Уроки французского

— Плохо! Еще раз! — громко кричит Константин, ударяя деревянным жезлом по полу, отбивая ритм, думая, что этим, несомненно, поможет. — Я и так делаю, все что могу! — огрызается Ви, пропуская очередной выпад и падая на маты под тошнотворный ритм, от которого в голове нещадно звенит, но она молча продолжает свою работу, не желая показаться слабой. — Твоих стараний недостаточно, будь это настоящая битва, ты была бы мертва! — останавливает жестом бой мужчина, предлагая Ви руку, чтобы подняться; его нетактично игнорируют. — А будь ты не таким мудаком, тебе было бы безопасно выходить из дома, не боясь получить пулю в лоб! — парирует Вилланель, складывая руки на груди и ни на секунду не прерывая зрительный контакт. — Ви, — побеждено выдыхает мужчина, протирая переносицу и наблюдая за девушкой сквозь приоткрытые веки. — Ты же понимаешь, я о тебе беспокоюсь, ты должна…. — Никому я ничего не должна! Почему все вокруг думают, что я им что-то должна? Отвалите от меня! — Резкий поворот на пятках — и Ви покидает комнату, следуя в душ, чтобы не врезать первому попавшемуся в нос, не сдержав гнев, так сильно заполняющий её вены. — Ох уж эти подростки, — выдыхает Константин, убирая предметы тренировки по своим местам.

***

      Будильник поставлен на шесть, и сегодня, как никогда, Вилланель хочется разбить его об стену, никогда больше не просыпаясь, навсегда растворившись в мягких простынях и бубнении Константина в коридоре. Честно, Ви думает, что он вампир — иначе постоянную бодрость и нежелание выходить из дома просто невозможно объяснить. А так, все сходится.       Ви училась на втором курсе Лондонского университета, изучая множество языков, пока дома Константин изо всех сил пытался сделать из неё наемную убийцу мирового масштаба. Пока что получалось не очень. Она пыталась быть обычной девушкой, подражая ванильным девочкам из диснеевских фильмов, но пока удавалось только грубить всем вокруг и вывозить средние оценки путем языкового таланта и обширных знаний.       Сборы проходят как обычно быстро… Сказали бы её одногруппники, но она не собиралась ударить в грязь лицом, когда сегодня будет занятие по французскому. Ева Поластри была прекрасна, это было понятно по одному первому взгляду. Чего только эти кудряшки стоят? Так и хочется провести по ним пальцами, ощущая всю мягкость и шелковистость, нежно провести по скуле…. — Чего это ты лыбишься? — замечает проходящий мимо Константин, удивленно тараща глаза на свою самую хмурую ученицу. — Вспомнила, как на прошлой неделе ты не смог разогнуться, после того как решил показать мне суперский приём. Как спина, кстати? — ухмыляется Ви, оборачиваясь обратно к своей гордости. Такой гардероб было сложно накопить, но сейчас это было удивительно разнообразное место, в котором, казалось, была одежда для любой ситуации в мировой истории…. Ну кроме как уроков французского. Как же это сложно! Как удивить эту женщину? Взгляд падает на платье с одной из выставок Парижа; оно стоило баснословных денег, но ради такого было грех пожадничать. Голубая ткань была обрамлена красно-розовыми цветами роз, которые так гармонично смотрелись с одним из ее прекрасных лазурных беретов. Может, хотя бы это сможет растопить сердце этой непробиваемой ледышки.

***

— Ого, сегодня что, выпускной, а я пропустила? — Елена появляется у подхода к универу, во все глаза разглядывая её платье. — Сомневаюсь, что ты смогла бы это сделать. — Ах, да, конечно, сегодня же французский; вот это я помнила, правда, не знала, что там проводится конкурс на лучший наряд. Кажется, к концу семестра ты собираешься взять гран-при в лице нашей преподавательницы. — А чего это ты такая веселая? Анна с утра отлизала? — Сучка. — Привет, девчонки! — Кенни присоединяется к ним в коридоре, одетый в короткие шорты, странно смотрящиеся в таком по-современному обставленном холле одного из лучших вузов страны. Паренёк всегда плевал на общественное мнение, следуя лишь за собственными принципами и удобством. — Хэй, Кенни. — О, черт! — вскрикивает тот, замечая наряд Ви. — Я совсем забыл про французский! — Тебе хана, наша ледяная королева тебя распотрошит. А потом съест и не подавится, — смеется Елена, демонстрируя всю свою силу стиля облегающими джинсами и кожаной курткой. — Не переживайте, от меня ничего не останется ещё на английском, я был не в ресурсе для свей этой работы вчера, — пожимает плечами парень, засовывая руки в карманы. — Да ладно, ты слышал что-то о таком слове как «заранее»? — поражается Вилланель. — А ты слышала о таком слове как сон, заучка? — А ты слышал, как звучат кости, когда кому-то ломают руку? Могу показать, — рычит девушка, слишком переживающая, чтобы обыденно реагировать на подколы паренька. — Всё-всё, ребята, не ссорьтесь, я хочу, чтобы все дожили до английского, потому что Нико выздоровел и сегодня будет на занятии. — Вау! — следует дружный хор мгновенно примерившихся друзей. — Не ревнуешь? — интересуется Анна, появившись, кажется, из ниоткуда и смачно целуя Елену в щёку, вызывая со всех сторон наигранные звуки отвращения. — Бывший как-никак. — Вот именно, что никак. — Вилланель давно перестал интересовать этот парень, сейчас все её мысли занимала только стройная азиатка, магнитившая её взгляд своими шоколадными глазами. И если сначала все вокруг, как и она сама, считали это мимолетным увлечением, то теперь всё было похоже на затянувшуюся зависимость. Эта женщина была прекрасна: её ум, язвительность и красота сплелись между собой в идеальную картинку, и теперь этот образ не мог покинуть разум Ви ни на единую ебаную секунду. — Хват, слюни потекут, — вырывают её из мыслей, и, последний раз вдохнув, Вилланель поправляет берет, готовая ворваться в мир учебы и любви. Хотелось бы верить, что второе возможно так же, как и первое.

***

— На сегодня свободны. — Эти слова звучат словно стартовый свисток, оповещая об окончании занятия. Вилланель умеет бегать быстро, и все знают, что лучше не сталкиваться с её яростью и не пытаться ее остановить. Все расступаются, пока она мчит по ступенькам, спеша попасть к кабинету французского быстрее, чем их дорогая преподавательница. Сегодня это было усложнено довольно узкой юбкой, но такие мелочи не могли остановить Ви на пути к великой цели. Она довольно быстро разобралась в расписании преподавателей, из-за чего у нее было ровно семь минут, чтобы добежать до кабинета и оставить духи с открыткой на столе. Она крепко сжимала их в руке, слегка переживая, что из-за напряжения стекло не выдержит и разлетится на куски. Она выбирала эти духи достаточно долго, обойдя за выходные все парфюмерные в округе и выбесив Константина нежеланием возвращаться на тренировки, пока нужное не будет найдено.       Эти духи полностью охарактеризовывали все её чувства, тесно переплетаясь с самой Евой. Яркий цветочный вкус, свободный, как и женщина, но с ноткой прогорклости, как и отчаяние Вилланель. Они были стойкими, как и намерения девушки, но не давящими, как и её желания. Она не хотела давить или показаться сталкером, из-за чего в записках были лишь строчки из песен и её любимые цитаты из фильмов и сериалов, но никогда не имя. Сегодня надпись гласила: «У любви свои законы. Любовь — она само волшебство. И не просто волшебство, а самая сильная магия, что дарует нам счастье». Она залетает в открытые двери кабинета с радостной улыбкой на устах, но та тут же гаснет, когда вместо пустого кабинета Ви замечает Элен, яростно что-то перебирающую в документах. — Что ты там забыла? — приподнимает бровь девушка, понимая, что даже более старшим студентам нельзя рыться в бумагах преподавателей. В ответ Элен вздрагивает, роняя бумаги на пол, но её замешательство, так явно отразившееся на лице, длится всего несколько секунд, пока в глазах не вспыхивает такое яркое пламя ярости. — Иди к чёрту, Ви, — отрезает девушка, словно не её только что застигли врасплох, и с идеально ровной спиной покидает кабинет, зная, что Вилланель не сможет остановить её, не выдав при этом себя. Это злит, злит, что все в этом вузе знают об её чувствах, но только не дорогая Ева, так сильно влюблённая во французский, что места для других в её сердце просто не осталось. Поластри смотрела на этот мир сквозь ледяные очки, пронзая холодом, и это не могло не манить. Какая-то загадка, что-то, что хочется разгадать, понять и оберегать. Только бы ей позволили….       Вырвавшись из мыслей, которые в очередной раз пытались затопить её с головой, Вилланель поставила духи на стол, вылетев из класса и растворившись в толпе. Она не имела права заходить в кабинет до прихода преподавателя, из-за чего остановилась около стены за углом, открывая себе лучший вид на проход, из которого появится Ева. Она могла бы стоять со своими друзьями, но слушать шутки Кенни и наблюдать за любованием между Еленой и Анной было выше её сил. Она любила своих друзей, но порой даже они были слишком надоедливыми, поэтому Ви позволяла себе несколько минут отдыха, отчаянно желая разделить их с женщиной, что вот-вот должна была появиться в коридоре.       И её ожидание окупилось как никогда. Вечно в свободной одежде из маркета и ни разу не надевавшая юбку, Ева появилась перед ними в довольно дорогом платье яркого-красного цвета, заставляя всех вокруг увидеть и оценить её красивые, длинные ноги, что грациозно несли женщину сквозь толпу. Это было практически идеально, хотелось лишь снять резинку с её волос, чтобы эти милые завитушки могли спадать на её плечи, развиваясь при ходьбе. Было невозможно отвести взгляд — не сейчас, когда лучшая из лучших идет в твою сторону, освещая все вокруг небольшой и такой редкой улыбкой. Этот вид был так прекрасен, что заставлял мозг Ви на одну, самую маленькую секунду, представить, что она идет прямо к ней, она рада ей, все это для неё, а не для…       Стоп! Для кого всё это было? Для кого снежная королева сняла свой боевой комплект, для кого она подняла стены, позволив увидев всем вокруг, как под непримечательной одеждой прячется истинная красота?! Ревность, горькая, отдающая гарью, пронзила её легкие, заставив желудок неприятно сжаться, а тысячи мыслей забегать внутри черепной коробки, вызывая головную боль. Кажется, это было первое из всех занятий, когда она не хотела и не могла поднять глаза, чтобы просто посмотреть на неё. Она не видела, как улыбка пробежала по устам Евы, когда та увидела духи, тут же вдыхая аромат и нежно поглаживая пальцем открытку. Это была любимая часть дня Ви, но сегодня это подобно пытке. Ева не знает, от кого подарки.       Мысли создавали головную боль, а такой любимый французский оказался медленно действующим ядом, образующим комок в горле, который невозможно было проглотить, как бы она ни старалась. По итогу, вместо сочинения на несколько страниц по выбранной теме, как это обычно бывало, она имела какой-то бред горячей головы на несколько абзацев. — Так, все сдаем листочки и можете идти, — резюмирует Ева, заканчивая писать текст домашнего задания на доске. В ответ слышится нестройный хор прощающихся голосов и шум от покидающих аудиторию студентов. Ви встает со своей первой парты, аккуратно кладя то, что было стыдно назвать сочинением, и понимая, что заработала свою первую двойку по французскому; кому скажешь, не поверят. — Вилланель, останься, пожалуйста, — Ви ошарашенно поднимает на Еву глаза, смотря на неё так открыто впервые с начала занятий. Казалось бы, вот оно, то, чего девушка ждала так долго. Только вот почему сегодня, когда настроение просит милостыню на Невском вокзале, а желание кому-то врезать достигло верхушки Эвереста? — Что-то не так? — выдавливает она из себя улыбку. — Ты мне скажи. Ты всегда такая активная. А сегодня я даже глаз твоих ни разу не увидела. — И, если бы Ви не наблюдала за Евой столько времени, можно было бы сказать, что на её лице явно читалась озабоченность. — Все хорошо, правда, просто, не важно… — обрывает он себя, наблюдая, как яркие лучи солнца струятся по блестящей ткани платья Евы. — Ты сегодня такая красивая, какой-то повод? — Она не успевает вовремя прикусить язык, и слова из самой глубины её души вырываются наружу, заставляя годы учебных тренировок пасть прахом у миниатюрных ног женщины напротив. — Нет, нет, на самом деле… — Её прерывает звонкий голос Хьюго, который врывается в аудиторию с горящими глазами и бумагой, зажатой в кулаке. — Что такое? — Взгляд Евы мгновенно меняется, холод снова затягивает её зрачки, а поза становится оборонительной. — За что Вы поставили мне двойку?! Я сделал всё, что Вы сказали! — Он кричит, махая руками и стремительно приближаясь, словно желая на них накинуться. Это заставляет Ви напрячься, и все её защитные инстинкты вспыхнули, зная, что она не сможет позволить причинить вред Еве. — Мистер Хьюго, я бы попросила вас держать себя в руках. — В руках? Да ты сука! — Он поднимает руку, но его останавливает даже не Вилланель, а мисс директор, появившаяся из ниоткуда. — Хьюго, перестань! — Она кричит на него, сдерживая и перенаправляя весь гнев на себя. — Кэролин, и ты туда же!? — Не фамильярничай! — Звонкая пощёчина прилетает по его скуле, оставляя после себя яркий красный след. — Да пошли вы все нахуй, стервы! — Хьюго кричит, подавляя слезы, не позволяя унизить себя ещё сильнее. Он не слышит криков, пытающихся его остановить, он видит перед собой лишь красную завесу ярости, заполоняющую каждую клетку его тела. Он всегда считал, что мог рассчитывать на поддержку Кэролин — он столько лет служил ей словно собачка, прибегающая на первый зов, радостно виляя хвостом. Но всё, что он получал в ответ, это жесткие пинки в живот и насмешки со всех сторон. Хватит! Они все пожалеют, что решили поставить себя выше самого Хьюго. Он слишком долго молчал!

***

— Ты в порядке? — с заботой в голосе спрашивает Ви, когда директриса покидает комнату, извиняясь перед ними тихим кивком головы. — Да, все хорошо, — Плечи Евы расслабляются, и она посылает ей благодарную улыбку, которая заставляет девушку внутренне растечься по полу лужицей. — Давай, я помогу отнести тебе бумаги в машину? — спрашивает Вилланель, практически сразу же протягивая руки к бумагам. Она знала, что Ева всегда действовала так после пар, и нет, никакой слежки, никакой профессиональной слежки после каждой пары, совсем нет, что вы? Она уже касается бумаг руками, внутри продумывая, как завязать разговор у машины, а может, и напроситься на чай. — Спасибо, тебе, Вилланель. — Её одаривают внеочередной улыбкой, и, кажется, такого от снежной королевы не видел никто. Они следуют к автомобилю в полной тишине вуза, слушая, как звуки каблуков отражаются от полированного пола, эхом разносясь по всему коридору. Только вот на парковке её ждет неприятный сюрприз, когда взгляд не цепляется за синий опель Евы, обычно стоящий на парковке в одном и том же месте. Сейчас там стоит черная Бэха, с мужчиной за рулем. В странной шляпе и добродушной улыбкой. Когда они попадают в его зону видимости, он радостно машет им рукой. — Спасибо, Вилланель, Билл, наверное, заждался. — Картинка в голове Ви складывается. Платье. Каблуки. Ждущий её мужчина вместо собственного автомобиля. Какая же она дура! — Ну ничего, ночью отработаешь! — рычит девушка на Еву, швыряя в неё бумаги, желая сначала расцарапать ей лицо, а потом пристрелить этого радостного мудака. Сердце распадается на кусочки, отдавая резкой болью в грудной клетке, на которую Ви не обращает внимания: теперь ей придётся жить этим на постоянной основе. Она знает, что сегодня ночью её подушка будет пропитана молчаливыми слезами, а Константин в очередной раз будет смотреть на неё, будто понимает все, что происходит в её голове, хотя порой не может понять, как вызвать пиццу. — Что? — распахивает в шоке глаза Ева, не понимая такую резкую перемену в словах девушки. Ей казалось, что всё шло довольно хорошо. — Что? Нарядилась ради этого мудака? Думаешь, он тебе отлижет, или этим ты обычно занимаешься?! — Да что на тебя нашло? — Ты на меня нашла, своими ёбаными каблуками на моё сердце, бессердечная сука! — кричит Ви, не понимая, что слёзы текут из её глаз; она уже не может это контролировать. Ева проглатывает комок в горле, молча отходя от Ви и открывая дверь машины; в самой жуткой тишине она складывает бумаги на сиденье. На мгновение, кажется, она не собирается ничего говорить, проигнорировав ситуацию, но всего одной фразы на прощанье достаточно, чтобы осколки сердца стали пылью. — Я делала всё это для тебя. Дверь с хлопком закрывается, а машина трогается с места, оставляя Ви с осознанием: она точно дура.

***

Она не просыпается от жутких кошмаров, она не избивает грушу до кровавых костяшек, она не лежит с открытыми глазами всю ночь. Ночь не полна сновидений, а шторы плотно задернуты, не позволяя луне проникнуть внутрь. Она живёт на чистом упрямстве и такой сильной вере в себя, что непонятно, сошла она с ума, или мысли, вертящиеся в голове, действительно реальны. — Что на этот раз случилось? — поднимает Константин взгляд от газеты, прихлёбывая сладкий чай. — Ничего, — огрызается Ви, одетая сегодня в непривычно невыразительную для своего повседневного вида одежду. Обычные джинсы и серая худи отлично подчёркивали её синяки под тусклыми каре-зелеными глазами. — Я так и понял, —кивает Константин, видя, как Ви заваривает крепчайший кофе без молока и сахара, глотая кипяток быстрыми глотками. — Я на учебу. — Она хватает чёрный портфель вместо дорогой сумочки, покидая дом, и оставляет мужчину пялиться в дверь с непониманием в глазах. — Ох уж эти подростки.

***

       По ощущениям, она не бежит, она летит, мчась к зданию университета. Её лёгкие наполнены желанием исправить свою ошибку и добиться так долго ожидаемой взаимности. Она никогда не могла бы подумать, что её подарки и взгляды были настолько очевидны, что даже Ева догадалась. И не просто догадалась, а решила ответить. Как же она могла так всё испортить? Но сейчас некогда было сожалеть, она должна была все исправить, обязана, просто обязана! Она никогда в жизни ещё так сильно не чувствовала себя виноватой, как сейчас, из-за чего в голове не было нужных слов. Но простая необходимость ещё раз посмотреть в такие любимые глаза и увидеть, что не всё потеряно, что есть еще один маленький шанс, за который стоит держаться, придавала ей сил.       Дверь в кабинет французского приоткрыта, что дает ещё один толчок для ускорения. Вилланель точно не знает расписание Евы в этот день, так как у неё нет этого урока, но она надеется, что за двадцать минут до первой пары успеет поговорить. Она залетает в кабинет на полной скорости, слегка врезаясь в дверной проём плечом, но не обращая на это внимание. Ева не одна. Она вместе с Кэролин рассматривает одну из сотни учебных бумажек, тихим голосом помечая важные детали. — Вилланель? Ты заблудилась? — усмехается Кэролин, оценивая её запыхавшийся вид. — Нет, я просто хотела поговорить с Евой Поластри по важному делу, — складывает руки на груди девушка, не желая отчитываться перед директрисой, так как та всегда казалась слишком подозрительной. И интуиция рядом с ней просто кричала о том, что что-то не так — только вот что, именно, было непонятно. — Думаю, мы поговорили обо всём вчера, — замечает Ева, и её глаза снова холодные, но это другой, болезненный холод. Холод предательства, холод разбитого сердца: Ви слишком часто видела это в зеркале, чтобы понять прямо сейчас. — Это не так! — давит Ви, слегка повышая голос, но не крича. Пытаясь интонацией показать, как ей жаль. — Что тут у нас, очередная любовная драма? — смешок раздается из-за спины, и, обернувшись, Вилланель замечает Хьюго, нагло откинувшегося на дверную раму. — Чего тебе нужно? — спокойно спрашивает Ви, желающая только, чтобы её с Евой оставили вдвоём, желательно навсегда. — Да так. — Он распахивает полы пиджака, грациозно доставая пистолет и наводя его на девушек. — Ничего такого. Вилланель инстинктивно делает шаг назад, закрывая собой Еву, как можно сильнее заставляя себя прямо сейчас не броситься в драку, а сначала продумать тактику. Она не может не ссылаться на возможную реакцию неподготовленных к такой ситуации девушек. — Хьюго, что за шутки? — выходит вперёд Кэролин, всем видом показывая свое недовольство. — Не самая лучшая тактика, — замечает про себя Ви, делая шаги назад, подкрадываясь как можно ближе к Еве: так проще контролировать ситуацию и не отвлекаться на эти кудряшки, так по-кощунски завязанные в хвост. — Это не шутки, дорогая, это справедливость. Или что? Думала, можешь пользоваться Хьюго, а он, как идиот, только и будет что подчиняться? Так вот, сказка закончилась, время для реальности. — Он направляет дуло пистолета ей в голову, злобно рыча. — На колени, сучка! Кэролин тяжело сглатывает, на её лице появляется осознание ситуации. Но она тут же вздёргивает подбородок, глядя мужчине прямо в глаза. — Ты же не сделаешь этого. Мы всегда были хорошей командой. — Но сказанное вызывает у Хьюго лишь истеричный смех, от которого его рука опасно сотрясается. — Ты слишком недооцениваешь людей вокруг, ты знала? — Он делает шаг вперёд, подходя к ней вплотную и тыкая стволом прямо в лоб женщине. — Я никогда не недооценивала тебя, Хьюго, — уже не так уверенно, слегка заикаясь, утверждает Кэролин. Ви в это время тихонько велит Еве оставаться на месте и аккуратными шажками приближается к потенциальному убийце, пока тот занят наслаждением от страха в глазах жертвы. — Тогда ты должна была предвидеть это, верно? — Он проводит пальцами по её подбородку, заставляя тело вздрогнуть, и когда Вилланель уже готовится нанести удар, нажимает на курок. Выстрел. Крик Евы. Кровь. Много крови, стекающей с головы мертвой женщины и образующей пятна на белесом полу. Ви ударом ноги выбивает пистолет из рук уже убийцы, скручивая его запястья и прижимая к земле. Профилактический удар по голове, чтобы вырубить и не позволить больше сопротивляться.       Ева стоит в шоке, прикрывая рот руками, но даже сейчас образ такой сильной, властной Ви заставляет её сердце трепыхаться, а бабочек кружить всё быстрее и быстрее. И когда та подходит, явно желая убедиться, всё ли с ней в порядке, единственное, что Ева может сделать, это притянуть её за шнурки худи и впиться в губы быстрым, страстным поцелуем. Ви реагирует мгновенно, отвечая и зарываясь руками в её волосы. Ева кладет руки на талию Ви, создавая контраст холодных пальцев с горячей кожей, чувствуя, как тело напротив прошибает дрожь. Эти манящие губы оказываются на вкус ещё лучше, отдавая крепким кофе и клубникой. Они изучают рты друг друга, тихонько постанывая и дрожа всем телом от долгожданного наслаждения. Это не должно заканчиваться никогда. Кажется, если оторваться хотя бы на секунду, всё это окажется безжалостным миражом, растворившимся в тишине комнаты. — Ты в порядке? — прозвучал тихий шёпот Евы. — Носи волосы распущенными, — отвечает Вилланель, демонстрируя резинку, аккуратно снятую с волос женщины. Поцелуи в благодарность быстро станут её любимыми.

***

Тихий, одинокий мост, железные перекрытия и приглушённый шёпот металла. Они сидели на краю, смотря на закат. Внизу было совсем невысоко, но было приятно болтать ногами, держа красивую девушку за руку. — Я поняла всё с самого начала, — говорила Ева. — Как только увидела тебя, моё сердце сразу решило выбрать тебя из огромной толпы множества студентов. Признаюсь, такое у меня впервые. — У метя тоже, — тихонько улыбается Вилланель, целуя костяшки их сплетённых рук. — Но как ты поняла? — Ты не была такой незаметной, честно говоря. Я увидела тебя в самый первый раз — кстати, те розы были очень красивыми, спасибо тебе. — Улыбка ослепляет, но надеть очки и спастись не хочется, хочется ослепнуть от такого света — лишь бы навсегда запечатлеть этот образ, выжечь его на обратной стороне сетчатки. — Для тебя всё что угодно. — Они снова тянутся друг к другу, когда громкий голос заставляет их подскочить. — Вот вы где! — радостно кричит Элен с пистолетом в руках. Это уже кажется моветоном, если честно, и начинает сильно нервировать. — Что тебе нужно? — злится Ви. За последнее время было слишком много эмоциональных потрясений, и она не готова к еще одному. — Знаете, может, Кэролин и мертва, но я держу своё слово и деньги привыкла отрабатывать. — О чём ты? — Ева делает шаг вперёд, но дорогу преграждает рука Вилланель. — О том, как сильно она хотела убить Ви. Не знаю, зачем, но это было видно в её глазах, детка. — Элен прицеливается, хотя стоит в пяти метрах от них. Палец опускается на курок, выпуская пулю. Ева резко делает выпад вперёд, получая пулю в плечо, и по инерции падет за борт моста. — Нет! — вскрикивает Ви, быстро оборачиваясь, будто за спиной не стоит её потенциальный убийца. Выстрел! Кровь. Тело падает на бетонную мостовую без шанса на спасение. Безмолвная фигура уходит обратно, беспечно скидывая оружие за борт и насвистывая мелодию, будто это была самая милая прогулка в его жизни. Хотя, на самом деле, так оно и было. Давненько он так не проводил свободное время. — Ох уж эти подростки.

***

Мягкое полотенце вытирает мокрые от тёплой воды волосы, и Ви аккуратно помогает перебинтовать повязку у почти зажившей раны на плече, пока её любовь спит у неё на коленях после долгого дня и яркого на эмоции вечера. Вилланель любуется на оставленные ею тёмные отметины на коже, явно сигнализирующие о том, что девушка занята и бросать на неё взгляды позволено только одному человеку. — Хм, пойдем в кроватку? — приподнимает голову Ева, слегка открывая глаза и забираясь в объятья, полные любви и ласки. — Конечно, дорогая. И пусть сложности будут вечно преследовать их, наступая на пятки; любовь сможет защитить от любых невзгод. Только попробуйте проверить это утверждение! Ц-ц-ц-ц. Спокойной им ночи.