Сквозь сны

Течение времени будто бы остановилось в тот момент, когда Танджиро понял, что Ренгоку-сан не выживет после сражения с наглым, странным демоном, назвавшимся Аказой. Все в нем сначала просто трепетало от счастья, когда никто из поезда не пострадал, и все это было заслугой невероятного пламенного столпа, он с трудом сдерживал слезы от счастья, что выступали на его алых глазах, затмевая всю боль в теле, и восхищение огненным огоньком бурлило по его венам, когда он смотрел на этого потрясающего доброго человека, сильного и благородного воина, на которого он хотел равняться и к которому странным трепетом влекло его душу. Все, что он хотел в тот момент — крепко обнять, прижаться к нему, ощутить это покровительство, которое он так неловко предложил ему, и насытиться им, и общаться, общаться, общаться. Хотелось проводить с ним время, путешествовать вместе, сражаться и обучаться у него, слушать его интересные истории о его странствиях и похождениях, переписываться с ним, когда бы они были в разлуке, и с нетерпением ждать каждой встречи, чтобы увидеть его искреннюю улыбку с искрящимися от любви к всему миру глазами. Как все могло обернуться так, что все его надежды рухнули в один миг.? «Ренгоку-сан, Ренгоку-сан, Ренгоку-сан, как же все так произошло? Почему именно с таким человеком, как вы, такое случилось? Почему, как только я встретил вас и так плотно пропитался вами и вашими мыслями, вы уходите от меня? Оставляете меня и всех тех, кто так сильно вас любит и уважает? Это несправедливо! Это несправедливо! Это так… Несправедливо!» Слезы катились по его щекам, когда он смотрел на пропитанное кровью тело, на смертельные раны, что оставил Аказа, на глаз, из которого текла кровь. Хотелось повернуть время вспять, что-нибудь сделать, чтобы как-то отсрочить момент его кончины, даже если на это пришлось бы пожертвовать чем-то своим, сокровенным, Танджиро бы без лишних слов и мыслей сделал бы это. Только если бы только это было возможно. Его нежная улыбка, когда он кричал вслед Аказе, мгновенно остановила его поглощающий гнев, полностью обезоружила его и странным образом успокоила, когда они сели поговорить. Точнее, когда Танджиро сам еле дошел к нему. «Если ты умрешь, это будет мое поражение», — с гордостью в голосе сказал Ренгоку, и сердце снова и снова обливалось слезами горя. Слезами горя от скорой потери кого-то близкого, родного, дорогого. Он говорил ему важные вещи о его дальнейшем пути, но слушать удавалось с трудом, поскольку слезы ручьем катились по его щекам, из его рта то и дело вырывались слова: «Пожалуйста, помогите себе. Закройте раны. Помогите себе.» Но Ренгоку терпеливо остановил поток льющихся горестных слов, сказав о том, что он скоро умрет, и будет говорить до тех пор, пока его сердце не остановится. «Я буду говорить с тобой, пока мое сердце не остановится.» Ох, как же страшно. Как же больно. Как же невыносимо ему терять его. Чувствовать, что он, как песок, с каждой секундой ускользает из его пальцев, и он совершенно ничего не может с этим поделать. Только слушать, внимать каждому его слову, повиноваться его железной воле. Жить с высоко поднятой головой — наказание, когда ты видишь, что из-за того, что ты был недостаточно силен, умирает кто-то, кого ты должен был защищать. Кого хотелось защитить, и быть ему поддержкой и опорой. Он ненавидел себя за то, что был недостаточно силен, и все случилось именно таким образом. Когда сердце Ренгоку-сана остановилось, Танджиро остро почувствовал, что вместе со своими стремлениями, целями и ожиданиями столп пламени невольно отдал ему и его. И с огромнейшим чувством вины мальчик невольно ответил на это подаяние взаимностью. «Я люблю вас.» — М? Ты что-то сказал, Танджиро, мальчик мой? — отдаленно послышалось до ушей. Послышался громкий смех и гомон всего класса, и Танджиро резко припрыгнул от того, что внезапно проснулся. Его глаза в непонимании заморгали и он начал недоумевающе оглядываться по сторонам, на своих одноклассников, которые смеялись и весело шушукались между собой, странно посматривая на него. Рядом стоял Ренгоку-сан, его учитель истории, прямо у его парты, и пронзительно смотрел на него своими чарующими золотыми глазами, улыбаясь в его обычной манере. — Наконец-то ты проснулся, — с обезоруживающей улыбкой сказал он, — но старайся лучше высыпаться дома, хорошо? — А., да, — все еще будто в каком-то трансе ответил Танджиро, все еще смотря на своего учителя влюбленным взглядом. Только когда он осознал, что проспал весь урок и проснулся от того, что признался своему учителю в любви, он понял, почему все так странно смеялись над ним и шушукались между собой. Почувствовав невероятный стыд, Танджиро мгновенно покраснел с головы до пят и даже задрожал от невероятного волнения. — Э-э-т-то не то, что вы подумали.! — со страхом в голосе сказал он, отрицательно замахав руками, — я п-просто перетрудился в пекарне, и вот.! Пожалуйста, извините за это недоразумение! — Понимаю, поэтому тебе нужно больше отдыхать, — продолжая все так же пристально смотреть на него своим пронзительным взглядом, проговорил учитель, — у тебя уже круги под глазами. Ренгоку похлопал Танджиро по плечу, и прозвенел звонок, означавший конец урока. Народ засобирался, и парень начал стремительно собираться тоже, стараясь не выронить ничего из своих неловких, покрасневших от смущения рук, периодически поглядывая на стоявшего у доски учителя, подготавливающего следующий урок. Присмотревшись получше, Танджиро заметил, что у учителя Ренгоку так же еле заметные круги под глазами и весьма усталый, заспанный вид. В последнее время Ренгоку тоже не высыпается.