infatuation

— …Ну и вот. 22:50. Давно отбой, а в комнате мальчишек стоит ор, будто кого-то режут. Я подхожу, стучу, говорю: «Ребят, ложитесь спать». Уже отхожу, как вдруг Дима открывает дверь — в одной майке на трусы. Я подчёркнуто смотрю ему в глаза, ещё раз говорю им быть потише, а он стоит и смотрит на меня. Я пытаюсь взглядом убедить его, что он хочет спать. И ту-ут… — по лицу Виты проскользнуло такое очаровательное недоумённо-возмущённое выражение, что Рина едва сдержала усмешку. — И тут он мне просто в лицо выдаёт: «Викто-о-ория, ну хватит уже раздевать меня взглядом»… Это прямая цитата! От всё ещё не утихшего шока Вита подскочила на постели, выбираясь из объятий Рины, и даже дёрнула ногой. — Нет, ну это вообще адекватно? Сказать такое вожатой, человеку, который старше тебя… ну, не на много лет, но четыре года это тоже срок. И это шестнадцатилетний пацан!.. Позади неё раздались какие-то приглушённые звуки, и Вита недоумённо обернулась, только чтобы с негодующим «Эй!» кинуться на свою едва сдерживающую хохот девушку с подушкой-душительницей в руках. — Ни капли — не — смешно! — от попыток пробить брешь в обороне соперника сбилось дыхание. Рина же продолжала хихикать, уму непостижимо! — Это, может, моя новая детская травма, а она тут от смеха лопается! — Какая ещё детская травма, Ви, тебе почти двадцать один! Ловким движением ноги Рине удалось отпихнуть Виту, а после и уложить на лопатки, придавив руки подушкой. — Нет, я серьёзно, это вообще законно? — пробурчала Вита, смиренно принимая поражение и пару поцелуев в щёки и нос. — У меня есть сильное желание пойти и пожаловаться директору. — Да ну, зачем? Ничего не изменится же, сама знаешь, — Вита согласно вздохнула. — Он просто маленький влюблённый мальчик, который уедет в этот свой Мурманск через пять дней. Просто потерпи ещё чуть-чуть… Рина с довольной улыбкой наконец-то поймала своими губами её губы, и именно в этот момент дверь их номера распахнулась, и в комнату устало вбрели остальные вожатые, вернувшиеся с ночного дежурства. Ни секунды нельзя побыть наедине!

***

Изначально Рина не хотела ехать ни в какой лагерь. Если честно, она не очень ладила с детьми. У неё не было родных братьев или сестёр, и она не была близка с двоюродными. И потом, с ними ведь придётся возиться целый день, от рассвета до заката — не так она представляла себе каникулы… Да, Рина не хотела ехать в лагерь, но Вита бы просто не поехала одна, что бы она там ни говорила. В последний момент нашла бы какой-то предлог слиться, а потом бы весь учебный год сожалела. Зачем Вите было становиться вожатой? Почему она решила это так неожиданно, чуть ли не в конце июня? На все вопросы Вита отвечала весьма туманно, пока не выяснилось, что она прочитала какую-то романтическую книжку про лагерную жизнь и теперь ей хочется испытать всё на своей шкуре. Но без Рины она никуда не поедет, разумеется. Одна, с чужими людьми… И потом, так хочется провести время на море вместе: это же выглядит почти как полноценный отпуск. Хоть они и встречались уже чуть больше полугода, у них не проходил этот сладкий период, когда хочется проводить рядом каждую секунду и постоянно касаться, касаться, касаться… Рина сомневалась, что это желание её вообще когда-либо покинет. — Зачем тебе там я? — насмешливо отмахивалась от зазываний девушки Рина. — В твоей книжке наверняка был ещё какой-нибудь «курортный роман» с «горячим администратором», я тебе там только помешаю. Вита в ответ на эту реплику дала ей щелбан и тут же сбежала, боясь последствий. Но в итоге, несмотря на все отговорки, — середина июля, душный прибрежный город и бесконечные толпы неуправляемых подростков. В первой смене они работали на разных отрядах, чтобы поднабраться опыта. Во второй же им повезло оказаться вместе и — на самом старшем и самостоятельном отряде. Вот только и проблемы со старшими иногда тоже бывали какие-то слишком взрослые. Рина справедливо решила, что уходить на соседнюю, свою, кровать было бы бессмысленно, потому что спать им оставалось всего-то часов пять, а потому осталась рядом с Витой, прижавшись к её спине и обняв за талию. Её влажные волосы пахли каким-то сладким цветочным маслом, и она вдыхала их родной запах, медленно проваливаясь в сон от усталости и пытаясь разработать какой-то план. Работа вожатой оказалась совсем не такой, как она себе представляла. Друг на друга времени и сил просто не оставалось: они всех себя отдавали детям, взамен получая совсем крупицы. И часто Рина скучала по Вите, по её не усталой улыбке и их нефильтрованным разговорам, даже когда та была с ней в одной комнате. Скорее бы домой!

***

Ковыряясь вилкой в не слишком аппетитном завтраке, Рина суммировала в голове все идеи очередного спасения Виты из её тысячи и одной невыносимо-ужасно-смешной ситуации с мальчиками. Идей во всё ещё сонном мозгу, по сути, было лишь две. Пункт 1. Воспитательная беседа. После завтрака Рина, отправив Виту дорисовывать какие-то карточки для урока английского, пошла к мальчишкам, а именно — к Диме. Не сказать, чтобы они не беседовали раньше, но сейчас она постаралась быть особенно строгой. В их с Витой вожатском дуэте Рина отвечала за строгость, «серьёзные разговоры» и следование расписанию, а Вита — за маленькие поблажки и всё творческое. — Ещё одна такая шуточка с Витой, и, поверь мне, будешь разговаривать лично с директором, — Дима насупился. — Если не поможет разговор — напишешь объяснительную. Две объяснительных — и выгонят из лагеря. Скажи, тебе вся эта возня нужна? — устало вздохнула Рина. Светловолосый мальчик что-то пробурчал неразборчиво, но Рина с бессилием поняла, что если так близко к грани он подходить больше и не будет, то привлекать внимание Виты по мелочам — aka доставать её — он будет ещё как, и с особым рвением. Пункт 2. Место занято. Эта задумка окончательно сформировалась в голове лишь после того, как беседа прошла не слишком продуктивно. Дима может сколько угодно утверждать, что это всё просто шутки, но ей-то очевидно, что мальчику захотелось запретной романтики на отдыхе. Что ж, тогда он её получит, без проблем. Главное, чтобы у них потом с Витой проблем не было… В тихий час дети обычно смирно сидели в своих комнатах в телефонах, но начальство требовало, чтобы вожатые всё равно дежурили в коридорах. Запустить слух, что сегодня дежурить будет Вита, труда не составило. — Увидят же, ну что ты делаешь? — прошептала Вита, когда Рина, оттащив её за руку к пустынному лестничному пролёту, легко чмокнула её в губы. — Ничего того, что я не могу себе позволить со своей девушкой, — пробормотала Рина ей в щёку, прислушиваясь: есть ли шаги? Притянув Виту в свои объятия, она снова прижалась к её губам своими, и Вита, вздрогнув, наконец, взволнованно прильнула к ней в ответ, прикрывая глаза и выдыхая ей в губы. Любые минуты близости, вырванные из этого жёсткого расписания, казались благословением. Рина осторожно повернулась спиной к двери, не выпуская девушку из своих рук. Краем глаза она заметила, как в дверной проём выглянула белобрысая макушка и тут же спряталась обратно. Потом выглянула ещё раз и наконец-то скрылась окончательно. Больше он сюда прийти не решится. Рина обхватила руками лицо Виты и, больше не думая об осторожности, углубила поцелуй.

***

После тихого часа Дима смотрел на Виту затравленным волком, на глазах которого более опасный, чем он, хищник загрыз последнюю на земле овечку. Однако до конца смены он на удивление больше ни разу к ней не приставал. — Это всё потому, что в нём проснулась совесть, — уверенно пояснила Вита, пересказывая историю их общей знакомой по возвращении в столицу. — Я на него очень выразительно посмотрела, и он проникся ко мне состраданием. Я и не знала, что бывают настолько чуткие люди, он ведь по глазам буквально всё прочитал… Рина на это тихо фыркнула, пряча улыбку в чашке американо.