1
25 мая 2022 г., 23:35
***
Силко начал приходить в себя, когда его сильно встряхнуло, голова и плечи стукнулись о твердую поверхность пола, на котором он лежал. Мышцы одеревенели, челюсть и зубы отчего-то болезненно ныли. Он чувствовал себя пьяным, хотя это было исключено, потому что он не напивался уже много лет. Максимум, что Силко себе позволял, так это пару бокалов, но никогда не столько, чтобы свалиться с ног. Он потряс головой, пытаясь избавиться от туманной пелены, окутавшей его, и понять, куда попал. Руки были связаны впереди, а вот ногам не так повезло. Одну лодыжку охватывала веревка, привязанная к стене, и, судя по первой же попытке освободиться, не очень длинная. Силко кое-как приподнялся на одном колене, опираясь на связанные запястья, а затем все пространство содрогнулось, и его швырнуло обратно. Он застонал, и его затуманенный разум наконец смог осознать всю серьезность положения, в котором он оказался. Он был в багажнике машины, рот заткнули чем-то твердым и круглым, и он не имел ни малейшей идеи, кто нахрен его похитил. Последнее, что отпечаталось в его мозгу, так это как он охотился в своих любимых угодьях, в ночном клубе под названием "Последняя Капля". Он даже выбрал себе жертву и уже больше часа наблюдал за тем, как наркоторговец подзывает завсегдатаев клуба к себе в дальнюю кабинку. Лениво потягивая виски, краем глаза Силко следил за тем, кто наливает ему и откуда принесли бутылку, все как обычно. Так что... Остаток ночи ускользал от него, как если бы он попытался схватить дым голыми руками. Сплошные странные провалы, и Силко никак не мог припомнить, чтобы убивал Финна... Внезапно ночную тишину дороги пронзила полицейская сирена. Мгновением позже Силко встряхнуло и прижало к дверце багажника — судя по всему, похититель решил надавить на газ и уйти от погони. От этого резкого движения Силко замутило, и он стиснул зубы, сдерживая тошноту. Перевернулся набок, прислушиваясь как мог. Одурманенный разум пытался утащить его обратно, в вязкую бездну сна, но если бы ему это удалось, Силко бы уже навряд ли очнулся. Что-то металлическое застучало о стенку багажника, как если бы из окна швырнули горсть монет. А секундой позже послышался весьма характерный визг машины, которую занесло на асфальте. Сирена звучала все тише и тише, дальше и дальше, пока не осталось лишь мерное урчание двигателя в ночной тишине. Против его воли Силко отключился, теряя счет времени, и пришел в себя, когда машина замедлила ход, а затем резко куда-то свернула. От удара головой о дальнюю стенку багажника его спасла привязанная лодыжка. Наконец они остановились, двигатель заглох и наступила кромешная тишина. Силко медленно дышал через нос, успокаивая бешено колотящееся сердце и пытаясь заставить все, что было в его теле, работать, пока прислушивался к звукам снаружи — его похититель вышел из машины и направился куда-то прочь. А еще негромко говорил — судя по тональности голоса это была женщина или мальчик. Силко слышал и другие звуки, но не мог понять, что за они. Зачем его хотели убить? Похититель явно должен был знать, чем он занимается в свое свободное время, ведь никому в голову не придет похищать преподавателя старшей школы. Либо — если это и была его идея — он мигом пожалеет о своем выборе, понадеявшись на легкую добычу. Рев заводящегося двигателя другой машины наполнил тишину ночи, и шаги вернулись обратно, к первой машине. Такое ощущение, будто кто-то таскал вещи туда-обратно, перекладывая из одной машины в другую. Хлопнула дверца багажника, и его похититель остановился рядом. Вот он, момент. Силко заставил медленно приходящее в себя тело расслабиться, пытаясь прикинуться более слабым и беспомощным, чем был на самом деле. Выбраться живым из этого безумия ему могла помочь лишь внезапность. Багажник потянули наверх, и на Силко обрушился яркий свет, слепя здоровый глаз и ввинчиваясь прямиком в мозг. Он глухо застонал от боли, зажмуриваясь, но остался лежать на спине. Неподвижный и слабый — каким и хотел казаться. — О, ты наконец очнулся! — раздался голос, который он меньше всего ожидал сейчас услышать. Голос, который Силко прекрасно знал. Шок захлестнул его и без того оцепеневший разум, Силко моргнул, уставившись на девочку-подростка, нависшую над ним. Джинкс выключила фонарик на своем телефоне и сунула его в карман толстовки. Она смотрела на него с ухмылкой, которая просто-таки источала удовлетворение. Его любимая ученица нагнулась над багажником, облокачиваясь всем своим телом на его бедра, чтобы развязать его лодыжку. Желание борьбы, которую Силко планировал начать, угасало, смятение и что-то еще — странное незнакомое ощущение — стиснуло ребра и обожгло нутро. Он... он не мог ударить Джинкс по лицу. Тело против его воли расслабилось еще больше, хотя инстинкт выживания вопил, что нужно сражаться за свободу. Силко всегда чувствовал себя комфортно рядом с Джинкс, с самого первого дня их встречи в классе. Это было даже странно и обескураживающе, насколько непринужденно им было находиться рядом. Ну... непринужденно ровно настолько, насколько позволяло сексуальное напряжение между ними, такое плотное, хоть топор вешай. Он наблюдал за тем, как она закончила отвязывать его лодыжку, обхватила его запястья и принялась вытаскивать Силко из багажника. — Вот так, полегоньку, — пробормотала она, и подняла его связанные руки так, чтобы они скользнули ей за голову и обхватили ее шею. Она обвила руками его худое тело и помогла выбраться из машины. Сейчас! Ну же, сделай это сейчас! И это было бы так просто, одно крепкое и быстрое сжатие, и ее тонкая хрупкая шейка попросту сломается. Был бы это кто-то другой, Силко не стал бы колебаться. Джинкс отступила назад от машины вместе с ним, удерживая большую часть его веса на себе. Даже после того, как они остановились, она никак не хотела отпускать его, продолжая обнимать, уткнувшись лицом в его грудь. Да этого момента они никогда не были так близки. Тепло ее тела, прильнувшего к нему, отвлекало. — Джинкс, — попытался он сказать, но из-за кляпа во рту вышло совсем непонятно. Она улыбнулась в ответ на его жалкие попытки: — М-м-м, что ты сказал? Если не собираешься говорить четко, лучше вообще не утруждайся.. Последнее предложение она произнесла более низким, хрипловатым тоном, передразнивая, и Силко узнал его собственные слова, которые сказал ей же в прошлый четверг на уроке. Он сузил глаз и уставился на нее. Попытался возразить, но из-за кляпа добился лишь того, что челюсть и зубы заныли с новой силой. У девчонки хватило наглости захихикать в ответ на его злость, и она прикусила нижнюю губу своими идеальными жемчужно-белыми зубами. — Наконец ты весь мой... — пропела она, хрипловатым интимным тоном. Силко уставился на нее мутным, все еще одурманенным взглядом. Тело и разум поддавались тому яду, что бродил по венам, а онемевшие пальцы зацепились за край ее толстовки, когда он наклонился вперед. — Упс! — Джинкс отступила назад, чтобы лучше устоять под тяжестью его веса. — Не волнуйся, Силли, — она потянулась к его лицу и рукавом стерла струйку слюны с его подбородка. — Пара минут, и я дам тебе вздремнуть в более удобном месте. Но сперва... — она снова вытащила свой телефон и повернула так, чтобы задняя камера была направлена на них. Джинкс прижалась щекой к его плечу и наклонила его голову так, чтобы та прислонилась к ее макушке, а затем щелкнула вспышка. Силко вздрогнул от света, и его и без того пульсирующая от боли голова заныла еще больше. Он застонал и отвернулся в сторону. Джинкс только хмыкнула, но куда больше ее занимало то, как вышло селфи. — Силко, смотри! Мы выглядим так мило...! Силко сморгнул, прогоняя пляшущие точки прочь, и посмотрел на фотографию на треснувшем экране. Увиденное заставило кровь яростно забурлить в жилах. На нем был все тот же костюм, что и в клубе, только без пальто. Красную рубашку и черные брюки испачкало грязью от багажника, жилету досталось не меньше. Его руки по-прежнему лежали на плечах Джинкс, но из-за угла камеры не было видно веревок, которыми были стиснуты его запястья. Казалось, что они с нею просто обнимаются. Она же была в безразмерной толстовке лососевого цвета, каких-то драных во всех возможных местах джинсах, высоких ботинках, без которых Джинкс никуда не выходила. Капюшон закрывал большую часть синих волос. Его же собственные волосы растрепались, свисая прядками на лоб, консилер смазался с кожи поврежденного глаза, но что больше всего взбесило Силко, так это ярко-красный шарик кляпа во рту и то, каким жалким и слабым он выглядел по милости одной мелкой девчонки. Силко повернул голову, пытаясь испепелить взглядом соплячку, из-за которой он выглядел словно двухнедельный утопленник, вытащенный из воды, и увидел, что она уже пялится на него. Джинкс уставилась на него, широко открыв глаза, так близко к нему, что он мог различить крапинки в синих радужках. Ее улыбка так и не сошла с ее губ, но сменилась с задорной на самодовольную. Как будто она гордилась тем, до чего его довела. Неужели та химия, которая, как Силко думал, была между ними, все это время существовала лишь в его воображении? Неужели она действительно ценила его меньше, чем всех остальных? Однажды Джинкс сказала ему, что он был единственным, кого она уважала. Единственным, с кем ей было приятно находиться рядом. Очевидно же — все это ложь. Гнев, пылающий глубоко в груди, превратился в нечто, чего Силко не чувствовал уже много лет. В раскаленное добела ощущение предательства. Его онемевшие пальцы дернулись, желая утопить мир в насилии, и Силко заставил тяжелые конечности слушаться его разума. Он зарычал сквозь кляп, поднимая руки и выставляя их перед Джинкс. Пальцы сами потянулись к ее горлу, но Джинкс с легкостью отвела их в сторону, поднимаясь на цыпочки и оставляя поцелуй на кончике его носа. — Попридержи коней, преп. Для этого еще будет куча времени. А пока... — она прижалась к нему, запустила руки в его волосы, дергая с силой, чтобы обнажить его горло. Его сердце невольно забилось изо всех сил, прогоняя наркотик по всему телу. Горло было его слабым местом — спасибо попытке удушить его и утопить. Силко думал, что знает Джинкс, считал ее бедным никем не понятым ребенком с признаками психической нестабильности, ребенком, который просто хотел, чтобы мир принял его таким, какой есть, хотел быть полезным, нужным. В итоге змею поймал волк, который только прикидывался бедной овечкой, и этот волк уже обнажил клыки. Губы Джинкс прижались к его горлу, оставляя влажный поцелуй, и Силко подпрыгнул бы от удивления, не чувствуй он себя так, словно к ногам привязали гири. Что-то влажное, теплое прогулялось по впадине его горла, очертило круг вокруг кадыка и поднялось к челюсти. Силко вело от ее внимания, обжигающее тепло распространилось по телу, пока Джинкс оставляла дорожку из поцелуев к его подбородку. Она снова наклонила его голову, оказываясь так близко, что кончик его заостренного длинного носа столкнулся с ее курносым. Джинкс с наслаждением наблюдала за его растерянным, одурманенным видом. Наконец она издала короткий смешок и поцеловала шарик между его зубами в псевдо-поцелуе. — ... сладкий поцелуй на ночь, — прошептала она, и в ее обычно одержимом взгляде появилось нечто мягкое. Джинкс медленно повела его ко второй машине, и его еще более податливое тело с готовностью последовало за ней. Силко понятия не имел, как воспринимать происходящее. Как и тогда, когда он вел у нее урок, она превращала мир в хаос по щелчку пальцев. Сейчас он был в куда большей опасности, но старое уставшее тело поддалось напору чувств, которых не испытывало уже пару десятилетий. Даже шлюхи не заставляли его чувствовать себя таким желанным и ценным, как это получилось у Джинкс минуту назад, а ведь им платили, чтобы все казалось реальным. Как и тогда, когда она впервые открыла багажник, ему внезапно показалось, что с ней он в безопасности. Силко медленно моргнул, задумываясь, почему ему внезапно стало легко расстаться с жизнью.***
Когда Силко снова открыл глаза, все, что он мог видеть, была обивка автомобильного сидения. Он не помнил, как снова задремал; приглядевшись, он увидел, что лежит на заднем сиденье машины со связанными спереди руками. Голова удобно покоилась на чем-то вроде подушки, а поверх Джинкс накинула покрывало. Короткие волоски на затылке щекотала ткань. Он слышал, как Джинкс напевает что-то с водительского сидения, и если бы не был таким уставшим, то побеспокоился бы, доберутся ли они до места назначения в целости и сохранности. Силко точно помнил, что еще вчера она чуть не подрезала нескольких своих одноклассников на старой раздолбанной машине, на которой обычно ездила в школу. Сложно было сейчас сказать, та ли это машина, или на той они ехали в начале. Силко был вымотан больше, чем когда либо в жизни, он чувствовал это. И все же, попытался отогнать подступающую усталость. У него до сих пор не было ни малейшей идеи, зачем он понадобился Джинкс, и вряд ли стоило ожидать лучшего. Силко прекрасно понимал, что не был привлекательным мужчиной, так что ее недавние действия не имели ничего общего с мотивом. Зная, насколько жестокой она может быть, он мог представить лишь, что она хочет над ним поиздеваться. И тут, как в каком-то гребаном дежавю, тишину поездки оборвала полицейская сирена, мигающие красные и синие огоньки тускло блеснули над спинкой заднего сидения. — Мать твою, да ладно, — зашипела Джинкс, бросая взгляд в зеркало заднего вида. — И сколько еще ебучих копов шляются в этой глуши? Она не ускорилась, как раньше, несмотря на сердитое бормотание, а начала постепенно замедлять ход и съезжать на обочину. Они были за городом? Куда она его везла? Свет фар оказался слишком ярким, особенно для его пульсирующей болью головы. Силко попытался что-то сказать ей, но только захлебнулся слюной из-за кляпа. Джинкс обернулась через плечо: — Не волнуйся, Силли. Я их прогоню, и нам больше никто не помешает. Она перегнулась через консоль посередине сидений и принялась копаться в бардачке, выуживая оттуда бумаги и кошелек. Шаги послышались совсем рядом, и Силко изо всех сил старался выглянуть через натянутое на лицо одеяло и увидеть полицейского, который подошел к окну. — Вечера доброго, мэм, — тон молодого копа был официальным и весьма серьезным. — И вам добренького, офицер! — защебетала Джинкс, и Силко удивленно поднял бровь от внезапного деревенского акцента, прорезавшегося в ее голосе. Что она задумала? — Вы знаете, почему я остановил вас сегодня вечером? — спросил коп, но его голос значительно потеплел. — Неа. — Ваша правая задняя фара разбита. — Что, правда? Ой, как так-то... Спасибочки, что сказали, я обязательно попрошу папочку разобраться с этим. Если бы Силко не знал ее уже несколько месяцев, то поверил бы, что она тоже из глуши. Фальшивый акцент был достаточно отчетливым, но таким, чтобы казалось, будто Джинкс пытается от него избавиться, а не прикидывается. Коп попросил права, и Джинкс тут же передала ему их и остальные бумаги. Возможно, эта машина все же принадлежала ей. Шаги удалились, Джинкс с облегчением вздохнула, и Силко услышал, как она постукивает ногтями по рулю. — Заткнись! — прошептала она. Ему сперва показалось, что это относится к нему, но потом Силко вспомнил, что это скорей всего был один из тех голосов, что портили ее жизнь каждый день. Однажды она призналась ему — в тот день Джинкс была особенно невыносима, и пришлось оставить ее после занятий. Несмотря на то, что его раздражал тот факт, что из-за ее поведения придется отложить кое-какие свои проекты, Силко спокойно и терпеливо сидел рядом с нею, пока она не рассказала, что накануне у нее закончились таблетки, которые можно было достать только по рецепту, и что еще больше ее напрягают постоянные разговорчики за спиной и насмешки над шизофренией. Джинкс рассказала и о несчастном случае, из-за которого пострадала ее старшая сестра и друзья, этот кошмар нанес всем физические и психические травмы, так что теперь их образы постоянно жили в ее голове, если не принимать таблетки. Силко тогда попытался донести до нее, что считает ее идеальной, какая она есть, а прозвище "Джинкс" не такое уж и плохое. Нужно просто принять это и быть лучшей версией себя. А не такой, какой ее хотели видеть другие люди. С этого наказания они оба ушли куда более спокойными, оба поняли кое-что важное. Силко узнал больше о Джинкс, понял что делает ее... Джинкс. А она нашла взрослого, который выслушал ее и постарался понять ее проблему. Взрослого, который принял ее такой, какая она есть. Неужели она снова забыла про таблетки? И это гребаное-не-пойми-зачем похищение произошло как раз поэтому? Джинкс продолжила спорить сама с собой, пока не вернулся патрульный и не передал ей обратно документы. — Ладно, мисс Паудер, в этот раз я отпущу вас с предупреждением, — голос копа был раздражающе настойчивым. — Уже поздно, давайте я помогу вам добраться домой без проблем. — Его голос упал на октаву. — Хотите провожу вас, чтобы вы точно доехали? Силко не мог поверить своим ушам. Из всех копов Джинкс умудрилась наткнуться на самого непрофессионального во всем. Этот засранец знал, что ей всего шестнадцать, он же увидел ее права. А еще по его тону можно было точно понять, что это предложение проводить до дому было отнюдь не из лучших побуждений. И не бесплатным. Будь Силко свободен сейчас, перерезал бы этому ублюдку горло прямо тут, на месте. Джинкс ничего не ответила. Ее молчание только разозлило его. Со своего места Силко не мог ничего толком видеть, но воображения хватало с лихвой. Он знал, насколько очаровательной была Джинкс, особенно если игриво покусывала губы или лезла в чужое личное пространство. Она была достаточно красивой, чтобы заполучить любого, кого захочет. Силко застонал и повернулся на плечо, пытаясь сдвинуть одеяло, но то сползло лишь на пару сантиметров вниз. — Кто там? — спросил коп, внезапно направляя фонарик ему в лицо. Свет прошелся по волосам и брови, а затем Силко отвернулся. Пусть его левый глаз и практически ослеп, яркие вспышки воспринимались словно пытка. — О, да это же мой папочка. Слегоньца перебрал на семейной вечеринке, вот я и дала ему поспать по дороге. Джинкс звучала так искренне, что любой бы на месте копа поверил. Силко попытался что-то простонать и сбить одеяло, но ее рука легонько хлопнула по его плечу, толкая назад, к сидению. — Спи дальше, папочка. Все в порядке, — заворковала Джинкс, подтягивая одеяло повыше и укрывая его с головой. — Больше никакого света, — сказала она, больше обращаясь к копу, стоявшему снаружи. — Кхм, да, хм, — смутился парень. — Езжайте домой осторожно, мэм, — теперь его голос звучал нервно, как и положено. Этому мусору повезло, что жив остался после того, как подумал о том, чтобы прикоснуться к Джинкс. Полицейская машина быстро уехала прочь и чертовы огни наконец скрылись вдали. Джинкс тяжело вздохнула, наблюдая, как исчезают в темноте красные и синие всполохи, а затем обернулась к заднему сиденью. — Спасибо за спасение, папочка, — она засмеялась, с силой давя на педаль, и машина с ревом выехала на шоссе. От резкого ускорения Силко врезался лицом в сидение. — Не знала, как выйти из ситуации, не выбив из этого ублюдка все дерьмо. Серьезно, кем он вообще себя возомнил? — она пробормотала что-то еще, но ее голос заглушил рев двигателя. — Не волнуйся, мы почти приехали. Развяжу тебя даже раньше, чем подумаешь об этом. Силко наконец начал приходить в себя от той наркоты, которой она его накачала. Либо выветрилась, либо он проспался. Голова все еще гудела, но к телу вернулся контроль над движениями и другими когнитивными функциями. Он повернул голову так, чтобы осмотреться вокруг своим единственно видящим глазом и не упустить ни одной детали. Голова покоилась на пальто, аккуратно свернутым и уложенным под шею. Различные вещи, разбросанные по машине, только подтверждали, что та принадлежала Джинкс — разномастные яркие рисунки на внутренней стороне крыши, женская одежда, какая-то косметика, все вперемешку. Джинкс что-то бормотала, глядя вперед и совершенно не замечая, как Силко медленно, но верно отстегивает ремешок кляпа. Краем глаза приходилось следить за нею, и наконец ему удалось вынуть кляп. Джинкс копалась в своей сумке, одна рука на руле, по-прежнему болтая сама с собой. Силко раздумывал, как поступить дальше. Он мог бы обхватить ее шею, пусть его запястья и были связаны, сдавливая, и начать нашептывать ей на ушко о том, как сильно она пожалеет о том, что натворила. Или же... и дальше прикидываться дохлым опоссумом и нанести удар, когда он не будет ехать в машине на полном ходу, да еще с таким водителем. Так будет безопаснее для них обоих. Безопаснее для обоих? Ее безопасность не в счет. И все же была. В разуме не нашлось ни одного сценария, где ему пришлось бы причинить Джинкс боль. Ладно, не очень сильно. Определенно не насмерть. Он понятия не имел, какую цель она преследовала, но пора положить этому конец. Пролежав еще несколько минут, он решил подождать, пока они не доберутся до места назначения. Джинкс уже успокоилась и ехала молча. Ей всегда было что сказать, так что ее молчание начинало нервировать. Наконец машина съехала с шоссе и потащилась по грунтовой дороге. Силко не знал, как долго они ехали — где-то через десять минут они снова повернули, и теперь в окнах проплывали лишь верхушки черных деревьев вместо пустого неба. Еще несколько минут, и двигатель замолчал. Как и раньше Силко оставалось лишь притворяться мертвым и только потом наброситься. В этот раз все будет иначе. Наркотик практически полностью выветрился, и теперь-то можно достаточно быстро вывести ее из строя, не причинив особого вреда. Силко терпеливо ждал, пока Джинкс возилась с чем-то на переднем пассажирском сидении, потом она вышла наружу, хлопнув дверью. Силко глубоко вдохнул, слыша, как приближается стук ее каблуков, приготовился толкнуть дверь на нее, оглушая... Он поперхнулся. Внезапно он больше не мог нормально дышать. Воздух стал плотным, с ощущением мела на языке. За своим хрипом он услышал отчетливый свист с переднего сидения. Наплевав на старый план — прикидываться спящим до победного — Силко ухватился за спинку и увидел, что издавало этот отвратительный звук и отравляло воздух. Одна из его собственных канистр с парализующей отравой лежала спереди, выпуская в запертый салон автомобиля газ. Кашляя, Силко попытался дернуть за ручку дверцы, но с другой стороны стекла на него смотрела Джинкс. Прижав к лицу его собственный противогаз, разрисованный свежими ярко-розовыми рисунками. Их взгляды встретились, и по уголкам ее глаз Силко понял, что она улыбается. А затем она послала ему воздушный поцелуй. Силко не мог отделаться от мысли, что, возможно, лучше бы он сейчас умер. Меня сегодня несколько раз обошел подросток. Сознание медленно уплывало прочь, когда он напоследок подумал, что, похоже, совсем потерял хватку.
