Untie me (you promised you would)

Силко не дал Джинкс сообразить, что он уже освободил руки от веревок, и теперь она была вся в его власти. Он дотянулся до ножа, беззаботно брошенного рядом с подушкой, и взрезал путы на ногах. Ему пришлось сесть, вместе с Джинкс на его коленях, но она только вздохнула, стоило Силко попытаться разъединить их тела. Он предположил, что она чувствовала себя сейчас настолько в безопасности, что ей было плевать, освободился он или нет. Ну или же до такой степени себя затрахала, что пока ничего не соображала. Любой из этих вариантов шел ему на пользу. Она все еще тихо шептала признание в любви ему в шею, когда Силко перевернулся. Он уложил Джинкс на спину, но через две секунды передумал и вытащил руки из-под нее. Из-за трения о сырые простыни и ее вспотевшую кожу и без того израненные запястья обожгло сильной болью, но Силко сумел абстрагироваться. Ему не грозила смерть от кровотечения, а ранами он займется позже. Когда они перевернулись, он выскользнул из нее, и с каждой секундой член обмякал, но видеть Джинкс такой, какая она была сейчас: тело порозовело от удовольствия, бледную словно мрамор кожу разукрасили алые потеки ее собственной девственной крови, смешавшейся с его собственной, где веревки слишком сильно взрезали запястья, голубые глаза остекленели от любви, в которой Джинкс себя сама и убедила... Ему бы не понадобилось много времени, чтобы снова трахнуть ее, потому что подсознательно Силко хотел ее уже несколько месяцев. Силко отодвинулся еще и потеря контакта кожа к коже наконец вывела Джинкс из забытья. В ее взгляде появилась ясность, а лицо исказила чистая паника. Если бы это был кто-то еще, Силко поклялся бы, что ей страшно за свою жизнь, но сейчас он знал правду. Джинкс опять попыталась притянуть его к себе, но он отбросил ее руки и быстро перехватил одной ладонью тонкие запястья, а другой вцепился в нежное горло. — Ну, ну, — цыкнул он и сжал достаточно сильно, чтобы Джинкс захныкала от одиночества. — Ты уже повеселилась... теперь моя очередь. Ей все еще было плевать на свою безопасность, и от этого у Силко защемило в груди. Его переполняли эмоции, опьяняя: он обладал Джинкс, она отдалась ему целиком и полностью, позволяя творить что угодно, какими бы ни были его намерения, оттрахать ее или причинить боль. Такая милая, глупая малышка... Силко собирался получить удовольствие, показывая ей, как совместить оба этих варианта сразу. Он отнял ладонь от ее горла и взял Джинкс за челюсть, запрокидывая ее голову назад так, чтобы обнажилась шея. И тут же прижался ртом, целуя и покусывая горло, чувствуя под губами вибрирующий удовольствием стон. Он целовал все ниже и ниже, и в какой-то момент, когда он взял в рот ее сосок, прикусывая, пришлось снова вернуть ладонь на ее вздрагивающее горло, заставляя Джинкс заткнуться. Ее стоны были такими прекрасными, но сейчас хотелось слышать другую музыку: боли и отчаяния. Силко двинулся еще ниже и со всей силы впился в мягкую выпуклость левой груди, заставив Джинкс содрогнуться. Наконец она начала слабо трепыхаться, пытаясь вырваться из стальной хватки, но не смогла. Он сдавил ее запястья сильнее, заставляя тонкие косточки трещать. Силко прищелкнул языком от удовольствия, продолжая оставлять на гладкой бледной коже все новые отметины от зубов. Джинкс задыхалась, выгибаясь. Он легонько лизнул ее сосок, наслаждаясь мурашками, выступившими на влажной от укуса израненной коже. С каждым лизком Силко крепче сдавливал пульсирующие жилки на горле, лишая Джинкс воздуха. Наконец он обхватил сосок губами, принимаясь ритмично сосать, пока ее тело не начало трястись от напряжения. Его член стал болезненно твердым, пульсирующим к тому времени, как Силко снова заставил Джинкс кончить. Она неистово терлась о его живот и, когда он понял, что ее трясет в оргазме, то убрал ладонь с горла, позволяя глубоко вздохнуть. Она чуть не потеряла сознание от наслаждения. Ее соски были сладкими и твердыми словно леденцы, но Силко считал себя сдержанным человеком; да, он с удовольствием заставит Джинкс кончать снова и снова от того, что просто играется с ее грудью, но это стоило приберечь на другой раз... Если, конечно, не окажется после случившегося сегодня в тюрьме или не сбежит в другую страну. Он приподнялся над Джинкс, осматривая свою работу. И довольно хмыкнул; о да, он оказался прав. Ее кожу раскрасили изумительные синяки темных оттенков синевы и пурпура, выделяясь на белом так же хорошо, как и пятна крови на простынях. Когда Силко помечал Джинкс зубами и губами, он думал только о том, как красиво смотрелось бы его имя, выгравированное на ее теле. Но только не ножом. Вместо этого на молочно белой груди красовалась изогнутая S из цепочки синяков и укусов. Силко счел это достаточным. Он подумал, до чего же прекрасно эти отметины сочетались с татуированными облачками. Джинкс все еще пребывала в посторгазменном забытьи, поэтому ему удалось перевернуть ее податливое тело на живот. Силко осмотрел единственную часть, которую еще не видел обнаженной и облизнул губы при виде гладкой спины и вздернутой попки. У него не было какой-то особенной любви к ногам, но Джинкс пробудила это желание, и ему хотелось, чтобы ее бедра обхватили его голову, пока он не задохнется. Ему хотелось использовать обе руки, так что Силко воспользовался брошенными рядом окровавленными веревками, опутывая ими запястья Джинкс. Нужно было убедиться, чтобы они охватывали тонкие руки достаточно туго, но не настолько, чтобы лишить кровообращения. Ему нравилось, что она позволила ему сделать это. Ему нравилась вся Джинкс. После этого Силко медленно отнял руки от ее связанных запястий и принялся самыми кончиками пальцев водить по ее рукам от локтей к испещренным родинками плечам. Он вычерчивал созвездия по коже от одного пятнышка к другому с такой заботой и нежностью, словно рисовал ночное небо. Силко наклонялся и выцеловывал каждый позвонок ее позвоночника, продвигаясь губами все ниже, и провел языком по впадинкам над изгибом попки. Джинкс вздохнула, и Силко глянул на нее из-под ресниц. Она выглядела такой расслабленной, улегшись на животе с блаженным видом, пока он изучал ее тело. Словно ангел. Казалось нереальным то, что эта же девушка накачала его наркотиками, связала, снова накачала, а потом трахнула. Он мазнул губами по безупречным ягодицам, выцеловывая путь к правой, и широко раскрыл челюсти. Джинкс вздрогнула и издала проклятье, когда он с силой укусил ее нежную словно персик попку. Силко убедился, что от укуса останется приличный синяк, который Джинкс еще почувствует, когда встанет. Он шлепнул по укушенной ягодице и нацелился на вторую, собираясь оставить там точно такой же синяк. Раздвинутые ноги напряглись, лодыжки больно стукнулись о ребра Силко. — Что хрень, преп? — пожаловалась Джинкс, двигая бедрами и пытаясь отползти от него. В ответ Силко только надежнее перехватил ее, насаживая на три пальца сразу. Это было легко — Джинкс все еще истекала смазкой, спермой и немного кровью. Она издала громкий стон и вздернула бедра вверх, пытаясь найти лучший угол. — Блядь, да! — Ты что-то сказала? — промурлыкал Силко, оставив еще одну отметину от зубов на ее заднице, толкаясь пальцами туда-обратно. Она не ответила, по-прежнему продолжая двигать бедрами в такт каждому движению его пальцев. — Я говорю с тобой. Джинкс, будь добра, прояви немного уважения и ответь на мой вопрос. Она издала звук, который, скорее всего, должен был быть словом, но в итоге прозвучал как хныканье. Силко ухмыльнулся, отстраняясь и оседлывая ее длинные ноги, чтобы получше разглядеть, как его пальцы растягивают ее. Искусанные бедра дергались каждый раз, когда его член тыкался в них. — Если бы я знал, что все, что нужно, чтобы ты была тихой и послушной, это мои пальцы в тебе, то последние несколько месяцев были бы куда интереснее. Джинкс захлебнулась вздохом, бедра задергались. Силко почувствовал, как она сжимается вокруг его пальцев, и закусил внутреннюю сторону щеки, только бы не издавать никаких звуков. Он провел языком по кромке верхних зубов, поворачивая запястье так, чтобы ладонь была обращена к нему, медленно лаская согнутыми пальцами скользкие словно шелк стенки ее влагалища, пока Джинкс терялась в очередном оргазме. — О, тебе бы такое понравилось, так? — спросил он, голосом, лоснящимся от обещания приятной боли, и ввел пальцы до упора. — Да, — Джинкс задыхалась, уткнувшись лицом в наволочку. Силко заметил, что ее шея выгнута под неудобным углом, и аккуратно спихнул подушку на пол, оставляя Джинкс лежать на матрасе. — Знаешь, как я часто я мечтала о том, чтобы ты злоупотребил своей властью, когда меня оставляли после уроков? О том, как ты зажимаешь мне рот, пока имеешь пальцами, или... — она зашипела, когда Силко внезапно согнул кончики пальцев, почти полностью вытаскивая их из нее. — Или... как заставляешь меня становиться на колени и трахаешь мой рот? — Джинкс оглянулась на него, и он увидел, как довольная гримаска сменилась поистине дьявольской ухмылкой, обнажившей белые зубы. Можно было только представлять, что же она увидела в его лице, что вызвало такое ликование. — Понятно. Силко снова начал трахать ее рукой, без всякого предупреждения, добавляя к остальным пальцам мизинец. Член уже стоял, каменно-твердый, но пока что можно было его игнорировать. Образы ее обозначенных желаний, проросшие в сознании, были практически невыносимы. — Рад, что все мои лекции влетели в одно ухо и вылетели через другое, — его голос оставался ровным и сухим, чем Силко безумно гордился, учитывая, что в его разуме порочный образ кровати уже сменился образом стола, стоило Джинкс только заговорить об этом. Ему потребовалась вся сила воли, чтобы не погрузить член в эту маленькую влажную щель, издававшую настолько порочные хлюпающие звуки для него. Силко вспомнил, как много раз он смотрел на девушку в классе; чаще всего пока сидел за своим столом, выставляя оценки или читая, в то время как его ученики работали над заданием, и видел, что она либо пялится на него, либо куда-то в пустоту, вся раскрасневшаяся и с потемневшим взглядом. Блядь — Ты не только накачала меня наркотиками, — свободной ладонью Силко шлепнул ее по заднице, целясь в свежие синяки. И продолжил, наслаждаясь ее воплем. — Похитила меня, — он растягивал пальцы внутри нее, кончиками прижимаясь к шершавому местечку. Бедра Джинкс задрожали, она пыталась изо всех сил отстраниться, перевозбужденная стимуляцией, но Силко еще не закончил с нею. — Изнасиловала меня, — он растягивал пальцы, пока не вытащил их из нее с влажным чмоканьем, и ухватил Джинкс за бедра, заставляя привстать на коленях. — А теперь осмеливаешься признаться, что ходила на мои уроки только потому, что хотела лично уничтожить меня? — О-о-о, до чего же больно и хорошо... — застонала Джинкс. Силко не был уверен, что она вообще слышала его. ... дерьмо. — Тебя наказывают, девочка, — Силко устроился между ее бедер, нажимая головкой члена на лоснящуюся смазкой щель. — Прояви хоть немного приличия. — Лучшее наказание в мире! — Джинкс взвизгнула, когда он толкнулся в нее, входя до упора. Силко держал ее за вздрагивающие бедра, начиная двигаться в медленном ритме. О, Джинкс была очень даже готова. — Ты невыносима, — он старался, чтобы его голос звучал строго, но не мог взять дыхание под контроль, глядя на то, как член полностью исчезает в ней. — Маленькая бестия, — Силко провел ладонью по ее бедру, заграбастывая ягодицу, другая же ухватилась за толстую растрепанную косу и потянула. Джинкс хихикнула; прерывистый, задыхающийся смех. Силко хотелось наклониться и выпить его прямиком из ее горла, вдыхать его каждый день. Теперь он знал, что просто обладая Джинкс, имея ее вот так каждый день, получит больше удовольствия, чем от любого наркотика на свете. — Ты имел в виду проклятие, Силли? Силко зарычал в ответ, скрипя зубами и сдерживаясь с трудом, чтобы не ответить. Вообще-то он не верил в свою удачу, до этого момента. И не считал девушку плохим предзнаменованием или чем-то вроде этого, но она определенно сглазила его, переворачивая мир с ног на голову вместе со своим появлением. Он ускорил толчки; ощущая каждый мучительный дюйм горячей, скользкой плоти, сжимавшей член. Даже после всей подготовки Джинкс была невероятно тугой. Ему хотелось трахать ее, безжалостно двигая бедрами, пока она не закричит. Пока не начнет молить его остановиться... Нет, Джинкс будет умолять его продолжать трахать ее, пока у нее не сорвется голос. Тогда, только тогда возможно он проявит милосердие и продолжит иметь ее сладкое тело, пока то не заполнится семенем настолько, что это все закончится еще одной подростковой беременностью в школе. Без предупреждения он мощно заработал бедрами, загоняя член глубже, и крики, влажные звуки шлепков кожи о кожу заполонили комнату. Он драл ее без пощады, тело Джинкс содрогалось каждый раз, когда он вскидывал бедра. Искры сильного возбуждения плясали по позвоночнику, Силко чувствовал, как сокращаются мышцы, обхватившие его член, от этого жестокого безостановочного темпа. Он держал Джинкс за косу, заставив выгнуться назад, и теперь Силко было прекрасно видно ее лицо, пунцовое и искаженное, глаза закатились в экстазе. Он подождал, пока не почувствовал, что Джинкс снова готова кончить, только тогда окуная пальцы во влагу, сочившуюся между ее бедер, и поднес их к маленькой милой дырочке, выставленной на его обозрение. Джинкс вздрогнула от прикосновения. — Что это ты делаешь? — спросила она, наконец заикаясь от испуга. Силко почти чувствовал себя виноватым за то, что собирался сделать, но верил, что Джинкс получит больше удовольствия без подготовки или предвкушения предстоящего. Она громко взвизгнула, как если бы за окном спальни поздно ночью сцепились коты для драки или случки, когда он ввел указательный палец в тугое кольцо мышц до последней костяшки. Ее мышцы сокращались с такой силой при этом болезненном вторжении, что он чуть не кончил. О да, она почувствует райское наслаждение. — Я уже говорил, что хочу показать тебе, как выглядят твои кишки? — поинтересовался Силко, не сбавляя темпа. Он добавил второй палец, всаживая их в ее задницу и одновременно вжимаясь бедрами с силой, заставляя Джинкс вскрикивать под ним, пока головка члена задевала чувствительное местечко внутри нее. — Думаю, можем сойтись на том, что я просто немного побалуюсь с ними. Силко медленно двигал пальцами, но толкался бедрами все ускоряясь, чувствуя, как к нему подкрадывается разрядка. Он знал и когда собирается кончить она, так что, как только Джинкс выгнулась дугой, а ее мышцы, обхватившие член тугой перчаткой начали сокращаться, он тут же вытащил член. Лицо Джинкс скривилось точно у недовольной кошки, которую подвели к самому краю, а затем оттащили назад. Она двинула бедрами назад, пытаясь поднять голову, но Силко отпустил косу и переместил руку на затылок, заставляя Джинкс нагнуться. Единственной связью между ними сейчас была ладонь на ее голове и пальцы в попке. — Веди себя хорошо, Джинкс. Это твое наказание, — он медленно потянул пальцы, пока внутри не остались лишь кончики. Теперь она была более открытой и податливой на ощупь, хотя, к сожалению, ей все еще было больно, из-за отсутствия достаточной смазки. — Ты же моя хорошая девочка, да? Она горячо закивала, стискивая зубами нижнюю губу на мгновение. — Тебе приятно? — Да, — простонала она, задрожав, когда пальцы полностью убрались из ее задницы, и их место заняла головка члена, нежно поглаживающая анальное отверстие. Силко не сводил глаз с лица Джинкс, завороженно наблюдая за тем, как оно заливается краской до такой степени, что казалось, будто девушку лихорадит. — Я думала... ах! Он надавил еще немного, но так и не проникая. — Я думала, это будет больно... О, он собирался испортить ее так же, как она испортила его. — Будет, — пообещал Силко, собирая щедрую порцию слюны на языке и позволяя ей стечь на его член и ее копчик, чтобы она попала туда, куда нужно. Он плотнее прижался к ее заднице и убрал ладонь с затылка Джинкс, вместо этого раздвигая ее ягодицы. — И ты будешь умолять меня не останавливаться. Он подался бедрами вперед, проникая сквозь тугое кольцо мышц, и смотрел, как дюйм за дюймом его член исчезает в ее попке. Он не входил достаточно глубоко, но так, чтобы она это чувствовала. Джинкс скулила, задыхаясь, она ухватилась за веревки, и пальцы побелели от хватки. Влажная до этого кожа начала блестеть, ее тело обильно вспотело от чужеродного проникновения и охвативших ее ощущений. Силко снова вытащил член, пока только головка не оставалась внутри, а затем опять толкнулся, в неторопливом темпе. Она была восхитительно тугой, и он понятия не имел, сколько продержится. — Ох... — застонала Джинкс, пока он разрабатывал ее восхитительную задницу, зная, что ей не так-то легко привыкнуть к растяжению. Тем более, что Джинкс была такой хрупкой. Наверняка недоедала в детстве, раз осталась маленькой для своего возраста, но она принимала его с такой готовностью, как настоящая чемпионка. Он безжалостно отмахнулся от голоса, шепчущего ему, что она все еще ребенок. Силко продолжал углублять толчки, все еще контролируя темп. Джинкс издала вопль, который он еще не слышал, и его бедра задрожали от усилия, с которым он пронзал ее тугую попку. Через несколько громких шлепков его пах врезался в ее задницу. Все еще оставаясь в ней, Силко скользнул рукой по талии и ниже, заграбастывая скользкие от смазки складки, довольный тем, что прикосновение к ее сверхчувствительному клитору заставило Джинкс вскрикнуть. — Чувствуешь это, девочка? — он облокотился на ее спину и приблизил губы к ее уху. — Чувствуешь, как твое тело подстраивается под мой член? — его голос был мурлыкающим, и Джинкс инстинктивно выгнулась навстречу. Они оба застонали от ощущения, и Силко принялся ритмично поглаживать ее клитор. Он вошел так глубоко, как только мог, а Джинкс издавала стоны, в которых боль смешивалась с удовольствием. Ее возбужденная плоть была влажной, и яйца звучно шлепались о ягодицы с каждым толчком, пока он трахал тугую задницу, и это сводило с ума. — Отвечай, — прорычал Силко, но Джинкс только хныкала с каждым громким шлепком. — Я-а-а... — она всхлипнула, и Силко улыбнулся, когда ее бедра начали подаваться назад, подстраиваясь под ритм. — Чт...что? Он вбился в нее снова, заставляя выкрикнуть его имя, голос Джинкс звенел от шока и чистого, бескрайнего наслаждения. Эта жажда в ее голосе заставила его толкнуться еще раз. — Я спросил, чувствуешь ли ты как твоя маленькая тесная задница подстраивается под мой член? — повторил Силко, рот был так близко к ее уху, что губы практически обхватили розовую мочку. — О-о-х, — сквозь зубы прошипела Джинкс. Силко замедлил темп: — Мне остановиться и дать тебе собраться с мыслями? — Нет! — голос Джинкс взвился разъяренным визгом. — Пожалуйста, нет! Не останавливайся! Я чувствую, блядь, я чувствую тебя... о-о-о, как же больно...! В ее голосе была лишь отчаянная жадность. Силко поцеловал ее ушную раковину и снова увеличил темп, рывками вторгаясь и выходя почти полностью, оставляя лишь головку члена внутри. — Какая хорошая девочка, моя девочка... ты была рождена для моего члена, правда? Он удивился, понимая, что она снова кончает, он не думал, что она дойдет до грани лишь от одной только похвалы. Чувствуя, как ее тело сжимается в спазмах вокруг его члена, он собирался кончить. Теперь толчки были жестокими, поскольку он гнался за собственным удовольствием. Силко почти не осознавал, что бормочет себе под нос. — Ты моя. Твоя задница, твоя киска, все твое гребаное тело принадлежит мне, Джинкс. Она свалилась ничком на постель, тела разъединились, но Силко быстро вернул контроль, насаживая Джинкс на свой член обратно. Она только хрипела под ним, и он вернулся к грязным обещаниям. — Ты пожалеешь, пожалеешь, что вообще встретила меня. Я никогда тебя не отпущу. Он прижался к ее спине, руки словно змеи обхватили искусанные соски, в перерывах между фразами Силко оставлял болезненные поцелуи на ее загривке и плечах. — Я могу просто украсть тебя, увезти в другой штат или страну, и ты навсегда будешь в моем распоряжении. Никогда не увидишь свою семью. Он безудержно выебывал ее безвольное тело, быстро и глубоко, сохраняя как можно больше контакта кожа к коже. Джинкс попыталась что-то прохрипеть, но он ухватил ее за горло. — Я все равно позабочусь, чтобы ты получила образование. Я же не какой-то монстр. Я буду наслаждаться тем, как ты зовешь меня папочкой на людях, в то время как твой живот будет полон моей спермой и ты не сможешь ходить, так что я буду носить тебя на руках. Он прикусил раковину ее уха, в отместку за пульсирующую болью отметину на собственной мочке, оставленную ранее, пока был в ее власти. — Тебе не кажется, что из меня выйдет прекрасный отец? Где-то глубоко под темными водами похоти и экстаза голос кричал ему, что это Джинкс; что он заботился о ней и совсем не хотел причинять вред. Угрозы похитить ее, лишить возможности увидеть отца или сестру снова, то, что он затрахает ее до потери сознания и больше, все это было слишком. Теперь она никак не могла полюбить его. Он разрушал это чувство токсичностью, жестокостью, которую пронес через всю его жизнь. Джинкс пыталась что-то сказать, но ее горло издавало лишь беспомощное бульканье. Силко сжалился над ней и ослабил хватку. Вот и все... сейчас она скажет, что ненавидит, боится... — Я люблю тебя! Дыхание замерло в легких, Силко остолбенел. — Я люблю тебя люблю люблю, Силко... — Джинкс отклонила голову, пытаясь прижаться к его щеке ртом, и он почувствовал, что что-то в его груди трещит, размалываясь в труху. Звук, больше всего похожий на всхлип, застрял в его горле, и Силко прижал девушку к себе, он толкался в унисон с колотящимся сердцем в груди, удовольствие, такое сильное, что причиняло боль, раздирало изнутри, и наконец он кончил снова, накачивая ее спермой, забрав и вторую девственность. Он двигал бедрами в такт каждой судороге, проходящей по его телу, вдыхая запах Джинкс так, словно она была единственным источником кислорода в этом мире. Сквозь глухую пелену наслаждения он смутно понимал, что она делает то же самое, их рты почти соприкасались, но не в поцелуе. Их попытки выпить дыхание друг друга были интимнее любого поцелуя. Силко лежал, навалившись на ее и без того покрытое синяками и укусами тело, и теперь приподнялся, пытаясь немного уменьшить вес. Он двигался медленно и осторожно, выходя из нее. Джинкс издала тихий стон, и он откинулся назад, зачарованно разглядывая результат своей бешеной страсти. Ее тело было все в сперме, слюне, крови, укусы, которые он оставил на ее ягодицах, потемнели, наливаясь синевой. Силко потянулся за ножом, взрезал веревки, связывавшие ее запястья. Джинкс лежала тихо, позволяя ему делать все, что угодно, притворяясь мертвой. Он отбросил окровавленные веревки, разглядывая изящные запястья, покрасневшие, но хотя бы не в ранах, как его собственные. Силко поцеловал каждое прежде, чем подняться на ноги. Ковыляя словно новорожденный жираф, он выбрался прочь из спальни. Вот теперь его тело сдалось на милость боли, без похоти, блокирующей рецепторы. Он чувствовал, как щелкают затекшие колени, ощущая себя лет на тридцать старше, чем был. Даже член болел, не привыкший к такому жесткому траху. А еще Силко так и не узнал, чей это был дом. На столике расположились фотографии тучного мужчины и... Экко? Силко узнал в мальчике ученика из соседнего класса. Ах.. так это оказался один из тех парней, с кем зависала Джинкс. Наконец он добрался до ванной и немедленно вернулся за девушкой. Она лежала ничком на кровати, в той же позе, в которой Силко ее оставил, только ладони прижались к лицу и плечи вздрагивали. Вдруг он понял, что она плачет. Прежний ужас от одной только мысли, что Джинкс плачет, вернулся с новой силой и заставил ноги ковылять быстрее. Черт, его грудную клетку стискивало с каждым рыданием, рвущимся из ее горла. — Джинкс! Что такое, малышка? — он уселся рядом на кровати, осторожно переворачивая ее, чтобы видеть. Ее опухшие глаза смотрели так, словно она не понимала, кто он. — Джинкс? Ее взгляд немного прояснился, когда он нежно обхватил ее щеки, стирая слезы. — Силко...? — спросила она тихо и неуверенно. — Да, — он поднял ее на руки, взгляд приковывали многочисленные синяки и следы укусов на ее груди, заставив его сжать челюсти. От стыда кровь замерзла в жилах, когда он уставился на болезненно выглядящую S из отметин зубов и на синюшный отпечаток ладони, словно ошейник украшавший ее тонкое горло. — Где тебе болит больше всего? — Ты не бросил меня? — спросила Джинкс вместо того, чтобы ответить на вопрос. Ох. Силко прижал ее к себе в объятии и чмокнул в нос. — Нет. Просто хотел найти ванную комнату прежде, чем отнести тебя туда. Джинкс устало моргнула и пробормотала: — Почему просто не спросил меня? Я знаю этот дом, преп. Он не ответил, потеряв дар речи от такого простого решения. Пока Силко нес ее в ванную, он смотрел прямо перед собой. Снаружи еще царила темнота; лишь лунный свет лился на деревянные половицы блеклым маревом, но до утра было еще далеко. Слава богу, завтра не на работу, потому что Силко казалось, что сегодня он будет спать целую вечность, как минимум до обеда. Уши стали такими же горячими, как и лицо, когда он услышал хихиканье Джинкс прямо ему в шею. — Эй, значит, это правда, что говорят о мужчинах после секса... — И что говорят? — спросил он озадаченно, входя в ванную и ставя Джинкс на ноги перед унитазом. — Что мужчины тупеют после секса, — она сказала это с такой наглой улыбкой, что он не мог не улыбнуться в ответ. В данном случае она даже не ошиблась. Он действительно чувствовал себя чертовским идиотом, и, судя по ее взгляду, был уверен, что она чувствует то же самое. Они оба были эмоционально выбиты из колеи и физически истощены. Когда вода дошла до комфортной температуры, Силко повернулся, помогая Джинкс ступить в керамическую ванну. Он поймал ее взгляд, устремленный в никуда, пока она пыталась распустить растрепанную косу. Силко на мгновение уставился на нее, рассматривая тело в ярком свете. Дерьмо, до чего же она была красива. Ее тело выглядело еще более хрупким. Его все еще мучил стыд за всю боль, что отпечаталась на ее нежной коже, но монстр внутри удовлетворенно урчал. Джинкс сейчас действительно выглядела так, словно принадлежала ему целиком, с потеками его спермы на бедрах и отметинами, разукрасившими тело. Даже его засохшая кровь из ран на руках подходила ей. Силко не представлял, могла ли Джинкс быть еще совершеннее, чем сейчас . Словно карты одна за другой медленно перевернулись на покерном столе, собравшись в флеш-рояль, и не осталось ни одной причины, почему бы не забрать Джинкс себе. Да, не самый ответственный поступок, но Силко давно перестал притворяться хорошим человеком, тем более учитывая ее влечение. Все нутро загорелось от желания, но тело болело так, словно по нему проехался каток, не готовое к следующему раунду. Силко нежно приподнял подбородок Джинкс указательным и большим пальцами, привлекая ее внимание. Ее глаза впились в него с поразительным напряжением, но затем взгляд растаял, словно мороженое на солнце. — Ты прекрасна, Джинкс, — пробормотал Силко, глядя, как розовеют ее щеки. — Мне жаль, что я был так груб с тобой. — А мне нет, — тут же ответила она, приподнимая копну волос, чтобы полюбоваться собственным телом. Джинкс выглядела искренне довольной теми отметинами, что теперь красовались на ее коже, словно это были новые татуировки. Силко вздохнул и протянул ей ладонь: — И все же, несмотря на то, что я это не планировал, я не смог... удержаться. Джинкс мягко улыбнулась, пальцами прочесывая спутанные пряди. — Да, я поняла, но не буду жаловаться. Просто не знала, что секс может быть таким... клевым. Честно говоря, он тоже. Секс был хорош, но никогда раньше ему не приходилось ощущать такого, как бы банально это ни звучало. Силко помог ей забраться в ванну и последовал за нею. Она поморщилась от теплых брызг, попавших в лицо, и провела ладонью по глазам. Силко просто стоял позади, покорно ожидая своей очереди, пока Джинкс не наиграется с душем. Идеальный слепок его зубов сиял на ее бледной упругой попке, когда он опустил глаза. Джинкс повернулась и начала ополаскивать ягодицы, жуя губу и не отрывая от него взгляда. Силко смотрел в ответ, не зная, что сказать или сделать. За такой короткий промежуток времени между ними слишком много всего произошло, и он не знал, как подступиться. Он уже рассказывал ей о своих... личных проектах? О его очевидной любви и преданности к ней? Что делать в понедельник, когда они вернутся в школу? Неужели он действительно увезет ее сейчас, исчезая на все выходные? Силко заметил, как она взгдрогнула, отпуская руку, и понял, что она пытается подмыться. От беспокойства стало сложно дышать. — Тебе больно? — спросил он, не собираясь отмахиваться от случившегося. Он знал, почему она так себя ведет. Джинкс покачала мокрой головой. — Нет... ну, да. Но все в порядке, я в поря... Силко не дал ей договорить, укладывая руки на плечи и осторожно разворачивая. Джинкс с любопытством оглянулась через плечо, когда он поставил ее так, чтобы она стояла перед ним и положил руку ей на спину, надавливая. — Ты что делаешь? — в ее голосе снова послышались те же нервные нотки, что и раньше, когда он впервые дотронулся до ее задницы. Это не должно было выглядеть мило, пусть она и смотрела на него взглядом испуганного щеночка. — Нужно убедиться, что я не порвал тебя, — объяснил он, и Джинкс прихватила зубами нижнюю губку. — Я не буду в тебя ничем тыкать, — заверил Силко, осторожно инспектируя ее ягодицы. Джинкс издала тяжелый вздох и прислонилась лбом к стене рядом со шкафчиком с банными принадлежностями. — Ладно, как хочешь. Извращенец. Силко проигнорировал ее испуганное бормотание, принимаясь осматривать. Кроме покраснения и укусов ее попка выглядела отлично, поэтому он с облегчением вздохнул, что не порвал ее в приступе бешеной страсти. Он наклонился, оставляя легкий поцелуй на чувствительной коже ее сжатого отверстия, находя эротичным саму эту позу. Джинкс отпрянула, вздрагивая: — Какая гадость! Силко хмыкнул и отодвинулся, а затем заключил ее в объятия. — Мне казалось, тебе нравятся мои поцелуи? Я ошибся? Он наклонился, собираясь украсть поцелуй с ее губ, но Джинкс вывернулась, и, уложив руки ему на грудь, отодвинула прямо под душ. Силко еле успел вовремя прикрыть ладонью израненный глаз. — Никаких поцелуев, пока не помоешь рот, Силли, — провозгласила она, пока он отплевывался от воды. Ее внезапный командирский тон не смутил его, раз уж его не передернуло от отсутствия контроля, значит, она действительно ему нравилась. Как только он выбрался из-под горячих струй, то притянул Джинкс к себе, снова пытаясь поцеловать, и в этот раз она ему позволила. Силко вернул ее обратно, под воду, впиваясь в ее рот и скользя языком по ее языку. Руки сами собой потянулись к восхитительно плоскому животику Джинкс, и Силко даже отодвинулся, чтобы полюбоваться им. В школе он бросал на нее взгляды, но это случалось редко. Хотелось спросить, как она держит себя в такой замечательной форме, учитывая, что Джинкс не состояла в спортивной команде и не посещала занятия по атлетике, и он это знал, но все же воздержался. Они молчали, приводя себя в порядок, но все же находили возможность разглядеть друг друга. Силко предложил потереть ей спину и украдкой поцеловал Джинкс в волосы. А еще следовало избегать попадания мыла на его израненные запястья; их все еще следовало продезинфицировать и перевязать. Джинкс хотела сама намылить его волосы шампунем и, в свою очередь покусывала и целовала его соски, пока пена не попала ей в рот. Когда они ополаскивались в последний раз, у Силко возникло странное ощущение, будто у них не будет другого шанса поговорить обо всем, как только они выберутся из душа. — Джинкс. Она подняла на него глаза, ее взгляд стал пустым, словно она мысленно готовилась к словам, которые не хотела слышать. — На что ты надеялась? — спокойно спросил он, больше всего желая, чтобы она посмотрела на него, а не избегала ситуации. — Мне казалось, все и так понятно, Силли, — ее голос был сухим, а взгляд метался. Что ты любишь меня по какой-то нелепой причине? Ладно, ты трахнула меня, и что теперь? — Я не так уверен, — сказал он вместо этого и снова обхватил ее за подбородок, заставляя ее взглянуть на него. — Я понял, что ты хотела, чтобы я тебя трахнул, а теперь, когда получила все это, сдашь меня властям? Или думаешь, что мы просто продолжим жить дальше, видясь на занятиях и притворяясь, будто ничего не произошло? Ее реакция удивила его. Синие глаза расширились, разноцветные ногти впились в предплечья, не очень-то и нежно. — Нет нет нет! Не хочу, чтобы ты меня бросал! Ты меня не забудешь, — Джинкс словно уверяла себя в этом и одновременно угрожала ему за то, что он просто предположил подобное. — Не думаю, что когда-нибудь смогу забыть тебя, Джинкс, — ответил Силко успокаивающим тоном, не обращая внимания на жалящую боль от ее ногтей. — Но как ты себе это представляешь? Мы не можем появляться вместе на людях, ты ведь понимаешь? — он сохранял мягкость в голосе и принялся гладить ее по спине и бокам. — Ну да... — запнулась она, и ее брови сошлись в замешательстве. — Я знаю, что прямо сейчас мы не можем быть вместе, но я хочу. Я хочу быть с тобой не только в постели или школе, Силко. Я спланировала всю эту херню не ради одного раза. Тесный комок в горле ослабел от ее слов, хотелось надеяться, что это не мимолетное подростковое увлечение, что выжжет его душу, если ей надоест, и что эта любовь искренна. Силко начинал верить, что ее страсть и отчаяние каким-то образом попали в его кровь, потому что сердце забилось в его груди, словно он тоже был подростком. Какой позор. Каким слабым он стал. И все из-за этой девушки. Ему стоило переживать, что она сделала его слабым. — Думаю, ответственным будет подождать, пока ты не закончишь школу... — увы, эта идея даже для него самого не звучала убедительно. Джинкс кивнула, хотя ее взгляд говорил слишком много. Она тоже не хотела ждать так долго. — ... Или хотя бы до лета. — Лета? Но сейчас только март! — Нам нужно время, — настоял Силко, беря ее лицо в ладони, поглаживая большими пальцами щечки. — Нужно время, чтобы спланировать, что сделать, как сделать и где. Джинкс, казалось, успокоилась от его заверения, что они все равно будут вместе. Силко наклонился ближе, острым кончиком носа упираясь в ее вздернутый: — И если я заберу тебя с собой, — он сделал паузу, касаясь подушечкой пальца искусанной нижней губы Джинкс, — не заблуждайся: все, что я сказал раньше, правда. Я заберу тебя себе... — он видел, как ее зрачки расширились при обещании. — Думаю, совершенно очевидно, что мы не можем быть вместе тут. И не сейчас. Ему не хотелось засветиться на публике, ведь отношения с бывшей ученицей разойдутся сплетнями по всему городу на года. — Ладно, хорошо, — выдохнула Джинкс, выглядя обалдевшей. Он целомудренно чмокнул ее, а затем отстранился и выключил воду. Силко смотрел, как она выбирается из ванны первой и хватает сразу три полотенца с полки, а потом кое-что вспомнил. — Кстати, чей это дом? — О, это летний домик Экко. Он и дядя Бензо приезжают сюда только на лето и очень редко во время зимних каникул, — объяснила Джинкс, заматывая длинные густые волосы в одно из полотенец, а затем протянула Силко другое. Он помедлил: — Джинкс... кто-то еще знает, что мы тут...? — и искренне надеялся, что нет. Не хотелось выслеживать еще и пацана вместе с его дядей за то, что знали слишком много. Она обиженно нахохлилась, глядя так, словно он только что спросил, стоит ли ему уйти с преподавательской работы и завести аккаунт на ОнлиФанс. — Конечно, нет. Они даже не знают, что я тут. Я, эм-м, позаимствовала у Экко ключ и скопировала его на прошлой неделе. Силко все же взял полотенце, когда она нетерпеливо затрясла им еще раз. Слава богу. Не стоило сомневаться в ней. Джинкс оказалась достаточно хитрой и коварной, чтобы похитить его без сучка и задоринки, не считая, конечно, инцидента с полицией и его особождением. Он не должен был считать, что ее столь юный возраст может стать помехой к гениальности. — Будь добра, найди мне аптечку, — попросил он, вытираясь, и поймал любопытный взгляд Джинкс. Он поднял одно запястье, позволяя ей осмотреть его. Кожа все еще выглядела воспаленной, с заметными следами от ожогов веревок, но кровь он смыл, так что теперь предстояло позаботиться лишь о том, чтобы не подхватить какую-нибудь инфекцию. — Нужен антисептик и бинты. Джинкс утвердительно кивнула, швырнула полотенце на пол и принялась рыться в шкафчике над раковиной. Силко тихо выдохнул через нос — она так беззаботно щеголяла голой, а ему хотелось немедленно подхватить брошенное ею полотенце и сделать подобие тоги, только бы скрыть свое тело. Недовольство им лишь немного уменьшилось из-за ее благоговейного отношения, но никуда не пропало. — Ага! — она обнаружила необходимое как раз тогда, когда он закончил завязывать полотенце вокруг талии, и протянула целую горсть всего. Силко выбрал лишь то, что действительно требовалось сейчас и, сидя на унитазе, начал обрабатывать раны. Джинкс опустилась на колени и стала копаться в полках под раковиной, а примерно через две минуты стало понятно, что целью ее поисков был фен. Тот тихо загудел, заполняя тишину ванной комнаты. Раны не заняли много времени, и теперь Силко просто наблюдал за тем, как эта обнаженная бестия сушит волосы. Она разделила роскошную завесу из синих прядей на части и принялась заплетать косы. У него возникло искушение помочь ей, но Силко не заплетал никому волосы с тех пор, как умерла его сестра. Скорее все, этот навык был утерян. Вместо этого он встал: — Я собираюсь разобрать постель и уничтожить все улики. Где мои вещи? — А, твоя одежда где-то на полу, рядом с кроватью. Там же и твоя "убийственная" сумка. Силко расхохотался по-настоящему от этого названия. Убийственная, и ведь правда. Он заметил, что Джинкс пялится на него с наполовину заплетенной косой и, ухмыльнувшись, чмокнул ее в лоб перед тем, как уйти. Было сложно описать, до чего же легко он чувствовал себя теперь, когда Джинкс приняла его таким, какой он есть. Черт, как будто ей было плевать, что он убивает людей и продает на аукционе то, что осталось, тому, кто больше заплатит, как будто это было всего лишь обычное хобби, что шло в комплекте с Силко. Ее не волновало, что он серийный убийца, а не какой-нибудь блоггер или шеф-повар. Это было безумием. Она сама была безумием. Когда Силко облачился во вчерашнюю одежду и принялся снимать окровавленные простыни с матраса, его разум заполонило осознание, такое же истинное, реальное, как и полная луна, висящая высоко в небе. Она моя.