— Нет. Я женюсь.
Рой выронил ручку. Он ожидал чего угодно: предложения выпить, извинений, даже просто очередной порции насмешек, но никак не этого. — Женишься?.. — В голосе звучало недоверие. Да в такое никто бы не поверил. Или… только Рой? — Да, Рой, женюсь. Тебе не послышалось. Ты еще не настолько оглох. — Ясно. Ну, поздравляю, желаю счастья, и… — Ты издеваешься?! — выпалил Элрик. — Я все эти шесть лет ждал тебя! Ждал, пока ты, наконец, ответишь мне! Да хотя бы напишешь просто: "Привет! Как ты?", а теперь ты еще чем-то недоволен?! Ты отвергал меня столько раз, что я сбился со счета! — Я не говорил, что мне что-то не нравится или я чем-то недоволен. Я просто сказал: поздравляю. — Да засунь ты свои поздравления куда подальше! Знаешь, почему ты навсегда останешься один? Потому что ни одна живая душа не свяжется с таким садистом, как ты! — Громкие, четкие шаги и резкий хлопок дверью. Он ушел… И правда ушел, оставив Роя наедине с теми словами, что Эд выкрикнул шесть лет назад. Это было так давно…"Я люблю тебя! Больше всех на свете! И я навсегда останусь с этим грузом в сердце! Даже уезжая, я буду ждать письма от тебя… Если ты хочешь… Напиши мне… Хоть строчку… Хоть букву… Я буду знать, что я тебе нужен так же, как и ты мне."
Именно это выпалил тогда еще совсем юный Эдвард, уезжая изучать алхимию в другие страны. И после этих слов все было кончено. По крайней мере, так думал Рой. А что он мог думать еще? Разве такое возможно? Разве можно любить взрослого мужчину, да уж тем более его? И писем не было... А что бы он мог написать? Эд, я не могу разобраться в своих чувствах, потому что не знаю, есть ли они вообще. Разве это не абсурд? И действительно... Идиотизм... Но почему тогда эта новость так болезненно воспринимается? Почему она ощущается как нож... Нет, как сотни ножей, вонзающихся в тело? Почему так больно? Чья это вина? Его... или моя? Хотя уже поздно что-то решать... Слишком поздно... «Ты маловат для меня...» Да, именно это Элрик слышал в качестве отказа пять раз, но на шестой раз Рой сдался. Эд был просто счастлив. Он танцевал на небесах, хотя это оказалось всего лишь шуткой полковника. Простая прогулка, маленькая плитка шоколада и воздушный шарик. Как же радовался тогда Элрик, глядя на этот подаренный Роем шарик, даже если это было просто в шутку... В тот момент это казалось очень смешным. Поезд направляется в... А какая разница, куда он едет? Важно лишь то, что Эд не вернётся. Зачем, если здесь он никому не нужен? Единственная причина, по которой он приехал сюда, — это увидеть человека, который мучил его разум все эти годы. Посмотреть в глаза тому, кто никогда не смог бы принять Элрика в свои тёплые объятия. До отправления поезда оставалось пять минут. Что значат эти пять минут для Элрика? Он так долго ждал этого момента, момента избавления от страданий. — Эдвард Элрик! — грубый мужской голос прорезал толпу. В этом голосе звучала последняя надежда что-то изменить. Элрик обернулся. Перед ним стоял Мустанг… Рой Мустанг, все такой же неукротимый, хотя и постаревший, с парой морщин, но все так же гордо вскидывающий голову. И без этой отвратительной бороды. — Все-таки решил ее сбрить? — усмехнулся Элрик, но в ответ получил лишь короткое молчание и протянутое письмо. Белый конверт, без каких-либо надписей, но и так понятно, кому оно адресовано и кто его написал. — Прочти, когда уедешь из города. Обещай мне. — Обещаю, — кивнул Элрик и направился к своему вагону. Впервые за долгое время его сердце бешено заколотилось. Надежда – чувство, которое сложно убить, но так легко возродить. Она, словно феникс, взмывает ввысь и укрывает своими пламенными крыльями весь мир. Поезд тронулся. Вместе с ним уезжал Стальной алхимик. Тот маленький мальчик, который когда-то просил Роя взять его за руку и радовался простой шоколадке, которую неизменно возвращала Риза, неизменно отказывая…***
«Время идёт, да, стальной? Скоро всё расцветёт. Всё будет играть яркими цветами, в каких бегал когда-то ты, разнося город… Ты же помнишь это? Помнишь, каждую нашу ссору, наши прогулки поздно вечером, как ты засыпал у меня на плече и пытался после этого притвориться спящим, как я тебя на руках нёс домой, а ты ещё упирался мол «я не болею»? Носил бы тебя на руках хоть каждый день, кормил бы тебя снова как маленького, перекидывался колкостями. Я не забуду эти дни, проведённые с тобой. Я жалею о том, что не остановил тебя и дал уехать. Ты столько натерпелся из-за меня, а я даже не мог написать тебе даже букву. Прости меня. Я не могу повернуть время вспять. Я был эгоистом, что даже через гордость не может перейти ради наших чувств. Понимаю, что сейчас эти слова для тебя уже ничего не значат, что я упустил свой шанс ещё раз обнять тебя, но надеюсь, где бы ты ни оказался, ты счастлив. Счастлив также по-детски, ведь твоя улыбка тогда было самым прекрасным, что я когда-либо видел.Твой, Рой Мустанг.»
Рядом с цветами и плиткой шоколада на земле лежало письмо. То самое, которое Рой когда-то передал ..., но так и не было прочитано.Эдвард Элрик 1899–1921 г.