чего ты хочешь

Солнце светит в глаза. И видится алое зарево с вырастающими цветами. Огромные лепестки подхватывают, уносят по ветру, словно пушинку. Так легко и так странно. Одновременно тянет вниз и толкает наверх. Красные лоскутки мелькают, кружатся и складываются в паруса, мчащие без палубы и без моря. Оборачивают, давят, душат. Бархат, шелк, мягко проникают внутрь и прорастают на коже тонкими паутинками нитей кукловода. И не пошевелиться. И не двинуться без приказа. И светит в лицо алый свет прожекторов забытой сцены. -Доброе утро, добрррррое утро Звучит раскатисто в голове, а губы шевелятся собственные, но не издают ни звука. -Доброе утро, девочки! Что? Кто? Солнце слепит глаза. Веки тяжёлые, свинцовые. И сквозь них просачивается свет. Голос доходит медленно, но отчётливо. Как же хочется пить. Окунуться с головой в родниковый холодный ручей и пить большими глотками, обжигаясь ледяной водой. -Доброе утро, говорю! Подъем! Вы так весь день проспите! Уже давно не утро, между прочим. Утро? День? Где она? С кем она? Кто это? Приоткрывает один глаз. Мутно. Взгляд цепляется за красные волосы, раскиданные рядом на подушке. Щекочат щеку. Тело чувствует душность одеяла, натянутого по шею, и тяжесть руки, накрывающей сверху. Жёсткой, не живой. Точно. Вспомнила. Гипс. Садится с трудом и смотрит в пол. Нужно свыкнуться с ощущениями. И стараться резко не двигаться. -Ну наконец-то. Хоть одна в видимом адеквате. Осталось поднять вторую. Кейтлин медленно встает и, будто сквозь сон, видит как незнакомка трясет и толкает Вай. Та недовольно фыркает, но все же садится на кровати и удивленно смотрит по сторонам. -А ты здесь откуда? Шепотом и едва слышно.