чего ты хочешь

Как хорошо, когда точно знаешь, что ждет тебя впереди. За очередным поворотом, событием, действием, решением. Иногда очень хотелось бы заглянуть в будущее и увидеть к чему все приведет. Но мы не знаем. Мы опираемся на свои ощущения, знания о прошлом, с надеждой получить желаемое в будущем. Создаем сети из поступков, слов и молчания, нагло полагая, что творим свою судьбу. Но имеем ли мы судьбу, или судьба имеет нас? Единственное на что действительно стоит полагаться, это на отсутствие сожалений. Будем ли мы жалеть о чем-то, или не будем. Каким бы ни был исход, выдохнем ли мы, зная, что не хотели поступить иначе? И Кейтлин знает. Не смотря на то, что она множество раз склонялась то к одному ответу, то к другому. Не смотря на то, что мысленно перебрала в голове все варианты, пересчитала клеточки на листе и даже открыла сайт с рандомным подбором чисел, чтобы убедиться в правильности принятого решения, надеясь на ответ свыше. Несмотря на то, что ее руки дрожали, а все внутри стягивалось тысячами тонких нитей, завязывая ее в один непроходимый узел. Не смотря, и скорее вопреки, она запечатала конверт. Можно бы было позвонить, или написать, или сделать еще какую-нибудь более привычную вещь, чем прибегнуть к помощи бумаги и ручки. Но она не стала. Этот жест ей виделся чем-то особенным, неповторимым и важным. Подчеркивающим неповторимость и важность самого действия, и слов, что затаились между листов. Въевшиеся в бумагу чернила отпечатались в сознании скрипом и неповторимым запахом. Рукописи не горят, так думалось, но не верилось. Горят, и еще как, с жаром, пропадая в небытие. Как и люди, что пишут рукописи. Кейтлин горела. Относить конверт на почту не представлялось возможным решением. Тысячи страхов о потере, путанице, и долгом ожидании спутывали мысли. Нужно было выбрать другой способ доставить письмо адресату. Отдать в руки, означало бы увидеть виновницу строчек до прочтения, этого хотелось еще меньше. Вариант подсунуть под дверь был бы реальным, если бы только не плотные современные двери, рушащие этот гениальный план на корню. Оставался только один более-менее удовлетворительный способ. Передать. Кейтлин знала всего пару человек, через которых можно бы было это сделать. И выбор пал на Клегора. Может быть из-за того, что он всем своим видом внушал доверие, а может быть из-за того, что уже не раз хранил их тайны. И хоть девушка уже давно с ним не пересекалась, она знала, что он не подведет. Они встретились через несколько дней. И находились рядом ровно столько, сколько нужно для того, чтобы отдать и забрать конверт. Парень не стал расспрашивать как дела, и интересоваться причинами тоже не стал. Кейт тоже не стала спрашивать ни о Вай, ни о том, как они поживали все это время. Просто тихо отдала, и ушла. И их обоих такое положение дел устроило. Не потому, что не о чем было поговорить, и не потому, что где-то внутри было что-то похожее на обиду. Нет. Просто сейчас был не тот момент и не то время, чтобы вдаваться в беспечные разговоры, и оба это понимали. Когда же девушка наконец-то получила смс «я отдал», почувствовала и облегчение и напряжение одновременно. Все переживания стянулись в одну единственную точку, и эта точка пульсировала в висках тяжестью и жгучим нетерпением. Кейтлин расхаживала по комнате широкими шагами, садилась, вставала, ложилась на кровать и вставала снова. Она не знала, куда себя деть, чтобы не расплавиться в собственных предчувствиях и ожиданиях. Вай же, получив конверт, повела себя странно. Если вообще можно рассуждать о странном в данной ситуации. Она сначала громко рассмеялась, потом застыла со стеклянным взглядом в одну точку, встрепенулась, села на пол, сильно сжала бумагу пальцами, и будто очнувшись, аккуратно расправила сгибы, трепетно и нежно касаясь. Клегор подумал, что сейчас ее лучше оставить одну, сказал, что уходит, и так и не получив ответа, выставил свое тело за дверь. В конце концов, Вай сейчас совсем не до него, а наблюдать за сумасшествием подруги он больше не желал. Девушка еще долго сидела на полу, положив письмо перед собой. Она смотрела пристально, словно пытаясь прочитать не открывая. Открывать было страшно. Ей казалось, что там могут быть самые жесткие слова на свете в той же степени, как и самые прекрасные. Решиться и посмотреть не хватало смелости. Хотелось как можно дольше оставаться в неведении, оттянуть момент истины и иметь возможность помечтать хотя бы о малом. Но долго так продолжаться не могло. Однажды все равно придется заглянуть в неведомое, и променять мечты на знания. Вай потянулась, подняла, аккуратно вскрыла и достала сложенный листок. Он пах знакомыми духами, еле заметно и почти неуловимо. Но этот запах почему-то добавил свою каплю к надежде в лучшее. Она развернула, и начала жадно глотать строчки. Чувствовала жар, исходящий изнутри, словно в нее поместили раскаленное железо. Но этот жар был мягким, выливающимся на поверхность тела теплыми волнами, алыми щеками и пылающими кончиками ушей. Девушка перечитывала снова и снова. И каждый раз в ней рождалась эмоциональная мясорубка, превращающая в фарш здравые мысли, и спутывающая сознание в узел. Она страстно желала, боялась, ненавидела, робко надеялась, смело мечтала, и трепетно любила. Знала бы Кейтлин, насколько гениально у нее получилось напомнить о своем существовании, но она пока не знала. Получив сообщение «давай встретимся на крыше», она не знала к чему идет. И мысленно приготовившись к фате так же, как и к плахе, выбежала из дома.

***

Они стояли и смотрели друг на друга жадно. Обдуваемые ветром, разгоряченные после бега, и не знающие как начать разговор. Кейтлин облокотилась о перила, Вай последовала ее примеру. И какое-то время они просто стаяли молча, наблюдая за ночным городом. Первой нарушила молчание Вай. - Здесь началось то, о чем ты писала. - Ты ошибаешься. То, о чем я писала, началось задолго до того, как мы оказались здесь. Вай хмыкнула, но отрицать не стала. Эти слова были правдой. - Ты красиво пишешь. - Мне сказать спасибо? - Нет, я просто не знала, что еще добавить. О чем ты хотела поговорить? - О нас. Очевидно? - Вполне. Кейтлин повернулась, отметила виднеющиеся татуировки над вырезом футболки, и спускающиеся рукавами до запястий. Увидела шрамы на руке. И ей вдруг захотелось рассмотреть каждую новую деталь на теле этой девушки. Рассмотреть и коснуться губами. Ей показалось, что это уже совсем другое тело, совсем не то, что она когда-то целовала. И эта мысль больно коснулась груди. - Знаешь, за это время действительно много чего произошло, правда? - Ты права. Мы стали другими. Я точно. – Вай тоже повернулась и слегка улыбнулась. Ей хотелось коснуться волос, что теперь стали длиннее. Хотелось обнять. Но имеет ли она сейчас на это право? - Я тоже. Я тоже стала другой. Но.. Знаешь, о чем я думала все это время? Хотя нет, разные были мысли, правда, разные. Так что.. О чем я думаю теперь. - И о чем же ты думаешь? - Я стала такой благодаря тебе. То, как ты меня поддерживала и понимала. То, как любила. То, о чем мы с тобой говорили. И то, как.. Как расстались. Все это сделало меня такой. И я ни о чем не жалею. - Я тоже многое поняла благодаря тебе. И то, кто я есть сейчас, тоже во многом благодаря тебе. Знаешь, мы действительно многое сделали друг для друга. Я всегда знала, что у меня есть человек, который меня поймет. Пока… Пока мы были вместе. Она снова отвернулась, и принялась рассматривать здания так, будто сейчас это было самое важное в жизни. - Можешь ответить мне на один вопрос? - Какой? - Почему ты.. Почему тебе было тяжело со мной? - Не с тобой. Хотя чего уж тут. С тобой иногда тоже. – Вай улыбнулась и подмигнула. Кейтлин улыбнулась тоже. Они знали, что имеется в виду. – Мне было тесно в этом месте. Нет, не тесно, здесь должно быть другое слово. Потеряно. Я смотрела на стены, стулья, и даже чашки. И знала, что все это не мое. А даже если бы и было моим, я бы никогда не выбрала что-то такое. У меня всегда была своя кровать, своя комната. Куда я могла уйти, где я могла почувствовать себя дома. Но там… День за днем я все больше ощущала себя камнем, залетевшим в окно. Случайно, не к месту. И негде приткнуться, чтобы расслабиться и успокоиться. - Значит, дело лишь в пространстве? - И да, и нет. Я думаю, ты меня понимаешь. - Да, я тебя понимаю. Правда, понимаю.. Они снова замолчали. Каждая думала о своем, но это молчание казалось обеим тягучим и вязким. Медленным, поражающим в самые глубины и губительным. Кейтлин подошла ближе, коснулась руки. Вай нырнула в пышущую жаром пустыню и снега севера одновременно. Не специально и не желая этого. - Послушай, я знаю, что иногда что-то бывает не легко. И знаю, что за один день ничего не изменится. И возможно, за всю жизнь ничего не изменится. Но так же, я знаю, что мы сильнее, когда мы вдвоем. И вместе можем справиться со многим. Или по крайней мере попытаться справиться. Возможно, ты отвергнешь мое предложение, но я хотя бы попробую. И не буду ни о чем жалеть. Как насчет твоей собственной комнаты у меня? Хоть выкинь всю мебель, хоть сдери обои. Я уверена, ты так и захочешь сделать. Но.. – Она подошла еще ближе и практически уткнулась носом в плечо. – Ты очень много значишь для меня. Очень много. И не только потому, что я люблю тебя. - Ты все еще любишь меня? – Девушка нежно коснулась щеки Кейт, приподняла ее лицо и посмотрела в глаза. - Конечно, глупая. Если бы это было не так, я бы стояла сейчас здесь и говорила все это? А ты? Вай стояла, смотрела, тонула. И тихим шепотом произнесла: - Я люблю тебя. – Немного помолчала и добавила. – Можно тебя поцеловать? - Раньше ты не спрашивала. Таким же шепотом ответила Кейтлин, подалась вперед, резко сократив и так уже минимальное расстояние, и коснулась губами. Вай всхлипнула, ответила на поцелуй и нежно прижала к себе свое сокровище. Когда стояли, обнимаясь, когда ветер все так же растрепывал волосы, когда город все так же шумел. Они повторяли и повторяли друг другу, что скучали. В эту ночь Кейтлин узнала еще много всего. Она проводила подушечками пальцев по мозолям на костяшках и прикидывала где купит грушу побольше, в подарок, и представляла как они будут ее вешать. Вдыхала запах сигар, картинно морщилась и закатывала глаза, знала, что будет выставлять свою девушку за дверь, но вспоминала, откуда можно заказать действительно хорошие. Она рассматривала шестеренку за шестеренкой и грустно поглядывала на шрамы, слушая историю о том, как они появились. В эту ночь они проговорили до рассвета. Обо всем, что произошло, где были, что делали. Обо всем, что чувствовали. И о том, чего хотят в будущем. Они знали, что будущее может преподнести сюрпризы и не совсем ожидаемые результаты, но хотели сделать шаг вперед, держа друг друга за руку.