Хватаясь за Смерть

      Бушует ли то, что боится? Оно потому и не бушует, так как боится.              Боятся последствий, взглядов, просто невзначай сказанных в их сторону слов, боятся даже просто из-за того, чего нет и не будет.              Она же боялась быть брошенной и нелюбимой, но больше всего — остаться несчастной. Она делала то, что хотят другие, лишь бы те не говорили о ней плохо, лишь бы были рядом, лишь бы не бросили на произвол отвратительной судьбы. Но что же по итогу? Алексия боялась, и боится даже сейчас, когда излечилась. Молчит, соглашается со всем, принимает все слова во внимание, даже если то — просто слова, которых можно и не слышать.              А сейчас она, понимая всю нелепость происходящего, опустив голову, смотрела невидящим взглядом в землю. Ничего не получила, только понимание того, что всё происходящее сжигает её изнутри. То, что она испытывала, было словно пропастью, и то даже не бездна, где нужно лишь всё отпустить, забыть и уйти пустой в неизвестное продолжение. Она чувствовала отраву, которая убивает её душу и сердце, настойчиво оставляя её в живых.              Жизнь играет?              Показывает свой гнёт, от которого не избавиться.              — Отпустите, ваша светлость, — Алексия сухим голосом наконец произнесла хотя бы что-то.              Роэль держал её, но смотрел в сторону, на стену ближайшего здания, будто понимал, что она испытывает.              Возможно, эта прогулка и была нацелена на то, чтобы она узнала. Чтобы ещё сильнее была сломлена и раздавлена. Он не сразу обратил внимание на её слова, но, когда она посмотрела на него, Роэль, окинув её взглядом, резко убрал свою руку.              На него посмотрела не растоптанная девушка, на него смотрела озлобленная на весь мир леди, терявшая сейчас всё на глазах.              — Моя леди, то, что вы услышали…              — Он пытался меня убить? — Подняв голову, Алексия обратила внимание на то, что его лицо умело сохраняло спокойствие, но его голос… Он выдавливал из себя какие-то оправдания, пытаясь словно её утешить. В голове прокручивались ложные слова глашатая, и она, понимая, что только Роэль мог выдвинуть подобные обвинения, лишь нелепо улыбнулась услышанному. — Разве он?              — Я вас спас, — протянул тот так убедительно, будто сам в это верил.              — От чего?              — От клетки.              — Я была в ней разве не из-за вас, ваша светлость? — грустно усмехнулась Алексия, заметив, как его взгляд утяжелялся, и, казалось, он ничего больше не ответит, проигнорирует то, что она спросила.              — Нам следует вернуться, моя леди, — топорно произнёс Роэль, немного отходя на шаг назад.              — Куда? — казалось бы, очевидное спросила она, понимая, что люди к своим убийцам и убийцам твоей же семьи не торопятся идти, а в особенности жить.              — Если вы не вернётесь со мной, то можете больше не увидеть своего отца.              В карету всё перед тем же заведением Алексия села одна. Роэль остался на улицах площади. Они больше ничего не сказали друг другу, а Алексия, смотря на чистое небо, медленно заливающееся где-то за горами закатом, думала лишь о том, что может сделать для своего отца.              Возле поместья её встретил дворецкий. Он учтиво поклонился и проводил до покоев. Алексия ни на что не обращала внимания, дворецкий что-то у неё спрашивал, возможно, о том, как она провела время, но то пролетало мимо ушей.              Комната казалась холодной, расслабиться или выплеснуть свои эмоции так и не получилось. Как только Алексия собралась присесть на стул, в дверь сразу постучались и быстро вошли.              — Госпожа, вас ждёт леди Мелисса к ужину, пройдёмте я вас провожу. — Мари словно бежала, потому что делала частые секундные передышки, дверь раскрыла без ожидания одобрения, а топорный поклон получился неуклюже.              — Но, Мари, я ещё не переоделась после прогулки, — сразу же ответила Алексия, указывая на свой наряд и выбившиеся пряди волос из причёски.              — Леди Мелисса просила не задерживаться. — Виновато опустив голову, Мари дожидалась, когда Алексия всё же пойдёт за ней.              Как оказалась, в поместье можно было легко заблудиться, так как уже на втором повороте и второй лестнице девушка поняла всю скудность своей памяти и в следующий раз вряд ли смогла бы найти обеденный зал.              — Леди Алексия Лонтелли прибыла, — уверенно объявила Мари, и стражник, стоявший рядом с залом, изучающе оглянув гостью, быстро раскрыл большие двери. Служанка кивнула Алексии и ушла в обратную сторону.              Светлый зал не был обделён светом. В камине вовсю горел огонь, большой стол на несколько десятков персон был накрыт лишь для четверых, однако за столом пока сидел ровным счётом никто.              — Леди, присаживайтесь сюда. — Дворецкий отодвинул стул по левую руку от главы. Напротив стояла ещё посуда, на три стула дальше стояла другая, а во главе, возможно, должен был сидеть герцог. По всем этикетам, Алексия понимала, что должна сидеть именно дальше всех, ведь никем им всем не приходилась, а сидела там, где должна находиться хозяйка поместья, хотя если то, что она видела во сне совсем недавно, — правда, что Роэль вступил с ней в незаконный брак, когда она была ещё младенцем, то всё становилось до ужаса странным.              — Алексия Лонтелли, рада вас видеть! — громко оповестила о своём присутствии Мелисса, будораженно хлопая в ладоши. Алексия оглянула девушку и в какой раз убедилась в том, насколько она похожа на своего брата, будто была женской версией герцога, но вот характер был отнюдь не его. Она была другой. — Как вам ваше место за столом?              — Весьма странный выбор, полагаю, — неуверенно ответила она, наблюдая, как легко и одновременно с этим грациозно Мелисса шла к своему месту за столом, напротив Алексии. Дворецкий быстро отодвинул для неё стул и, дождавшись, когда она сядет, хлопнул в ладоши, после две служанки стразу же пришли с подносами еды.              — Вы так считаете? — не обращая внимания на слуг, с улыбкой спросила девушка, сразу же взяв столовые приборы в руки. — Быть может, вы ещё не знаете, но мой братец планирует вас представать при дворе как свою невесту, — как-то невзначай сказала Мелисса, отрезая кусочек стейка.              — Как-то странно, но моей руки никто ещё не просил, — не скрывая удивления, буркнула себе под нос Алексия, нервно сжимая под столом кулаки.              — Разве у женщин есть выбор? Особенно у тех, у кого распадается семья. Вам незачем отказываться. Вы встанете выше или же падёте ниц, чего вы желаете? — Не отрываясь от трапезы, Мелисса изредка окидывала взглядом, будто нехотя, собеседницу.              — Вернуть своему отцу имя, — не успев подумать, Алексия сказала самое первое, что вертелось на языке, но, осознав, что сказала, резко взялась за чашку и быстро глотнула немного кислого напитка.              — Боюсь, это невозможно. Он пытался убить вас, убить герцога, более того, он скрывал существование своего ребёнка.              — Он не пытался никого убить, это герцог ворвался в наш дом и убил меня, — не стерпев лжи, что сочилась из уст молодой леди, она, не скрывая эмоций, посмотрела на Мелиссу во все глаза, неожиданно повышая голос от несправедливых обвинений.              — Но вы живы, — лениво парировала она.              — Это смягчает то, что произошло? — удивлённо спросила Алексия, не понимая, откуда столько бесчувствия к людским жизням.              — Быть может, вы, будучи запертой, не знаете этого, но девушки — это инструмент, и ваш отец это прекрасно понимал. Он уже давно мог отдать вас моему брату, но решил спрятать. Зачем? Что он получил в итоге? Ничего, ровным счётом. Его земли рушились годами из-за нехватки продовольствия, рабочих рук и денег. Его дочь не знала мира от слова «совсем», возможно, из книг, но это не то. Его здоровье ухудшалось, а он не пытался хотя бы что-то сделать. Ваша фамилия скоро исчезнет, кто-то другой заберёт эти земли, и всё из-за недальновидности графа или его пагубных принципов. Сейчас же вы, как оказалось, живы, а это меняет многое. Если у вас появятся дети, кто-то унаследует земли Лонтелли, кто-то Эршенфол, ваша жизнь будет лучше. Это ваш долг как женщины.              — Отец меня оберегал, — ответила Алексия заученной уже давно фразой, — а на свадьбу с герцогом я не соглашалась.              — Значит, вы глупа. От чего граф вас оберегал? От мира? Это смешно. Я позвала вас сегодня на ужин, чтобы узнать вас поближе, но вижу лишь наивную, глупую и… честную девочку. Что вы вообще делали всё это время? Деградировали?              — Вам нравится оскорблять людей?              — Отнюдь. Если вы хотите помочь своему отцу, то вам нельзя глупить, нельзя беспечно верить и уж тем более быть честной в своих словах. Это похвально, но не всегда, — её величество растопчет вас, если вы придёте к ней с прямой просьбой помиловать графа Борнера, а я почему-то уверена, что именно это вы и планировали сделать.              — И что же вы предлагаете?              — Я? — Мелисса отодвинула тарелки и, потянувшись за чашкой, сдержано изрекла своё мнение: — Единственное, что я вам могу предложить, — это встать рука об руку с моим братом, а он, будьте уверены, сделает всё, что в его силах, ради вас.              — Зачем я вообще нужна ему? — решительно задала Алексия вопрос, что давно её мучил.              — А вы не понимаете? — недоумевающе Мелисса уставилась на собеседницу. — Ваша матушка же родом из семьи Мариас. — Эта фамилия была на слуху задолго до рождения Алексии.              — Это что? — В проёме дверей встал Элиот в непривычной для него одежде. Серая рубашка была заправлена в брюки, а волосы ещё сильнее топорщились.              — О, мой дорогой братец, разве ты незнаком с Алексией Лонтелли?              — Он ваш брат?              — У нас один отец, но разные матери, однако он отличный брат, да ведь, Элиот? Где Роэль?              — На охоте, — лениво ответил он, садясь на самый дальний стул.                     — Похоже, случилось что-то плохое во время прогулки, Алексия? — заметила Мелисса. — Ваш чай из шиповника остыл.              — Ничего… — неуверенно отозвалась Алексия и непроизвольно начала быстрее есть, стараясь заполнить рот едой, чтобы в следующий раз не пришлось отвечать на вопросы, которые не хотелось слушать, ибо они откликались внутри неприятной болью.              Мелисса с негодованием смотрела на Алексию, пока Элиот не отвлёк её неподобающим смешком.              — Неужели моему брату стало весело? — ехидно заметила она.              — Мне всегда весело, — серьёзным тоном ответил Элиот, косо наблюдая за тем, как сосредоточенно Алексия уплетала ужин.              — Да, — лениво протянула Мелисса, проследив за его взглядом, — всегда забываю, насколько ты скучный, но вот то, о чём думаешь, всегда узнавать интереснее.              Скрежет посуды, тихий шёпот слуг где-то у стен — вот что слышала Алексия, она не хотела находиться здесь, в кругу незнакомцев, потому вслушивалась в что-то малозначительное, однако это вскрывало странные воспоминания, которые каким-то образом пугали сейчас, когда всего этого, казалось бы, нет.              К горлу подступала тошнота. Алексия не обратила внимание на то, как чашка в её руке упала ей прямо на подол платья. Мелисса соскочила с места, стала что-то говорить, спрашивать, но для Алексии все слова доносились дальним эхом, а вблизи лишь донимал шёпот слуг.              «Никчёмная и брошенная девка! Зачем мы вообще с ней возимся!»              «Ну, хотя бы здесь работа лёгкая, никто не нудит над головой…»              «Ещё бы она посмела нам что-то вякнуть своим бестолковым ртом!»              «Она должна в ноги нам кланяться за то, что нянчимся с ней».              «Она слишком много жрёт, пусть голодает, до вечера ничего не случится».              Смешки, хохот слуг в голове Алексии только накалял всю неприятную атмосферу.              «Неужели тут такие же слуги? Из-за того, что я оказалась тут?» — задавалась вопросами Алексия, осматривая их, стоявших неподвижно в тени, покорно склонив головы. Странные иллюзии и нелепые мысли вызвали страх и мысль, что, наверное, ей следовало всегда сидеть тихо в своих четырёх стенах, тогда, быть может, всё хорошо было бы.              — Я… устала. — Медленно дыша, Алексия посмотрела на Мелиссу, чьё лицо отражало непонимание и долю жалости. — Хочу спать, — с выдохом закончила Алексия.              — Горольд, — подозвала Мелисса дворецкого, — проводи гостью до покоев, — тихо попросила она.              Горольд понимающе посмотрел на Алексию, что стояла, не шелохнувшись, на месте. В какой-то момент она почувствовала, как, утешающе похлопав по плечу, дворецкий перехватил внимание на себя. Его опущенные серые брови и мягкий взгляд успокоили её. Он повёл Алексию к выходу. Мимолётно посмотрев назад, она заметила простую непринуждённость. Элиот молча ел, Мелисса элегантно пила чай, а служанки затирали мокрые от пролившего чая следы.              Все были заняты собой, своими обязанностями, а не чьей-то «постыдной» выходкой.              — Леди, вам получше? — отступив на шаг, поинтересовался Горольд.              — Да, благодарю за беспокойство.              — Мне показалось, вас что-то встревожило. Может, слова нашей госпожи вас опечалили?              — Меня всё печалит, — тихо произнесла Алексия, идя следом.              — Понимаю, на вас резко всё свалилось. Не думайте о плохом, всё переживётся.              — Понимаю.              — Что ж, мы пришли, отдыхайте. — Поклонившись, Горольд удалился.              Алексия быстро зашла в покои и, глубоко вдохнув и выдохнув, опустилась на пол.              — Когда же всё закончится! Что всем от моей семьи надо!              «Пока ты сама не возьмёшь всё в свои руки, ничего не изменится, тобой будут вертеть как вздумается, а ты будешь беспрекословно подчиняться, как бы самой того не хотелось» — это было единственное, что честно отвечало на все вопросы Алексии.              Она понимала всю ситуацию, в которой находится, и понимая, что на многие вопросы она так и не знает ответы, нужно хотя бы хвататься за то, что есть.              — Мариас… — протянула Алексия себе под нос. — Моя мать была из семьи маркиза Арелиан, а не Мариас.              Очень странный род, появился совсем недавно. Примерно два века назад. Девушка получила от первой королевы Виры землю и статус маркизы за хорошую службу. Но до этого она уже была невестой наследного принца Виры и могла стать королевой. Он выбрал её сам из-за необычных способностей девушки, вот только незадолго до их свадьбы принц умер, а она почти сразу же стала маркизой юго-западных земель, большую часть которой занимают горы Фрес.              Отец Алексии в жёны взял Лиару Арелиан Анит, а кто был матерью Лиары, должно быть записано в родословной книге, находящейся в палате родословия, что находится в столице, либо же проще узнать всё у маркизы Арелиан или же у графа Борнера.              — Нужно всё понять, чтобы не попасть в ещё большую неприятность, — вслух произнесла свои мысли Алексия. — Надо найти способ уйти отсюда…              Алексия, погрузившись в свои размышления, не обратила внимания на то, как что-то медленно тянулось к ней, и лишь когда это коснулось её уха, она, вздрогнув, резко ползла вперед.              — Моя леди, простите, не хотел напугать, — голос Роэля прозвучал с какой-то хрипотой, словно ему не удосуживалось произносить слова долгое время. Он стоял возле двери, дожидаясь, когда Алексия медленно встанет на ноги и повернётся к нему лицом. — Я стучал, но вы не отвечали, подумал, возможно, вы устали и прилегли в постель… Оу. — Опустив взгляд, он быстро заметил, как на подоле Алексии сильно выделялось мокрое пятно от чая. — Что-то случилось? — испуганно спросил он.              — Пролила чай, ничего серьёзного, — его почти быстро достиг ответ. — Чай был холодным, — отрезала она, давая понять, что не хочет продолжать разговор.              — Мелисса сказала, что разговаривала с вами по поводу… — Он отчего-то замялся на полуслове. — Не слушайте её.              — По поводу свадьбы? — словно специально задала она для неё же противный вопрос и, не пряча, скривила лицо. — Зачем я вам нужна?              Они стояли в двух шагах друг напротив друга, и никто из них не сдвинулся ни на шаг. Роэль в лёгкой белой рубашке, заправленной в брюки, выглядел так, будто совсем недавно принимал ванну, с его неуложенных волос нехотя капали капли воды, глаза даже сейчас, когда он точно выглядел подавленно, излучали некое тепло и уют, что тянул к себе каждого, и Алексия боялась этого, потому всячески старалась смотреть куда угодно, но только не в его глаза.              — Алексия, простите меня. — Спустя минуты молчания, он встал на колени перед ней, виновато опустив взгляд в пол. — Я больше никогда ничего не сделаю такого, что причинит вам боль… — Тихий, раскаявшийся голос обескуражил Алексию, она смотрела на него так, будто сама сделала что-то плохое и, возможно, уже была готова простить, лишь бы перед ней не извинялись. — Что я могу сделать, чтобы заслужить прощение? — Подняв лицо, он умоляюще посмотрел на неё.              Под натиском этого виноватого, пристыженного лица, она сама первая ступила ему навстречу, опустилась перед ним на колени, чтобы быть на одном уровне, и, взяв ладонями его за лицо, сказала:              — Отвезите меня в Хивин, я хочу посетить свой дом и всё увидеть своими глазами, — холодным тоном попросила она его.              — Что? — удивлённо спросил он, нехотя повысив голос.              — Если не хотите, то тогда, может, ответите, зачем я вам нужна? — Убрав свои руки, она поднялась на ноги и, искривив улыбку, посмотрела на него сверху вниз.              — Потому что я влюбился в вас, как только увидел в том саду. — После своих слов он поднялся и подошёл ближе к Алексии, что стояла на месте, словно прибитая к полу. — Вы нравитесь мне, — приблизившись к её уху, тихо произнёс он.              Сердце Алексии предательски быстро застучало, а дыхание на миг встрепыхнулось. Он довольно улыбнулся, заметив, как её уши покраснели, и, невзначай поглаживая её шею ладонями, тихонько приблизился к лицу Алексии.              — Это были сладкие слова, но вы мне не ответили на вопрос. — Изо всех сил стараясь держать себя в руках, Алексия посмотрела на него, медленно отодвигаясь дальше, чтобы ненароком ничего не произошло. — Я хочу посмотреть на Хивин, чтобы убедиться в том, что всё услышанное правда.              — Хорошо, — отступив на шаг от неё, он грустно улыбнулся, — мы можем отправиться в Хивин завтра утром, но…              — Что?              — Не отходите от моих людей. На землях графа сейчас орудуют разбойники. — Сделав серьёзное лицо, он выжидающе посмотрел на Алексию.              — Хорошо, буду рядом.       

***

             Алексию разбудили на рассвете, её быстро одели в дорожную одежду и убрали волосы в тугую косу, чтобы во время поездки ей ничего не мешалось, а после проводили в обеденный зал, где её ждал Роэль.              За столом сидел он и Элиот, как всегда, на самом дальнем стуле. Оба были одеты просто, никаких украшений или дорогих тканей на них не было.              — Это не Шорэл, за пределами города мрачно, особенно в наше время. Смерийи всюду ходят после заката, а разбойники могут ждать на каждом углу, потому, моя леди, ни за что не отходите от меня и моих людей, — настоятельно повторил Роэль, сидя за столом рядом с Алексией.              — Я знаю, — тихо ответила она.              — В Хивине опаснее будет вдвойне, потому мы лишь быстро посмотрим и уедем. Если вам что-то будет нужно в поместье, то идём все тихо и очень быстро. Хорошо?              — Хорошо, — себе под нос ответила Алексия, доедая пашот с запечённой рыбой.              На улице стоял небольшой экипаж и пять рыцарей на лошадях, две лошади стояли рядом без наездников. Роэль посадил Алексию в карету, после с ней же села и Мари.              — Мари? Ты едешь с нами?              — Его светлость ни за что бы вас одну без служанки не повёз, вам же будет нужен тот, кто, если что, поможет.              — Понятно, — протянула Алексия, улыбнувшись в ответ на счастливое выражение лица Мари.              Алексия из окна наблюдала за тем, как Роэль о чём-то серьёзно разговаривал с Элиотом и ещё одним юношей, выглядевшим определённо младше всех. После долгого наблюдения герцог окинул её взглядом и ласково улыбнулся, отчего Алексия испуганно закрыла окно шторкой.              — Госпожа, вы засмущались? — стеснительно пропищала Мари, замечая, как Алексия вытаращила на её глаза.              — Очень, — с нескрываемым сарказмом ответила она.              Экипаж тронулся с места, и они наконец стали отдаляться от поместья. Цветочные виды стали рядиться с каждым движением. Людей на улицах становилось всё меньше, и наконец она поняла, что они и вовсе выехали из города, заезжая в лес.              — Госпожа, это святой лес, он пропускает через себя только коренных жителей Шорэла, ну и добрых гостей, конечно, поэтому мы спокойно проедем по этой тропе. Она самая быстрая, — пролепетала Мари, заглядываясь на виды. — Давненько я не выезжала за черты города.              — Почему святой лес?              — Вы не знаете? — удивлённо спросила Мари, поворачиваясь к Алексии, и она медленно покачала головой. — Этот лес принадлежит серебряному оленю и лесным феям. По легендам, конечно, однако в это невозможно не поверить. Бандиты никогда не доходили до нашего города, например, бесследно исчезали в лесу, а другой тропой, самой дальней и заполненной дикими зверями, приходили лишь единицы, и те, уже так уставшие от дороги, просто заходили в таверны передохнуть и спокойно уходили дальше. А ещё только у нас растёт самый вкусный и сочный урожай, словно его благословляют сами феи.              — А разве не совпадение?              — Конечно нет, — отрезала служанка. — В нашем лесу ягоды всегда свежие, осенью и даже зимой. А ещё однажды один человек из нашего города пошёл срубить дерево себе на дрова, так ведь с криками вернулся обратно, стал говорить, будто его чуть серебряный олень не разорвал на части. И таких случаев было немало.              — Может, дикие звери какие?              — Нет. Вот если не верите, спросите у нашего герцога, он вам расскажет лучше, говорят, он в детстве подружился с фе…              Экипаж резко затормозил. На улице раздались крики и лязг мечей, Алексия хотела посмотреть, что там происходит, но Мари задёрнула наглухо шторы.              — Госпожа, тихо, — испуганно прошептала служанка, и Алексия медленно убрала свои руки на подол платья.              За стенами всё ещё беспрерывно кричали, исходили звуки словно захлёбывающихся от крови людей. Алексия больно закусила нижнюю губу, сжимая в кулаке ткань платья. Резко дверь с её стороны открылась, и она испуганно уставилась на того, кто это сделал.              Потрёпанный мужчина жутко улыбнулся во все гнилые зубы, увидев Алексию. Его вид вызывал столько же отвращения, сколько и его голос, и то, как он говорил, пуская слюни себе на подбородок.              — Какие милые малышки у нас тут. — Резко схватив Алексию за ногу, он попытался её вытащить. Она схватилась за спинку своего сидения и ногой пыталась пнуть назойливого разбойника. Мари вытащила из-за спины маленький кинжал и испуганно затряслась в углу.              — Мари! — выкрикнула отчаянно Алексия, приводя девушку в себя.              Служанка быстро подорвалась с места и воткнула кинжал мужчине в плечо, а после Алексия пнула его, и он, выругавшись, пал на землю, где подоспевший Элиот быстро отрубил голову и, невозмутимо стрясся с меча кровь, побежал в строну.              Закрыв дверку, Алексия настороженно села на место, прислушиваясь. Ещё несколько минут были слышны жуткие звуки, и после всё затихло.              — Алексия, вы в порядке? — Быстро открыв двери, Роэль облегчённо улыбнулся, заметив, что она в целости и сохранности.              — Что это… сейчас… было? — задала Алексия вопрос, пряча дрожащие руки за спину, и понимающе взглянула на Мари, которая всё это время, вжавшись в угол, глубоко дышала, пытаясь успокоиться.              — Разбойники выбежали на дорогу с обеих сторон. Сейчас всё хорошо, — ободряюще заверил он.              — С людьми… Люди целы? — неуверенно спросила Алексия, оглянув трупы, что лежали на земле.              — Целы, я взял в поход самых крепких, не переживайте.              Роэль ушёл, и через некоторое время они тронулись с места. Мари к этому времени немного пришла в себя и пристыженно опустила голову.              — Извините, госпожа, я слабая. Не смогла вас защитить, — сдавленно проговорила Мари.              — Мари, если бы не ты, меня бы уже, скорее всего, убили. Я перепугалась не меньше тебя.              — В следующий раз я буду вас всеми силами защищать! — отчаянно выкрикнула служанка, подняв голову, показывая, как заливается слезами.              Алексия подсела к ней и тихонько похлопала по спине. Она не знала, что в таких случаях точно нужно делать, ибо никогда не утешала, но няня всегда успокаивала её, и Алексия старалась сделать так же, шепча утешающие слова.              Почти на закате они остановились в маленькой деревеньке у потрёпанной таверны. На улице не было ни одной живой души, лишь всюду цветущие розы и шум, доносившийся из таверны, выдавали жизнь.              В таверне сильно пахло перегаром и потом, скорее всего, тут собирались все местные алкаши. Все обшарпанные столы из гнилой древесины были заняты местными, что при виде чужаков на мгновение замолчали, изучающе осматривая каждого. Роэль подошёл к пожилому трактирщику, который, сразу же убрав назад пустые миски, поприветствовал гостей.              — Последнее время часто в наши края заходят чужаки, — довольно заулыбался трактирщик. — Чем я могу вам помочь?              — Три комнаты и ужин в номера на девять персон. — Положив на стойку мешочек монет, Роэль осмотрел всех своих спутников.              — Да-да, всё будет, — заглянув в мешочек, довольно воскликнул старик. — Эй, покажи нашим гостям номера! — крикнул он в сторону молодой официантки.              Алексия вместе с Мари зашли в комнату напротив номера герцога и других солдат. Скрипучие кровати немного насторожили Алексию, боясь ночью провалиться на пол, да и пол не вызывал доверия, старые доски то и дело скрипели, а где-то и вовсе прогибались.              В пути они были примерно три дня, останавливаясь у каждой гостиницы или таверны. На землях Лонтелли действительно почти не стало людей, поля заросли травой, а розы почти нигде не цвели. К полудню наконец остановились у Хивина. Роэль, открыв двери, подал Алексии руку, чтобы та спокойно спустилась.              Город был пуст. Все дома были открыты настежь, окна побиты, все поля вытоптаны будто стадом скотины. Никаких цветов не было и в помине. Город выглядел заброшенным. Алексия пошла по улицам вперёд, к недалеко видневшемуся поместью. Тишина, всегда успокаивающая, тут пугала. Никакие птицы не пролетали, ничего не было. Раньше можно было из окон увидеть, как бушует жизнь на этих улицах, сейчас же никого не было.              — Я хочу посмотреть, что стало с моим домом. — Судорожно сглотнув, Алексия посмотрела на Роэля, и он кивнул.              Роэль посадил к себе на лошадь Алексию, и, дождавшись, когда Элиот и два солдата сядут на лошадей, они поскакали к поместью, оставляя у города часть своих людей. Всю дорогу их встречали только мрачные улицы. На дорогах валялась сломанная мебель, разбитая посуда, но ни одного человека.              — Куда все делись? — тихо спросила Алексия.              — Кто-то сбежал, кто-то был съеден смерийями, — отозвался рядом ехавший на лошади тот самый юноша.              Доехав, Алексия не поверила своим глазам. Сад словно выжгли, не было ни одного куста, деревья выглядели словно из них высосали всю жизнь.              Спустившись на землю, они зашли в поместье, где не тронуто, на стенах и полу были следы крови и лежали воины, которых, видимо, так и не убрали после той бойни, из-за которой и умерла Алексия. Она по памяти шла по лестницам, а за ней шли следом. Подойдя к кабинету отца, она обернулась.              — Я хочу одна зайти сюда. — Посмотрев на герцога, она обратила внимание на то, как он всем своим взглядом показывал своё несогласие.              — Зайдём вместе, — отрезал Роэль, уже подходя к дверям вперёд.              — Нет, только не вы, ваша светлость, — преграждая рукой путь, она укоризненно на него посмотрела.              — Возьми с собой Элиота тогда, там кто-нибудь может быть, — настаивающее заверил Роэль.              — Пусть он со мной идёт, — Алексия указала на юношу с луком, и он, чуть вздрогнув, посмотрел на герцога.              — Он бесполезен в ближнем бою, — заверил Роэль.              — Он постоит у дверей и, если кого увидит, быстро убьёт. Да и вы тут, если что-то случится, быстро услышите.              — Хорошо, — спустя минуту согласился он и многозначительно посмотрел на юношу.              Юноша первый открыл дверь и следом зашла Алексия.              — Как вас зовут? — спросила Алексия.              — Пирит, госпожа.              Алексия пошла прямиком к столу отца. Она заглядывала в ящики, пытаясь найти что-нибудь, что ей будет важно, что-нибудь о матери или ещё что, но ничего не находила. В итоге ей пришлось выйти из кабинета с пустыми руками.       Они обходили коридоры, проходя прямиком в крыло, принадлежащее Алексии. Герцога начинали торопить, так как нужно было до заката успеть выехать из города, потому шли они быстро. В покои зашёл Пирит и Алексия.              В комнате, как и в кабинете, уже кто-то до неё точно был, все вещи были разбросаны, но то, что она искала, оставалось в комнате. Сухая роза лежала на полу, Алексия взяла её и посмотрела на Пирита, что ходил по комнате, рассматривая стены, а потом она взглянула на шкаф, через который её провела в тот раз Сьерра.              Алексия всю дорогу думала, что делать, если ничего не найдёт про свою мать, если так ничего и не узнает. Она хотела сбежать и в первую очередь для этого захотела посетить этот город. Когда подъезжали к городу, она обратила внимание на то, что возле Хивина был лагерь обычных граждан, там сидела женщина с маленьким ребёнком на коленях, ещё две женщины выходили из палатки, с хворостом шли старик и мальчик. Алексия хотела присоединиться к ним, но сначала нужно было сбежать, как бы рискованно это не было. Она хотела направиться к родственникам матери и попытаться узнать всё про матушку, а если получится, то и вовсе попросить помощи для того, чтобы вызволить отца.              — Пирит, позови его светлость сюда, пожалуйста, только тихо, чтобы никто не слышал. Я хочу ему кое-что показать. — Специально взяв обычную шкатулку в руки, Алексия сделала умоляющий взгляд, веря в то, что такой юноша с добрым лицом точно согласится ей помочь.              — Госпожа, я не могу вас тут оставить одну даже на секунду, — твёрдо заявил Пирит.              — Вы видите тут хоть кого-то? Со мной за секунду ничего не случится, а это я обязана показать только его светлости. Это то, что принадлежало моей матери. Пожалуйста, Пирит.              — Сейчас, стойте на месте, госпожа, — спустя некоторое время наконец ответил он и тронулся с места.              Дождавшись, когда за ним закроется дверь, Алексия быстро побежала к шкафу. Наклонив одну из вешалок, стенка отворилась, и она забежала внутрь, закрыв за собой проход.              В ушах бушевало биение сердце, она ничего не слышала, только бежала, на пути бросая пустую шкатулку на пол и засовывая розу в волосы, чтобы не мешала в руках. Наконец выбралась в то самое место, где она и пряталась раньше, и, еле открыв тяжёлые двери, она вышла на первый этаж. Алексия бежала так быстро, что не чувствовала даже пола, заворачивая за последний угол к выходу с задней части поместья, сделанного для слуг, она ускорилась, но из-за этого не успела отреагировать на то, как чей-то силуэт проскользнул сзади, а после она потеряла сознание.              Единственное, что Алексия поняла, — это то, что её кто-то ударил. Почему-то она была уверена, что её всё-таки поймал Роэль.