Сквозь сны

— Ахахах, ну ты и даешь, Танджиро! — звонко рассмеялся блондин, поймавший задумчивого парня, идущего на следующий урок по искусству. Танджиро, прищурив глаза, сонно покачал головой, после чего встряхнул шоколадными, вьющимися волосами, пытаясь очнуться от послевкусия сна. Что-то сладкое так и падало на его губы, когда он вспоминал отчетливое лицо своего историка, чьи нежные глаза иголками щекотали ему сердце. В том сне учитель Ренгоку был таким близким, нежным, будто проходящим сквозь все его внутренние барьеры, словно призрак, и одновременно таким ощутимым, до боли жадным к его вниманию. Конечно, ведь то были его последние минуты жизни в том сне. Странно, но так приятно от того, что его юношеская фантазия рисует ему такие красочные сны. Что поделать — период взросления, он такой. Хоть что может в голову ударить, и хоть кто может присниться. — Пожалуйста, давай не будем об этом, — улыбнулся Танджиро своему другу, скорее всего, из вежливости, ибо его глубокий малиновый взгляд был вообще в другом месте. Где-то далеко-далеко. Блондин, именуемый Зеницу Агацума, решил тактично замолчать, беспокоясь за друга, и просто решил идти рядом с ним по оживленному светлому коридору. В последнее время он стал замечать, что его вечно сонного приятеля все чаще затягивает что-то непонятное, странное, и это немного пугало. Танджиро вообще являлся ярым фанатом сна в любом месте и в любое время, но кажется, с течением времени это стало превращаться во что-то нездоровое, что ли. — Слушай, а может у тебя вообще депрессия? — приложил Агацума руку к подбородку, заходя за молчаливым Танджиро, — Все-таки, сколько можно спать, да еще и так крепко… — Это меня самого беспокоит, — вздохнул парень, — Ну, может, это так проявляется мой пубертатный период, кто знает. «Шта?!» — искривился Зеницу, — «У тебя это так поздно?! Да фиг с ним, если поздно, почему тебе снится какой-то мужик?!» Танджиро опять выпал из реальности и молча сел за свой мольберт в художественном классе, пока другие старшекурсники не набежали после обеда и не заняли его любимое место у окна, из которого дул приятный весенний ветерок, кружа в воздухе цветущие листья сакуры. Учитель Тенген всегда опаздывал, не важно, с какого часу у него начинались уроки, так что парень всегда надеялся на это время, чтобы, так сказать, в полном состоянии покоя попинать балду и насладиться бездельем. Сам не понимая, откуда у него такая неприязнь к непредвиденной беготне, суете, и дневному сну, парень старался никогда и нигде не опаздывать, и выходить заведомо раньше, чтобы в спокойном темпе дойти до какого-либо мероприятия, да и засыпать старался рано, что не всегда получалось. Всегда было какое-то ощущение того, что ночью он спать не должен, к тому же, у него с рождения была такая проблема, что обычно его ночной сон был крепче, чем у других людей, и ему действительно было трудно проснуться, а сейчас, с началом половозрелости, это стало еще тяжелее. В большей степени все это было из-за слишком ярких снов, постепенно становившихся ему милее реальности. Вот, например, последний сон — вообще был отвал всего. Влюбленность после пробуждения так и не прошла, руки потели от волнения, и хотелось до потемнения в глазах смаковать нежный взгляд золотых глаз сильнейшего воина, дотронуться до его лица в момент смерти, и насладиться его нетронутыми губами, ощутить, как сильно напряжены его мыщцы, и как они сильно чувствуются сквозь его темный костюм. Танджиро откинулся на спинку стула, чувствуя, как тепло разливается по его телу, и как реалистично ощущается придуманный ему поцелуй на его губах, как отчетливо щекочат его лицо мягкие золотистые волосы. В какой-то миг очень сильно подул ветер, и парень открыл свои глаза, отчетливо ощущая стоящее к нему тело, пахнущее солнцем, и как мягкость чужих губ медленно покидает его лицо, и кто-то очень осторожный, нежный остраняется. Страх поразил его, но тут же ушел, когда он почувствовал твердую решимость в своих ногах, и то, как сейчас сильно горит его тело от прикосновения этого человека. В алых глазах появилось отражение мужчины, медленно отстранившегося от него, в темном кимоно с ярким огненным принтом. На его лице зияла удивительной красоты улыбка. Один из его глаз был прикрыт черной повязкой, видимо, от последнего боя с Аказой. — Ренгоку-сан, — слетело с губ юноши. — М? — улыбнувшись, откликнулся мужчина, после чего поднял голову к небу, чтобы насладиться лепестками сакуры. — Я до сих пор не могу поверить в то…что вам удалось выжить в той схватке, — с грустью в голосе проговорил Танджиро, чувствуя, как что-то сзади него, давящее на спину, шевелится. Он успокаивающе постучал по маленькому коробу. — Я тоже, Камадо, мальчик мой, — ответил Ренгоку, — но знаешь, прикосновения к тебе сейчас очень помогают мне ощущать себя живым. — П-правда? — чувствуя, как щеки наливаются кровью, спросил Танджиро. И в этот момент спящее тело, полностью обмякшее на стуле в кабинете рисования, задрожало. Это сон, но как же ярко и отчетливо сейчас Танджиро ощущал в своем теле присутсвие прошлого человека, когда-то жившего в нем. Влюбленного, очень сильного, и совсем растворившегося в чувствах. Он отчетливо ощущал, что в нем сейчас будто кто-то есть, где-то глубоко в его душе, и этот кто-то жадно вытесняет его силой своей души, и он совершенно не может пошевелиться. Страх заполняет все его нутро, но он не может освободиться, цепи будто сковывают его, и все что ему сейчас остается — это в полной мере ощущать, как этот кто-то другой в нем податливо принимает прикосновения своего любовника. Ощущение того, что Танджиро сейчас ощущает себя одновременно в двух местах, дезориентирует, он пытается сопротивляться этому ощущению, но пытливые руки тянут его в другую реальность с новой силой и он снова открывает свои глаза, но уже в другом человеке, в другом теле, в другом времени. — Ты точно уверен? — принимая его объятия, пристально смотрит в его пьяненные глаза Ренгоку, и Танджиро сам тянется к нему за новым поцелуем, жадко смакуя его губы своим губами. Сейчас они находятся в секретном поместье семьи Ренгоку, куда его принудительно направил восстанавливаться глава столпов, приказав держать в секрете то, что он живой, и Танджиро направился к нему после убийства одного из демонов отдохнуть. Юноша чувствует, как подкашиваются его ноги, когда большие руки Кеджиро горячо проходятся по его талии и останавливаются на его заднице, грубо сжимая ее. Из его губ доносится протяжный сладкий выдох, и он в нетерпении кивает, обволакивая шею Ренгоку-сана своими руками. Весенний ветер щекочет его горячее лицо, вынуждая вдыхать сладкие запахи сакуры в купе со своим неконтролируемым возбуждением. Парень кое-как сопротиволяется тому, чтобы не забыть, что они находятся в саду сейчас, и верным решением было бы пойти сейчас в поместье, в покои Ренгоку, и за закрытыми дверями его покоев оставить всех своих внутренних демонов, поставить ящик с сестрой в отдаленное от него место, и наслаждаться, наслаждаться, наслаждаться его обнаженным телом, его шрамами, запускать руки в его длинные волосы, но все на этот раз идет не по плану, и вернуть себе рассудительность никак не получается. Он в спешке позволяет стянуть с себя Незуко, с надеждой думая о том, что она сейчас крепко спит, и позволяет зажать себя между необъятным стволом величественного дерева, вплотную прижавшись к нему спиной. Ренгоку наклоняется к его шее и проходится по ней от уха до ключиц горячим языком, и Танджиро вздрагивает от наслаждения, выпуская из себя протяжный стон. Он послушно, с интересом наблюдает за тем, как руки Кеджиро гуляют по его телу, и постепенно расстегивают его черную форму охотника за демонами, оголяя грудь и торс, и как он опускается все ниже, к тому самому возбужденному месту, при этом жадно гладя его шершавыми от постоянного держания катаны руками. Танджиро с густым смущением позволяет припустить с себя штаны, стыдливо смотря куда-то в сторону, и восторженно ахает, когда чувствует свой членв горячем рту Ренгоку-сана. Это далеко не самый первый раз у них, когда они занимаются любовью, но юноше всегда так же сложно переносить горячность Кеджиро в постели, его ненасытность и бесстыдство, как и в первый раз. Он и не думал, что огненный столп будет огенным во всех своих пониманиях. Парень приглушенно постанывал от удовольствя, ощущая настойчивые движения Ренгоку-сана языком, и изо всех сил старался не кончить раньше времени, чтобы наполную насладиться его членом внутри себя, но его наставник был слишком хорош в минете, чтобы его планы сбылись, поэтому спустя некоторое время Танджиро громко кончил, заполнив рот Кеджиро горячей спермой, во время оргазма полностью потеряв контроль над собой. Только отойдя от невероятных ощущений, он осознал, что все это время крепко держал Ренгоку за волосы, прижав его голову к своему члену до самого основания. Сквозь пелену ощущений он слышал звуки глотания, но никак не мог отпустить мягкие волосы из своих рук, поэтому, когда Ренгоку-сан освободился, он с неким поощрением посмотрел на Танджиро, после чего поднялся с колен. Когда он поднимался, юноша мог полюбоваться его полуголым видом, широкими плечами и изящными ключицами, капельками пота, стекающими по его мощной груди, выступающей из-под раскрытого кимоно, державшегося на одном крепко повязанном на талии поясе. Вытерев рот тыльной стороной ладони, Ренгоку улыбнулся Танджиро лисьей улыбкой, и показал пальцем круговое движение, от чего парень вновь крепко побагровел от смущения, но покорно повернулся к нему задом, облокотившись руками о дерево. Он бы солгал самому себе, если бы сказал, что не хотел бы увидеть, какое лицо у Ренгоку-сана, когда он входит в него, но даже у Ренгоку-сана есть вещи, которых он стесняется, и предпочитает отводить свои глаза, когда вставляет Танджиро, но мальчишка все равно умудряется как-то улучить этот момент, так что и в этот раз у него получилось поймать Кеджиро в свои сети. «Пожалуйста, поцелуйте меня во время этого.,» — повернувшись к его лицу, прошептал юноша, и Ренгоку тут же исполнил его просьбу, подхватив его губы своими, когда вставлял ему. Ноги Танджиро подкосились от приятного ощущения заполненности и пульсирования, но он устоял на них, смотря влюбленнымми прикрытыми глазами в глаза Кеджиро. Он в один момент смог увидеть и почувствовать, как сильно его учитель желает его, и это ударом молнии прошлось по его телу, прошлось колкими мурашками, вынуждая чуть ли не упасть, но Кеджиро крепко держал его за бедра, что обесопасило его от падения. После этого парень практически вцепился в сакуру, чувствуя глубокие, ритмичные толчки в себе, и не жалел голоса, наслаждаясь каждым ритмичным погружением. Его ноги подрагивали от того, насколько ему было хорошо, и он с прикрытыми глазами и ртом ловил нереальный кайф от того, как мощно Кеджиро двигался в нем. Танджиро прерывисто постанывал, когда Ренгоку касался его напряженных сосков и груди, и поворачивался к нему каждый раз, когда хотел поцелуя, в чем Кеджиро ему никогда не отказывал. Их языки соприкасались с друг другом, и Танджиро отчетливо почувствовал в это время, как оргазм подступает к нему с каждым размашистым толчком Кеджиро, он дрожал и глотал воздух ртом, казавшимся ему горячим в перерывах между поцелуями, и, не удержавсись на ногах, он медленно опустился вместе с возвышающемся над ним Ренгоку, встав на четвереньки. Он прогнулся в спине, ощущая, как сильно начинает пульсировать в нем член Ренгоку, и, положив свои руки на руки Кеджиро, крепко сжимающие его задницу, вцепился в них, чтобы не позволить ему вынуть. «В меня.,» — дрожащий в предоргазменном состоянии простонал Танджиро, — «прошу, спустите в меня.» Ренгоку-сан, глотая воздух, казавшейся кипятком, покорно кивнул, и, схватив парня за волосы, повернул его голову к себе, чтобы похоронить свой рык от испытанного оргазма внутри его рта, и Танджиро с повиновением принял это все, дрожа всем телом, и в особенности — задницей. Он дрожал всем телом, сладко принимая сперму в себя, и казалось, все это время кончал задницей, пока все накопившееся за ночь в Ренгоку вливалось в него, приятно обжигая все внутри. — Не надо было этого делать внутрь, — задыхаясь, пробормотал Ренгоку, все еще находясь внутри Танджиро, продолжающего сжиматься и тяжело дышать. — Нет, мне нравится, — довольно прикрыв глаза, прошептал юноша, и напряженно ахнул, когда почувствовал, как Кеджиро вытащил, после чего поджал ноги, все еще будто ощущая Ренгоку в себе. Юноша повернулся и лег на спину, облегченно развалившись на зеленой шелковистой траве. Из одежды на нем было только промокшее насквозь кимоно с его любимым черно-зеленым принтом, все остальное лежало в пределах видимости у ствола сакуры, под листьями которой влюбленные уютно расположились, скрываясь от жарящего их тела солнца. Ренгоку в это время поправлял свое кимоно, пытаясь вернуть ему аккуратный, опрятный вид, но оно так же было все насквозь мокрое после достаточно долгого полового акта, и все же, столп никак не мог себе позволить выглядеть непотребно перед своим учеником, которого сейчас это мало беспокоило. — Ренгоку-сан, — обратил его внимание на себя Танджиро, и мужчина, делая завершающие штрихи с поясом, внимательно окатил его взглядом. — Да? — Давайте поедим токояки, — ощущая забавное журчание в голове, промямлил он, и Кеджиро рассмеялся. Он протянул руку юноше, и только когда их руки соприкоснулись, парень тут же оказался у него на руках. Нежные глаза Ренгоку обволокли тело Танджиро, и он вновь опьянел, наблюдая за тем, как его длинные золотые волосы целует солнце, и с колкой болью в сердце зарылся в них, чувствуя запах пота и накопившейся усталости. «Но сначала нам нужно принять ванну, юный Камадо!» — с улыбкой понес его он в поместье, не забыв прихватить вместе с юношей ящик с его сестрой и другими вещами. И только после просмотренного, испытанного, Танджиро открыл свои глаза, но уже — в своем теле, ощущая, как все его тело болит от онемения. На его удивление, он не был в кабинете рисования, а находился под белым одеялом в медицинском кабинете школы. Что-то в его руке резко дернулось, и в полном недоумении старшеклассник увидел, как все это время держит в своих руках чужую, большую руку. «Не мог бы ты отпустить?» — вежливо донеслось до его ушей, и юноша в полном для себя шоке увидел сидящего перед собой классного руководителя, и по совместительству — учителя истории, Ренгоку-сана. Мужчина пристально смотрел в глаза парню, и тот почувствовал, насколько же ему неудобно на самом деле сейчас. Учитель, явно выражая недоумение, непонимание, и в то же время всепоглощающее волнение, пожирал его каменным, неподвижным взглядом. Заметив, что на улице уже темным-темно, Камадо в страхе приподнялся с кровати с ощущением полной потерянности себя. Сколько прошло времени?! Он что, все это время беспробудно спал?! «Твоя мама уже скоро будет,» — качая головой, произнес Ренгоку, и опустил голову, устало потирая глаза, после чего напряженно выпрямился и снова пристально посмотрел в глаза все еще находящемуся в шоке парню. «А пока, я хотел бы прояснить, что с тобой происходит, Танджиро», — смотря на наручные часы, произнес он. И Камадо с каждым своим вздохом ощутил, как жестокая реальность начинает возвращать его в реальную жизнь.