"Ромашки"

тебе хватило пяти месяцев, чтобы выжить, мне хватило минуты, чтобы жить. твои извинения — абсурд, слишком, глупо, чтобы их полюбить, но ты их пишешь. вырисовываешь, выводишь каждую буковку — красивейшую ложь, посерединке, справа и сплошь. мы забываем, о том, что у каждого нож, о том, кто расходовал его во благо. и вот, закончена сказка, эпилог, ты написала мне письмо, завершая срок, срок пребывания глупых игр, чувств, улыбок, молчания, (что за бессмысленный монолог?) и чувственно. и я заплачу, изрезав полосами не лучший день, я отвечу коротко — завершая всё — загораживая плечами мигрень. я. я использовала нож во благо. устало перекатывается злоба дня по стенам. то, из чего твой текст сделан. дань не дружбе, а бесовской вине. я отвечу коротко — по делу — о самом плохом говоря, в паре строчек я раскрываю тему, в паре строчек я не знаю, что мне делать, всё возмущение коплю, и ты, как всегда, ему не внемлешь. моё возмущение — не ожидаемая реакция на (пять месяцев!), строго говоря, не ожидаемая реакция на слова, в которых ты несла ко мне милость, пожелания всего лучшего, «спасибо» за близость, и маленьким текстом в начале «мне-не-жаль» я растираю слезы по щекам. шваль. я убивала тебя ножом, тебе хватило пять месяцев, чтобы выжить, хватит бессмысленных монологов. всё равно не умеем слышать. я отвечаю чем-то хорошим и шлю к чертям. как я давно мечтала. камень упал с плеч к узорчатым горам. реки которых когда-то затопили города. в них отражение отвесных скал — наэлектризованная вода. пять месяцев — это же столько. столько. не обижайся, дорогая, на меня вот только, «оревуар, май дарлинг Freundin». 30.10.22