Хэппи-энд

      Ваня смотрел на значок видеовызова и не решался нажать на зелёный кружок. На аватарке в вотсапе Серов был такой серьёзный, хмурый, с морщинками на лбу и характерным цепким взглядом — будто ещё до того, как ты возьмёшь трубку, уже видит тебя насквозь.       «Что у него там — паучья чуйка? Или что полагается супергероям?» — думал Ваня с досадой — Серов будто знал, когда позвонить. И ведь не ответишь сейчас — он забеспокоится и припрётся, ответишь — тем более припрётся, так какого чёрта, если всё равно выбора нет? Просто тревожить его из-за ерунды не хотелось.       До общаги оставалось идти полквартала, был поздний вечер, и Ваня принял звонок, отворачивая камеру от себя в надежде, что плотные августовские сумерки ему помогут.       — Здравствуй, Вань, ты ещё не дома? — Ване ужасно хотелось повернуть экран и заглянуть в карие глаза собеседника. — Задержали сегодня? Много посетителей?       — Ага, — согласился он, хотя какие там посетители-то во вторник. Обычно уборка после закрытия занимала минут двадцать, но на часах было почти одиннадцать.       — А я тебя поздравить хотел, — продолжал Дима. — С годовщиной.       «Мы же только в сентябре познакомились», — чуть не ляпнул Ваня, а потом сообразил:       — Сегодня третье августа, да? — и как Серов вспомнил вообще? Сам Ваня дату своего побега от Андрея точно не собирался обводить в календаре. — Я замотался что-то, не помню дни… Спасибо! — фраза получилась куда длиннее, чем он планировал.       — А что у тебя с голосом? — спросил Дима настороженно, уловив странные гнусавые нотки. — Простыл?       Ваня усмехнулся криво: годовщину он отметил, как и подобает — слезами обиды и разбитым носом.       — Нет, — он всё же развернул телефон экраном к себе. — Ударился.       Как будто вообще была надежда, что Серов не пронюхает.       — Я сейчас приеду, — сказал Дима коротко. — Я рядом.       Ваня не стал спрашивать, зачем — ватку, что ли, ему для носа скрутить? Так девчонки на работе помогли остановить кровь…       — Дим, я обои у тебя за спиной узнаю, — ответил он. — Не гони сильно, ладно? Я в порядке.       Можно было поупираться, но зачем, если Ваня сам больше всего на свете хотел, чтобы Серов приехал. По опустевшим к ночи дорогам выйдет всего минут тридцать-сорок.       Добравшись до дома, Ваня уселся на лавочке сбоку от входа, откуда было видно парковку, чтобы подождать там Диму, и приложил к ноющему от боли носу купленное по дороге мороженое. Светить в общаге разбитым лицом и отвечать на вопросы сейчас не хотелось, а Наталья Александровна, комендантша, ещё наверняка крутится на первом этаже — зачисление закончилось, и пришла пора готовить общагу к заселению новых жильцов. Ваня обязательно придумает какую-нибудь благовидную версию утром. Конечно, от Натсанны он каких-то санкций не опасался, наоборот, не хотел волновать понапрасну.       Коменда двойки оказалась мировой тёткой, а уж в июле, когда все студенты разъехались по домам и Ваня остался практически единственным жильцом на этаже, Натсанна, заставшая его однажды за добровольным мытьём окон в общем коридоре, прониклась к скромному пареньку самой искренней комендантской симпатией и теперь старалась подкармливать его урожаем со своего огорода, видя, что из магазина он возвращается чаще всего с пачкой макарон и буханкой хлеба.       Для Димы же Ваня никаких версий выдумывать не собирался, хоть и рассказывать правду было стыдно, но ещё неприятнее было бы врать в лицо.       Саша работал официантом в том же кафе. Сначала он строил Ване глазки и делал комплименты, потом, небезосновательно приняв Ванины смущённые улыбки за благосклонность, стал зажимать по углам, лихорадочно шаря руками под его форменным поло в темноте подсобки. На свидание или просто погулять вне работы Саша не звал, но Ваня посчитал, что отношения перешли на новый уровень, когда подрочил ему пару раз. А потом Саша вдруг решил, что он «не такой», сказал Ване отстать от него и разбил нос ни с того ни с сего при следующей попытке поговорить. Было стыдно, обидно, унизительно — не от того, что так неудачно влип в чужой кризис ориентации, а от того, что опять к нему не отнеслись как к человеку, просто решили что-то там об него проверить.       Так что вдаваться в подробности Ваня не хотел, но и скрывать случившееся от Серова не видел смысла — тот и так всё правильно понял с первого взгляда.       — Вань, ты мне просто скажи номер его комнаты, ты же знаешь, да? — уговаривал он елейным голосом, осматривая в свете фонарика Ванин нос. — Я бить его не буду, я просто поговорю. И не сегодня даже, а когда остыну.       Ваня только отмахнулся:       — Он не из общаги вообще, — описав ситуацию в общих чертах, пароли-явки сдавать Серому он категорически отказался.       — Ты боишься, Вань? — Серов погасил, наконец, телефон и сел рядом на лавку.       — Кого? Его? Нет, он про меня и не вспомнит, — Ваня повёл плечами беззаботно: «Кого мне с тобой бояться-то?» Он уже прикинул, с кем поменяться сменами, чтобы не пересекаться с Сашей, если тот, конечно, сам не уволится.       — Меня, — проговорил Дима устало. — Я тебя так сильно напугал тогда, в первый раз? Я правда ничего с ним не сделаю, просто поговорю, чтобы мне спокойнее было. Вон, посмотри, Женя твой живой-здоровый ходит, пальцем я его не тронул.       — Он не мой, — поправил Ваня машинально. — Так ты с ним всё-таки разговаривал потом?       Серов кивнул нехотя: он и не думал, что Ваня не в курсе.       — Я тебя не боюсь, Дим, — Ваня осторожно тронул его за руку. — Мне чего тебя бояться?       — Что ты тогда вообще за него переживаешь? — в голосе Серого сквозила досада. — Он тебе нравится так?       — Нет, — пожал плечами Ваня. — Не нравится. Просто…       — А чего тогда? Нафига он тебе?       Ване стало стыдно: опять он в какие-то неприятности вляпался по собственной глупости, и как Диме объяснить-то «нафига»… «Сучка похотливая, только и можешь, что ноги раздвигать» — вспомнились ему слова Андрея. Ну, может, не так уж тот был не прав, Ваня и правда кроме этого немного умеет. Только ужасно не хочется, что Серов так же думал.       — Тяжело одному, Дим, — проговорил он, отводя взгляд и поднимая подбородок повыше, потому что во рту опять почувствовал металлический привкус крови. — Смотришь в зеркало утром и думаешь: ты нахрен никому не нужен. Чмо, урод, не мужик, ни на что не годишься, — Диме не страшно было в таком признаться, всё это он уже слышал. — Тебя с дерьмом мешали, держали при себе из жалости, на улицу выгоняли, ревновали к каждому столбу, просто посылали, когда навязывался слишком… Использовали, как хотели, имели, как кусок мяса. А так хоть кто-то смотрит на тебя, как на человека. Может, не всегда, как на человека, но хоть иногда. Вот такая я не самодостаточная личность, — заключил он.       Серов в ответ только головой покачал, поджав губы. Он уставился в темноту, будто прикидывая, что из перечисленных только что претензий относится к нему.       Тишина затянулась, но Ване вовсе не было некомфортно сидеть так рядом с Димой в тусклом свете фонаря на углу общаги.       — Может, в травму всё-таки? — оказывается, Серов давно разглядывал его переносицу. — Или в медпункт хотя бы? И надо холодное снова приложить, чтобы синяка не было.       — У меня пельмени в морозилке есть, — хмыкнул Ваня, — приложу потом. Перелома нет, отёк за несколько дней сойдёт.       — Откуда ты знаешь, что нет? — нахмурился Серый, которому хотелось хоть как-то помочь, если уж наказать некого.       — Поверь моему опыту, — усмехнулся Ваня. — Это сущая ерунда в сравнении с тем, когда тебе в лицо прилетает пивная кружка.       Дима тяжело вздохнул, пытаясь, видимо, сдержаться, но не вышло.       — Что ты таких стрёмных мужиков выбираешь, а? Андрей, Женька, Саша этот… Я туда же, — он сунул ладони под мышки, пытаясь унять раздражение.       Ваня посмотрел на него недоверчиво — не совсем ты слепой, значит, да? — и меланхолично протянул, откидываясь на спинку скамейки:       — А другие-то бывают вообще? Нормальные. Ты видел?       Наверное, вместо этого Ваня должен был возразить, мол, нет, Дима, ты не такой, как они, ты надёжный, щедрый, честный — лучший на свете. Но на самом деле он видел: ещё какой такой.       Андрей был просто неудачником, который пытался самоутвердиться за счёт того, кто слабее, и выражал свою привязанность, как умел — как его в детстве научили. Женя — хороший, в общем-то парень, но, как любой, наверное, хороший и разумный человек, всегда пойдёт по пути наименьшего сопротивления, радостно сядет на шею и ножки свесит. Надо, пожалуй, будет принять приглашение и сходить посмотреть, как там его апельсиновый мальчик поживает…       Саша — просто трусливый мудак и лицемер. А вот у Серого в голове явно тараканы таких размеров, что этим троим и не снилось. Детские травмы, синдром спасателя, проблемы с самооценкой похуже Ваниных. Для агрессии своей он, конечно, нашёл достойное русло, пусть не самое мирное, но каким он будет душнилой в отношениях, представить не сложно, если даже совершенно левого парня так пасёт и опекает… И крайне глупо так сильно хотеть проверить это предположение на собственной шкуре.       — Видел, — запоздалый ответ Серова выдернул Ваню из раздумий. — Только я от таких подальше держаться стараюсь, чтобы жизнь им не ломать.       — А я таких — ну вот прям нормальных-идеальных — не встречал никогда, — пожал плечами Ваня. — Может, их и нет вовсе.       Дима посмотрел на него, как на дурачка.       — Ты, Вань. Ты — нормальный, — сказал он с нажимом. — Добрый, спокойный, верный, отзывчивый, заботливый. Но может, ты и правда один такой на свете, — вздохнул Серов, тоже откинувшись на спинку лавки.       — Ну, знаешь… — Ваня хохотнул нервно. — Это мою тебе жизнь ломать жалко, что ли? Да её, может, и к лучшему было бы снова сломать — глядишь, в следующий раз лучше срастётся.       Серов снова замолчал надолго, и Ваня молчал рядом с ним тоже, уже не рассчитывая, что тот поймёт что-то, хотя озвученное приглашение к действию казалось ему совершенно недвусмысленным. Но получить в ответ такое неожиданного предложение Ваня точно не ожидал.       — Ты, значит, хочешь, быть нужным? — Дима, похоже, всё ещё раздумывал над Ваниной жалостливой тирадой, о которой тот уже успел пожалеть. — Я помню, ты и раньше такое говорил — что тебе приятно чувствовать себя полезным. Знать, что без тебя не проживут… Вань, ты не думал о волонтёрстве?       — О чём? — Ваня было даже смешно слышать такое — он же сам, как беспомощный котёнок.       — В хосписе лежачих ворочать я тебе не предлагаю, — продолжал Дима явно на полном серьёзе. — Но бездомным суп разливать в столовой или в церкви вещи от жертвователей сортировать — вполне. Или слушать бабушек в доме престарелых. Это всего несколько часов в неделю, специальное образование не нужно. Или, знаешь, есть частные центры поддержки жертв домашнего насилия — там иногда и просто поговорить достаточно с людьми, это уже будет огромной помощью.       — Да кому я и чем могу помочь? — удивился Ваня. — Я со своей-то жизнью без посторонней помощи не справляюсь.       — С чем ты не справляешься? — Серый вскинул бровь в показательном недоумении. — Ты заканчиваешь универ на бюджете, сам себя обеспечиваешь…       — Этого ничего бы не было без тебя, — возразил Ваня.       — Я, что ли, за тебя учусь и работаю? Да даже если бы так. Иногда главная помощь заключается в том, чтобы научить других принимать помощь. Тебе точно будет, что рассказать.       — А мне для этого свои мозги полечить не надо сначала? — уточнил Ваня с недоверием. — Или курсы какие-то пройти хоть.       — Ну, там и психологи штатные есть — можешь и полечить, — кивнул Серов, видя, что Ваня уже почти согласился. — Пойдём завтра к нам, я тебя познакомлю со всеми. Пока без курсов и мозгов обойдёмся, там физическая помощь нужна. Не понравится — всегда бросить можно, а пока осмотришься. Ты ж всё равно ещё неделю точно работать в кафе не сможешь такой красивый, — Дима посмотрел на его опухший нос почти ласково.       — А туда меня, такого красивого, вообще пустят? — Ваня всё ещё сомневался.       — О, там ты клиентов синяками не испугаешь точно, — грустно усмехнулся Серов. — Это даже аутентично как-то.

***

      Назавтра у Димы как раз был выходной в его «два через два», и они поехали в один из кризисных центров. Такое разнообразие синяков всех оттенков в одном месте Ваня действительно никогда не встречал. Координатор, заметив его припухшую и заклеенную пластырем переносицу, вопросительно взглянула почему-то на Диму, и тот успокоил её:       — Всё в порядке, он со мной, помогать.       Эта организация только перебралась в новое помещение — одноэтажный корпус на отшибе, крашеными стенами и огромными окнами сильно напоминавший советский пионерлагерь — и помощи нужно было много и разной.       Внезапно оказалось, что Ваня умеет кучу всего. И что куда приятнее обслуживать тех, кто действительно в этом нуждается, благодарит на каждом шагу и сам готов помогать чем угодно.       — А ты не думал клинингом заняться? — спросил возникший за спиной Серов — в старом рабочем комбинезоне, заляпаном краской. — Можно ИП открыть.       Ваня от такого полёта мысли чуть не свалился с подоконника, с которого мыл окно. И ещё раз чуть не свалился, когда Дима подхватил его под коленку, чтобы помочь удержать равновесие.       — Это, конечно, не работа мечты, но так, на крайний случай, — начал оправдываться Серый. — У меня есть бухгалтер знакомый, он подскажет…       «Знакомый» — это, вероятно, очередной человек, которому Дима оказывал услуги по выколачиванию дури из какого-нибудь домашнего бойца — на основе взаимозачета. Интересно, он о чём-то просил потом Женю? И попросит ли когда-нибудь Ваню? Например, отмыть квартиру от крови после очередного воспитательного мероприятия. Ваня тряхнул головой, отгоняя картинки в духе GTA.       На самом деле он вовсе не был фанатом порядка. Домашние дела всегда позволяли не думать, занять голову чем-то, кроме навязчивых мыслей о безысходности его положения. Чёткая последовательность действий, короткие понятные задачи всё упрощали. Он получал явный результат своей работы, чувствовал власть хоть над чем-то. Видел в этом результате оправдание своему существованию, хоть никогда не мог рассчитывать на одобрение. Уборка, готовка, решение каких-то бытовых вопросов давали ему чувство защищённости — оно шло ещё из детства, когда достаточно было заняться «чем-то полезным», чтобы родители не стали докапываться до него прямо сейчас, а потом, глядишь, уже отвлекутся и не в настроении будут.       Но говорить об этом Серову сейчас было бы совершенно неуместно.       «Клиенты», как выразился Серый, кризисного центра, которые жили в социальном хостеле при нём, тоже по мере сил были задействованы в уборке и мелком ремонте — у них, собственно, и выбора не было, потому что больше их негде было разместить. Вода, электричество, кухня есть — и то хорошо.       Проведя с Ваней и другими немногочисленными волонтерами весь день бок о бок, они пригласили их на чай с печеньем, когда координатор объявила, что на сегодня хватит.       Ваня привык, что женщины всех возрастов относятся к нему несерьёзно: в детстве из-за больших глаз и светлой кожи он был похож на куклу, и девочки вовлекали его в свои игры скорее в качестве игрушки, чем как равноправного участника, а позже завидовали пушистым ресницам и подростковой худобе, пока, вытянувшись к выпускному, он не превратился в неуклюжее нескладное чудовище, вызывающее желание разве что подкормить или поправить непослушные волосы. Никогда представительницы прекрасного пола не видели в нём угрозу или опасность, и потому чувствовали себя в его обществе свободно и часто не считали нужным церемониться. Так же и здесь уже далеко не девочки окружили его с любопытством.       — До чего ж хорошенький! — услышал Ваня привычную фразу, которая никогда не добавляла ему уверенности.       — И поднялась же рука у кого-то…       — Это кто тебя так, родненький? — осанистая дама с южным говором указала на его нос. Ваня мог бы сказать, что упал, но вольно или невольно наслушавшись за весь день, проведённый бок о бок за уборкой, историй их жизни — страшных, искренних, пронзительных и таких до боли знакомых — он не мог им соврать. К тому же, где-то рядом ходил Серов, который точно в обиду не даст.       — Парень ударил, — ответил Ваня осторожно, выбрав хоть и честный, но всё же достаточно нейтральный вариант, оставляя всем возможность не понять.       — Шо за парень? — подбоченилась казачка, будто собралась тут же идти устраивать выволочку негоднику. Ваня смотрел на собеседниц неуверенно, не зная, как объяснить и стоит ли вообще это делать.       — Твой парень? — мягко подсказали из-за плеча. Растерянный Ванин взгляд был лучше любого ответа, но он всё же кивнул утвердительно:       — Мой.       Он никогда раньше не говорил вслух о своей ориентации, тем более, с людьми, которых видел впервые. В этом и не было необходимости — прозвище «педик» липло к нему само, хотя Ваня нашёл бы массу куда более обидных вещей, которые можно о нём сказать.       Вот и сейчас его признания большого удивления не вызвало. Кто-то перекрестился, кто-то выругался, кто-то сказал «я так и знала». «Бросай мудака» послышалось уверенно со всех сторон — общая беда здесь была сильнее предрассудков.       — Мы расстались, — успокоил их Ваня.       — А я думала ты с тем бритым, — хихикнула девушка помоложе. — Так улыбался, когда он к тебе подходил.       — Да ну, Серый не из этих, — возразил, видимо, кто-то из старожилов.       — Ради такого красавчика и передумать можно!       — Прям не из этих-то: всё время на мальчика пялился, когда к нам заходил, — у версии сразу нашлись и другие сторонницы.       — Ага, то подаст что-нибудь, то потрогает, — поддакнула ещё одна. — Уж поверь моему опыту…       — Оба женихи — загляденье, даже завидно, — вздохнули мечтательно из угла.       — Ой, уже б все мужики опидорасились — хоть бы нас в покое оставили, — припечатал кто-то.       — Бабу бы тебе нормальную, — заключил печально южный акцент. — Шоб холила, лелеяла, кормила — худенький вон какой. А так-то добрый, работящий…       Вот уж что с бабой делать, Ваня понятия не имел совершенно. Конечно, имей он выбор, то предпочёл бы самый традиционный вариант, хотя не был уверен, что это принесло бы ему меньше горестей. Но выбора у него не было — женщины его не привлекали.       Ваня, растерянный и смущенный, вертел головой от одной к другой, и угораздило же Серова именно в этот момент заглянуть к ним.       — Вань, ты всё, домой едем? — спросил он, не понимая, почему все вдруг захихикали.       — Да! — подскочил Ваня, наспех попрощался и выскочил за дверь под дружное протяжное «о-о-о» и подмигивание фингалами всех цветов радуги.       — Что это было? — удивился Дима.       — Они меня за тебя сватали, — ответил Ваня с небрежной веселостью, при этом внимательно следя за реакцией Серова.       — У тебя там что, каминг-аут случился? — нахмурился тот встревоженно. — Они тебя не обидели?       — У меня каминг-аут каждый раз, как я на улицу выхожу, — вздохнул Ваня. — Я ж как девка — с ног до головы.       — Я точно помню, что нет, — ответил Серый негромко, и Ваня тоже разом притих.       «Ну да, девка с членом — ни туда ни сюда. Вон у этих и то яйца крепче», — подумал он, мельком обернувшись на здание центра.