стоял Фил — в тёмной куртке, с руками в карманах. Увидев «Линкольн», он шагнул вперёд. Космос притормозил, стекло медленно опустилось вниз. — Прыгай, чемпион, — в открытое окно крякнул Космос. Задняя дверь хлопнула с глухим стуком, Фил уселся на сиденье, откидываясь назад. В салоне сразу стало тесно, но Фил, привыкший к их суматохе, был в хорошем настроении. — Здорово, бизнесмены, — ухмыльнулся он. — Долго вас ждать пришлось. — Не гунди, — бросил Космос, трогаясь с места. — По делам мотались. — Куда сейчас? — спросил Фил. — К Саньке, — коротко ответил Пчёлкин. Фил перевёл взгляд на сидящего на переднем пассажирском месте Пчёлкина и ухмыльнулся. — Слышь, Пчёл, — начал Фил, хлопая его по плечу сзади, — а ты куда вчера слинял? — Дела появились, — Пчёлкин коротко усмехнулся, делая вид, что это неважно. Космос перевёл взгляд на друга, и в его глазах засветилась ирония. — Ага, как же дела! — ухмыльнулся он, вернув взгляд к дороге. — Самые срочные и самые личные дела, да, Витя? Валерка и Космос переглянулись в зеркале заднего вида. — Да чё ты его спрашиваешь? Он вчера с Каринкой того… — Космос свистнул два раза. Пчёлкин легонько ткнул кулаком в Космоса в плечо: — Заткнись, Космос. — А чего сразу «заткнись»? — Фил тут же ухватился за намёк. — Значит, я не ошибся. Ты её на медляк вывел, и через минуту — вы оба исчезли! Пчёлкин закатил глаза, но уголки губ предательски дёрнулись. Фил хлопнул ладонью по спинке сиденья: — Ты глянь на него! Вот оно чё! А я думаю, чего он сияет, как новенькая фара! Пчёлкин скосил глаза на Космоса: — Спасибо, брат. Мог бы и промолчать. — Да ладно тебе, — развёл руками Космос. — Всё равно бы спросил. Ты ж морду свою контролировать не умеешь. Валерка снова посмотрел на Пчёлкина, искренне улыбаясь: — Так у вас теперь, получается, серьёзно всё или как?. Пчёлкин уже собирался что-то ответить, но его перебил Космос: — Серьёзнее некуда! Приезжаю, значит, утром к нему домой, а там Каринка наша в его шмотках шастает. — Космос… — злобно глянул Пчёлкин на друга, но уголки губ предательски дернулись. — Ладно, не сердись ты на него, Пчёл, — улыбнулся Валерка, в его словах чувствовалась поддержка. — Хватит уже по углам прятаться и мучить друг друга. Ты же знаешь, мы будем только рады, если у вас сложится всё. Давно пора вам было разобраться.

***

Зимнее солнце уже зашло, небо окрасилось в глубокий синий цвет, а мороз окреп. Двор погрузился в сумерки, подсвеченные яркими фонарями и искрами на снегу. Возле подъезда, где жили Беловы, был припаркован тёмный «Линкольн». Чуть поодаль, в облюбованной беседке, уже сидели Космос, Фил и Пчёлкин. Они устроились вальяжно, каждый на своём месте, и что-то громко и азартно обсуждали. Шутки летели одна за другой — грубоватые, свои, понятные только им. Космос рассказывал очередную историю, активно жестикулируя и явно наслаждаясь вниманием. Пчёлкин усмехался, затягиваясь сигаретой, дым лениво растворялся в холодном воздухе. Фил в основном молчал, прислонившись плечом к стойке беседки, слушал и иногда коротко хмыкал. — Да ты прикинь, — закончил Космос, ухмыляясь, — я думал, он сейчас прямо там и ляжет! Фил усмехнулся, собираясь что-то ответить, но вдруг его взгляд зацепился за движение у подъезда. Затем кивнул в сторону: — Санька идёт. Из подъезда вышел Сашка. Руки были убраны в карманы куртки, шаги ровные, уверенные. Свет фонарей ложился на его фигуру полосами, выхватывая из сумерек лицо и тёмный силуэт, пока он направлялся прямо к беседке. Сашка шагнул под навес. Доски пола под его ботинками отозвались сухим скрипом. — Ну наконец-то! Явился, не запылился, — заторохтел Космос, поднимаясь с лавки. — Здарова, — поздоровался Сашка. Крепко пожимая руку Космосу, он потом подошёл к Филу и повернулся к Пчёлкину. Витя сидел, откинувшись на спинку лавки, с сигаретой в руках. Саша пару секунд просто смотрел на него, а потом всё-таки подал руку. Космос прищурился. Он вальяжно облокотился о перила. — А где царевну нашу потерял? — ухмыльнулся он. — Уснула она, будить не стал, — кратко ответил Сашка, не отводя глаз от Пчёлкина. Космос и Фил переглянулись. Стало ясно: Сашка в курсе всех ночных перемещений сестры. — Слышь, Сань... Мы тут сегодня на рынке тёрлись. Громов снова интересовался, — начал Космос. — Спрашивал, долго ли ты ещё в тени сидеть собираешься. Друзья принялись обсуждать дела на рынке. После Сашка вытянул из кармана пачку сигарет и достал одну, но прикуривать не спешил. Он вертел её в пальцах, глядя куда-то в темноту двора. — Ну ты сам подумай, Сань, — начал Космос. — Не самыми последними людьми будем, и бабло хорошее там водится. Поговорив ещё немного, друзья решили расходиться. Попрощавшись с Сашкой, они направились к машине. Пчёлкин поднялся с лавки, выбрасывая окурок. — Пчёл, поговорить нужно, — кинул ему вслед Сашка. Витя обернулся на выходе из беседки, глянул на друга. За Пчёлкиным обернулись и Фил с Космосом. — Подождите меня, я сейчас подойду, — обратился Пчёлкин к Космосу и Филу. Друзья развернулись и направились к «Линкольну». Пчёлкин повернулся к Саше и, сложив руки на груди, опёрся о перила беседки, понимая, о ком будет разговор. — Я не стану ходить вокруг да около, — начал Сашка. — Я в курсе, что Карина у тебя ночевала. — Раз в курсе — значит, скрывать нечего, — ответил Витя. — Она взрослая девочка, Сань. И ты сам знаешь, что это не вчера началось. — Знаю, — спокойно ответил Сашка. — Ещё знаю, что ты у нас как перекати-поле: от одной к другой бегаешь. Сегодня одна, завтра другая. Пчёлкин молчал несколько секунд, глядя на друга. Его обычная наглая ухмылка исчезла. Он оттолкнулся от перил и сделал шаг к Саше, сокращая дистанцию. — Я много в жизни косячил, — проговорил Пчёлкин, глядя в глаза другу. — И баб у меня было — не пересчитать. Да ты и сам всё прекрасно знаешь. Он на секунду замолчал. — Но не нужно из меня мудака делать, — снова заговорил он. — С Кариной всё иначе. Я сам не понял, как это вышло… Люблю её, Саня. Слышишь? Люблю. Сашка сделал паузу и посмотрел на свои руки, будто удивляясь, что они всё ещё не сжаты в кулаки. — Я ей слово дал, что вмешиваться не буду, — проговорил он. — Но если ты её обидишь, я забуду, что ты мне как брат, и тебя Пчёла из-под земли достану. — Я понял тебя, Сань, — глухо, но твёрдо ответил Витя. — Я ведь сказал уже: с ней всё по-другому. Я за неё жизнь отдам, если надо будет. — Ты лучше сделай так, чтобы она была счастлива, — Саша положил тяжёлую ладонь Вите на плечо и коротко, властно сжал его. — Иди. Пацаны заждались. — Давай, брат, — Пчёлкин пожал руку Сашке. — До завтра. — До завтра, — ответил Саша, не отпуская руки друга ещё секунду, словно закрепляя этот негласный уговор. Пчёлкин кивнул, развернулся и направился к «Линкольну». Космос, высунувшись из окна машины, что-то весело крикнул, но Витя лишь отмахнулся, усаживаясь на переднее пассажирское сиденье. Мотор взревел, и автомобиль, мигнув габаритами, выкатился со двора, оставив после себя лишь облако сизого дыма. Сашка опустился на лавку в беседке, глядя на окна своей квартиры, где тихо и мирно спала его сестра. — «Дышать он не может... Артист, хотя… ведь не соврал. По глазам видел — не соврал». — ухмыльнулся своим мыслям Саша.