60-90

                          Эрен совершенно потерялся в течении рабочего графика. Он уже не помнил сколько времени прошло с тех пор, как Жан тем вечером проводил его на парковку, но это было последнее их открытое взаимодействие. Эрен был даже рад, что больше нет той неловкой агрессии между ними. По утрам, когда они случайно пересекались в коридорах офиса, они обменивались взглядами и вежливыми кивками головы. Эрен всё боялся, что не увидит в глазах Кирштайна ничего, кроме жалости. Эрен в таком случае предпочёл  бы вернуться к агрессии. Последнее, что ему надо — откровенная жалость.             Да и тот ласковый взгляд не выходил у Эрена из головы. Но спустя столько дней, он успел себя убедить, что ему показалось. Точно, показалось. И говорить об этом он не собирается. К счастью, Жан тоже был достаточно занят в последнее время.             — Жан? О да, он очень занят, — язвительно ответил на скромный вопрос Эрена Армин. Эрен вопросительно глянул на друга в ожидании пояснений. — Он меня заставил перебрать все документы на прошлой неделе, но так их и не проработал. Так что я убедил его в первоочередной необходимости заняться ими.             От того, как зловеще это звучало, Эрена покрыли мурашки на секунду, и он дёрнулся, чтоб сбросить с себя это ощущение. Он бы точно не хотел, чтоб Армин был его менеджером. Он только кажется милым и дружелюбным хорьком, но люди частенько забывают про его острые зубья. Лучше с ним дружить.             — Ну, не будем о нём, — махнул рукой Армин и присел рядом с Эреном на диванчик, возвращая образ милого хорька. Общая гримёрка была пуста: буквально пять минут назад все ушли на съёмки, оставив Эрена на ознакомление с новым проектом. Планировалось написание нового альбома с новой командой. Только Эрен был всё тот же. — Хотел спросить, что ты решил по поводу выступления.             — Ну, я согласился, — он просто пожал плечами. Да, малоизвестный клуб, расположенный почти в часе езды от центра города, не лучшая площадка для выступления, но Эрен был рад, что у него был хоть какой-то старт. Это его первый сольный выход за много лет. С поддержкой друзей и Ханжи, которая впихивала его во всё, где упоминалось слово «музыка», Йегер начинал набирать популярность и получать чуть больше положительных комментариев под своей деятельностью. На заявленное выступление в голосовании большинство ответило, что придёт поддержать его. Эрен улыбнулся. — Настоящему артисту не важно, где выступать, правда?             — Ну, раз ты так говоришь, — не стал спорить Армин. — Дальше будет лучше, Эрен.             — Я верю, — Эрен положил Армину руку на плечо в благодарность за поддержку. Армин встал со своего места, ему пора уходить и продолжать работу. Перед тем, как Армин окончательно вышел за дверь, Эрен попросил:             — Не говори Кирштайну. Ну, о моём выступлении.             — Ты думаешь, он не в курсе?             — Ты ему уже говорил? — Эрен не стал рассказывать другу, что скрыл от Жана свои публикации. Он и себе с трудом объяснял этот поступок.             — Нет.             — Вот и не надо, — Эрен настойчиво глядел Армину в глаза. Армин не понимал причину очередной странной просьбы, но выдохнул и послушно кивнул. В конце концов, у Эрена всегда было своё восприятие всего вокруг, отличное от восприятия самого Армина. А Армин друга принимал и любил таким, какой он есть, со всеми его странностями.             — Хорошо, — ответил Армин и махнул Эрену рукой, выходя, наконец, из гримёрки.   

***    ***    ***    ***    ***    ***  

              — У Эрена годовщина с первого дебюта… в честь этого будет концерт? — словно случайно бросил Жан, как обычно сидя в кабинете Ханжи, пока она переговаривалась с Армином. Армин принципиально проигнорировал этот выпад, но Ханжи перевела своё внимание на Кирштайна.             — Да-а, — протянула она.             — У Брауна афиши по всему городу в честь его годовщины. Они ж с Эреном одновременно дебютировали, — заключил Жан.             — Да-а, — в тон Ханжи протянул Армин, всё ещё не понимая, к чему клонит Жан. Но тот замолчал и новых вопросов не задавал.             Кирштайн отложил телефон, где рассматривал всплывшую в новостной ленте публикацию Брауна — тот миловался с фанатами и призывал их отметить его годовщину вместе с ним в крупном клубе. Жан снова упёр свой взгляд в документы перед собой, а мысли продолжали крутиться вокруг Эрена. Да, пусть Браун на прямую не мешал Эрену набирать популярность, но в моменте таких вот мероприятий максимально оттягивал внимание на себя. Сколько людей придёт к Эрену на концерт? Где он будет проходить? Его вообще заметят в этот день?              Эти вопросы Жан уже не мог задать сидящим в комнате людям. Во-первых, они бы не ответили, а во-вторых — не поняли бы. А может быть и поняли, но не так, как Жану бы того хотелось. А хотелось ему никак. Вот он и молчал. Жан решил самостоятельно выяснить интересующие его вопросы. Так что, когда у всех начался обед, он поехал, как помнил, к дому Эрена.             Только он совсем не учёл того факта, что точного адреса не знал. Жан вывернул налево с шоссе, и оказался в обычном спальном районе с трещинами в зданиях, с переполненными мусорными баками во дворе, с неубранными детскими площадками. Припарковав явно выбивающееся из окружающей обстановки яркостью и дороговизной порше, Жан вышел и решил прогуляться по району в надежде встретить какую-нибудь всезнающую обо всём и обо всех соседку, и выведать у неё все тайны о месте жительства Йегера.              Но стоило Жану нажать на кнопку блокировки дверей, как мимо его головы, что-то стремительно пролетело. А через секунду второе что-то упёрлось ему прямо в висок, отскочило и приземлилось под ноги. Бумажный самолётик. Достаточно странный бумажный самолётик, не из обычной бумаги. Но разглядеть как следует Жану не дали детские вопли.             — Видишь! Я более меткая! Я выиграла! — с надрывом кричала рыжая девчонка в перепачканном весенней грязью сарафане. Рядом с ней стоял блондинистый мальчишка. Во всей его внешности выделялись крупные разочарованные глаза. Он даже не обращал внимание на то, что орала девчонка прямиком ему в самое ухо — так его поглотило поражение в детском споре. Через секунду он подобрался и стал кричать в ответ.             — Тебе просто повезло! Требую реванш! — теперь заслуживало внимания лицо девчонки. Она явно не ожидала такой разгорячённости от товарища, даже отшагнула от него.             — Детки, — примирительно начал Жан, подойдя к ним поближе, — а чего не в школе?             — Каникулы, дядя, — дерзко ответила рыжая, глянув в глаза Жана снизу вверх.             — Габи, — зашипел мальчуган, пихнув подругу локтем. Та отмахнулась, не отрывая взгляда. Жан улыбнулся, такие детишки ему нравились.              — Знаете его? — спросил Жан, наконец заметив из чего были сделаны их самолётики. На качелях лежала стопка флаеров с фотографией Йегера и информацией о его сегодняшнем выступлении.             — Дядя Эрен! Конечно знаем, он нам дал бумажки для самолётиков! — как на духу выпалил блондинчик.             — Фалько! — теперь девчушка пихнула товарища локтем, но тот явно не понял причин.             — Возьму одну бумажку? — спросил Жан, потянувшись к стопке.             — Конечно, дядя конь, — весело ответила Габи. Фалько пихнул её локтем. Она пихнула его в ответ. Этот вечный двигатель тычков был неостановим.             — Не понял, — протянул Жан, пряча один флаер в карман.             — Ну, ваше лицо, — Габи в воздухе делала непонятные круговые жесты пальцем, — такое… лошадиное.             — Чего? — Жан не мог понять, как ему реагировать. Он прикрыл часть лица ладонью, деля вид, что просто подпирает подбородок. — Моё лицо не лошадиное!             — Особенно когда улыбаетесь, — продолжала Габи, игнорируя тычки в бока. Фалько хотел зажать подруге рот, но та ловко вывернулась, словно знала о его намерениях.             — Не обращайте внимания, дядя, — примирительно попросил Фалько.             — Дядя конь! — дразняще продолжила Габи и со звонким смехом побежала на противоположную сторону площадки. Фалько бросился её догонять.             Жан вернулся к своей машине. Он увидел отражение в тонированном стекле. Жан внимательно разглядывал черты своего лица. Ничего лошадиного он не замечал в раскосых глазах, высоких скулах, прямом носе и чёткой линии челюсти. Он даже приоткрыл рот, чтоб осмотреть зубы, но осёкся и скрылся в салоне автомобиля.             Он рассмотрел адрес и время выступления, и решил вечером прийти, поддержать Эрена. Пусть их знакомство началось не с лучшей ноты, пусть продолжалось оно откровенно неправильно относительно того, что чувствовал Жан, сейчас он хотел помочь Йегеру добиться своих целей. Защитить его от злого внешнего мира, ополчившегося против него. От непонятного и мутного Райнера Брауна. Восстановить справедливость, в конце концов! Если такая громкая формулировка, конечно, как-то отражает намерения Жана.             Он поправил зеркало заднего вида и резко отвёл взгляд о своего отражения.             «Ничего оно не лошадиное…» — упорно подумал Кирштайн. Обижаться на ребяческие шалости было ниже его достоинства. Он направился обратно в офис.             В офисе всё шло своим чередом. Но Жан за весь день так и не увидел Эрена. Ему казалось, что тот как-то его избегает, хотя не понимал причины. Кирштайну казалось, что наконец они выровняли общение, что теперь можно взаимодействовать нормально. Но Кирштайн забывал, что нормально он не умеет. В его голове, конечно, уже вырисовывались облачные замки, где он с Эреном под ручку скачет на единороге в страну дружбы и чудес, но в реальной жизни Жан был тем ещё фруктом. Орехом.             Закрытым, высокомерным, грубым, захочешь расколоть — сломает зубы или ещё что. Сам расколет черепушку и разгрызёт всё нутро. Внутри Жан закомплексованный, ранимый и мечтательный. Просто тщательно скрывает. Слишком тщательно. Так тщательно, что сам почти забыл об этом.             Но недавно вспомнил. Благодаря Йегеру, в основном. Он затронул в Жане такие глубоко запрятанные ниточки, и незаметно для себя подёргал за них так, что Кирштайн теперь не мог успокоиться и думал о нём каждый день. Как подросток на школьной перемене, вылавливал его взглядом в коридорах офиса. Считывал выражения лица, запоминал эмоции, которые за ними скрываются. Но не подходил ближе. Бросал беглые взгляды на пульсометр и стыдливо прятался в своей гримёрке.             Но Жан уже взрослый. И пусть в школе он боялся признаваться в своих симпатиях не то, что сверстникам, но и себе, сейчас он не будет трусить. Он прошёл школу жизни, школу театра, а это взращивает внутри стержень. И Кирштайн опёрся на него в туманной надежде, что не переломится. Не будет трусить, звоня знакомому управляющему парка и прося оставить подсветку на сегодняшнюю ночь в обмен на любые билеты.             Он не будет трусить в занюханном клубе, наблюдая за Эреном из толпы, пока его подпихивают со всех сторон. Слушая его голос, воспроизводящий песни, которые Жан успел позабыть. Подходя к нему после выступления в гримёрку и, несмотря ни на что, приглашая его под внимательным взглядом Микасы проехаться с ним этим вечером. Хотя бы на час. Он скажет для чего уже когда приедут. И что он увидит всё сам.             — Просто поехали уже, — то ли приказал, то ли попросил. Жан сам не понял. Он был готов посыпаться, когда Эрен просто устало пожал плечами от ответил:             — Ок.  

***    ***    ***    ***    ***    *** 

                Эрен за весь день очень устал.             Он с утра встретился с Ханжи, отчитался о выполненной работе, после чего она отпустила его домой отдохнуть перед выступлением. Но Эрену не отдыхалось. Он всё думал и думал, переживал и боялся. Словно в этот вечер решается его судьба, хотя это был обычный концерт. Более обычный и убогий, чем его дебютный с группой много лет назад. И всё же, Эрену не сиделось на месте.             В его квартире был навален неудавшийся тираж флаеров к концерту. Типография напортачила с цветопередачей. Эрен уже не мог смотреть на свои фотографии, разлетевшиеся по полу и так напоминающие о сегодняшнем событии. Он решил поскорее избавиться от этих листовок. Хоть чем-то себя занять. Как-то успокоиться. Он собрал все листовки, прихватил стопку в подмышку и вышел на улицу.             — Дядя Эрен! — это был Фалько. Эрен улыбнулся соседскому мальчишке и потрепал по голове. Он знал, что родители Фалько не рады их общению, но Фалько упорно продолжал здороваться и говорил, что в слухи не верит. Чистая душа.             — Привет, Фалько. Как ты?              — Отлично! Каникулы сейчас, так что отрываемся! — Фалько шёл рядом вприпрыжку.             — С Удо и Софи? — не понял Эрен с кем конкретно отрывается его младший друг.             — Эти ботаны записались в шахматный кружок, даже на каникулах туда ходят, — голос у него был разочарованный.             — Тогда… с Габи? — вспомнил Эрен ещё одно имя из его окружения. Фалько заметно стушевался и даже покраснел. Эрен умилительно улыбнулся и похлопал парнишку по плечу. — Молоток.             — Она сказала, что свободна сегодня и предложила посоревноваться в меткости! —  он оживился. Эрен явно не так представлял себе свидания, но не стал ничего говорить по этому поводу. Всё же, им всего по двенадцать.             — И что это значит?             — Будем метать камушки в мишени, — пожал плечами Фалько. Эрен не стал спрашивать, что (или кто) будет в качестве мишеней.             — Не хотите самолётики попускать?             — Хотим!             — Ну, держи тогда, — Эрен передал стопку флаеров пацану и зашагал обратно, в сторону своего подъезда.             — Спасибо, дядя Эрен! — Эрен лишь махнул рукой на прощанье и мельком подумал о том, что хоть какая-то выйдет польза от этих листовок.             Вернувшись домой, Эрен поймал приступ Золушки. Раз начал убираться, то надо завершить. Он перемыл и разобрал по полкам всю посуду, разложил кучу вещей с сушилки, отдраил отбеливателем ванну, пропылесосил все ковры и помыл полы. И всё равно до концерта оставалась ещё уйма времени.              Йегер решил порепетировать. Музыка его успокаивала, а старый репертуар уже не так сильно резал по живому, лишь касался старых шрамов. Эрен даже находил в этом что-то лечебное. Чем больше он играл эти песни, тем менее болезненно они воспринимались. Он словно привыкал к этим ощущениям. Звенящей тоске по ушедшим годам. Тяжести сожалений, что ничего не изменить. Глубокой вине.             ♫Я сошла с ума; Я сошла с ума…♫ — затрезвонил где-то в подушках дивана телефон.             ♫Мне нужна она; Мне нужна она…♫             — Микаса, говори, — ответил он на звонок.             — Эрен, я не успею тебя подхватить. Тебя отвезёт Зик, — проговорила сестра.              — Хорошо, — ответил Эрен, переводя взгляд на часы.             — Будь готов через десять минут. Я буду ждать на месте. — Она сбросила звонок, не дождавшись ответа.              Эрен был очень благодарен сестре. Помимо основной работы, она была чуть ли не главным организатором всего мероприятия. Даже если в этом мероприятии всё шло не по плану с самого начала. Хороший клуб сорвался, пришлось подыскивать какой есть. Переносить дату, даже менять репертуар из-за условий работы с новым местом. Но всё это было сделано и устроено, Эрен пальцем даже не пошевелил. Ему и не дали.             Зик до клуба его довёз, но не смог остаться на само выступление. Эрену этого и не надо было. От кого, а от Зика поддержка была не нужна. Спасибо и на малом.             — Здравствуй, — Эрен обнял встретившую его сестру. Она обняла его в ответ и протянула какое-то объёмное письмо.             — Это тебе, пришло сегодня в клуб, — пояснила Микаса. Эрен взял из рук сестры письмо, потряс в руке, осмотрел. Ни обратного адреса, ни отправителя. Только его имя.             Микаса проводила его до гримёрки. Эрен обнаружил там несколько сценических образов и целый пакет заказной ещё тёплой еды.             — У меня лучшая сестра.             — Всегда пожалуйста, — бросила Микаса и вышла из помещения, чтобы дать Эрену собраться перед выступлением.             Он расположился на стуле перед зеркалом. Запах тёплой еды привлекал, но Эрена больше интересовало таинственное письмо. Он вскрыл конверт.             Внутри оказался дебютный альбом и эмблема «Атакующего титана», нарисованная от руки на бумаге. Это была очень упрощённая эмблема, её так всегда изображала Имир.             Эрен не поверил своим глазам, повертел в руках коробочку, открыл её. Там и правда был диск. А с обратной стороны бумажки короткая надпись: «Удачи». Воспоминания пролетели перед глазами обрывочно, но ярко.             Нужно было найти Микасу. Кто передал ей это письмо? Когда? Имир здесь? На этот раз Эрен не будет сомневаться. Он решил, что поговорит с Имир.             В зале работал диджей, развлекал толпу. Контингент тут был не завидный. Многие уже напились и пьяно танцевали, перекрикивали музыку и зажимались по углам. Охранники пресекали любые драки, но конфликты всё равно возникали. Эрену это и правда напоминало их дебютное выступление.             Он наткнулся на мужичка, который в парике и с наклеенной бородкой ходил и со всеми фоткался. Он заговорил первым:             — Эрен Йегер! Здравствуйте! Я Жан Кирштайн, хотите фотографию?             Эрен не сдержал смешка.             — Ты? Жан Кирштайн?              — А что? Посетители в восторге. Я же похож на него? — Эрен скептически ещё раз оглядел мужчину. Тот был, конечно, отдалённо схож некоторыми незначительными чертами с вышеупомянутым актёром, но на столько отдалённо, что больше походило на случайность. Да и тот факт, что глаза собеседника находились чуть ниже глаз Эрена, тоже выбивался.             — Думаешь, накладная борода и парик сделает тебя похожим на Кирштайна? Он выше, стройнее, в плечах шире. Да и лицом… У тебя глаза слишком широкие.             Мужчина нисколько не расстроился, лишь задумался.             — Неужели он настолько красив? — спросил он наконец. Эрен тоже немного задумался, отвёл взгляд в сторону, припоминая внешность обсуждаемой личности. Ну, Жан и правда был достаточно красив. И ужасно хорошо смотрелся в любом кадре. Так что Эрен закивал.             — Да, есть такое, — ответил он и припомнил ещё одну немаловажную особенность Кирштайна. — И он не говорит: «Здравствуйте, я Жан Кирштайн»… Он говорит: «Я Жан Кирштайн», — попытался спародировать Эрен. Он нахмурил брови и сказал это максимально пафосным голосом, на который был способен. Мужичок даже удивился и, судя по выражению лица, был явно не согласен с представленной картиной.             — Нет, Жан Кирштайн очень дружелюбный и обходительный, — воспротивился собеседник.             Эрен лишь пожал плечами. Не то, чтоб ему это было важно. Работа этого мужчины заключалась в развлечении гостей, с чем он неплохо справлялся.             — Вы сегодня отлично выглядите, — внезапно заявил лжеКирштайн и странно улыбнулся. Это он так пародирует улыбку Жана?              — Да уж, оставайся таким же обходительным, Жан Кирштайн, — улыбнулся в ответ Эрен и поддерживающе огладил собеседника по плечу. — Таким милым ты мне больше нравишься, — добавил он и скрылся в толпе. Он хотел взять чего-нибудь выпить. В его каморке было невыносимо душно, а подготовленная вода со льдом быстро стала комнатной температуры. Да и Микаса, скорее всего, находилась где-то у бара.             — Ты должен быть на сцене, — сказала она, бросив взгляд на часы.              — Я хотел обсудить с тобой то письмо, — пояснил Эрен.             — Давай после выступления, а то время уже поджимает, — попросила Микаса. Он явно отвлёк её от какого-то рабочего обсуждения. Вокруг Микасы стояли лица в важных костюмах, несколько выбивающихся из общей массы посетителей. Эрен послушно кивнул, у него не было привычки спорить с сестрой.             — Хорошо.             — Удачи, я буду смотреть, — сказала Микаса и вернулась к своему разговору.             Эрен не сомневался, что Микаса останется посмотреть на концерт. Не столько из чувства ответственности, сколько чтоб поддержать брата. Эрен очень ценил это и надеялся в скором времени добиться успеха, чтоб отплатить той же монетой.              Он взял у бармена пару бутылок с водой из холодильника и направился на сцену. Его уже ждала его аккомпанирующая команда. Эрен вышел на сцену и почувствовал на себе сотни взглядов. Он прочистил горло.             — Всем доброго вечера! — сказал он в микрофон, а дружный рёв и аплодисменты стали ему ответом. — Мы сейчас за пять минут ещё раз проверим звук и свет, и начнём!             — Ура! — женский голос у сцены.             — Заждались уже! — громкий пьяный мужской с края.             С калибровкой справились даже быстрее. Всё уже было готово заранее, но на всякий случай стоило проверить после диджея на разогреве.             Эрен не ожидал от небольшого клуба с уже явно выпившими посетителями такой отдачи, но его публика хлопала, прыгала и подпевала. Так что Эрен выкладывался на полную. Он словно снова оказался в свету той прошлой популярности.             Но стоило ему вспомнить эти чувства, как в душу закрался страх. Снова.             После концерта он быстро сбежал в гримёрку. Надо было отдышаться. Он весь вспотел, но чувствовал лишь холод.             — Ты забыл гитару на сцене, — сказала Микаса, заходя за ним.             — Угу, — кивнул Эрен, посмотрев на сестру. Он вспомнил, где находится. Он здесь, в маленьком клубе на городском отшибе, дал концерт, а сейчас отдыхает на стуле в каморке, держа в руках бутылку воды. И сестра смотрит на него озабочено.             — Я не обещала автограф сессию, но толпа просит, — она решила говорить о работе. Конечно, для неё это была самая простая тема. Эрену хотелось сбежать.             — Зик приехал?              — Он не отвечает на телефон, так что я не знаю. Скорее всего нет, — извиняющимся голосом сказала Микаса. Эрен допил воду и надел толстовку. Ему всё ещё было немного прохладно. В карман он пихнул подарок от Имир. Микаса следила за ним. — Мне передали конверт сотрудники клуба. Я поспрашивала, кто его оставил, но никто внятно ничего не ответил. Единственное, этот человек выглядел безобидно…             — Давай потом… — хотел прервать её Эрен, но тут в гримёрку без стука вошли.             — Эрен, — сказал Кирштайн, вероятно имея ввиду приветствие. — Микаса.             — Кирштайн? — не поверил своим глазам Эрен. Все его переживания сразу улетучились, замещаясь удивлением. Что он тут забыл? Это уже явно был не тот лжеКирштайн, Эрен ещё не успел сойти с ума.             Жан заметно стушевался под непонятливыми взглядами, даже (Эрену не кажется?) немного покраснел, но выдал следующее:             — Эрен, поехали со мной.             — Что? — не выдержала Микаса.             — Что? — продолжал удивляться Эрен. Жан был похож на наваждение. Знакомая высокая фигура в пижонском белом костюме в серую полоску напоминала о том, что это всё же Кирштайн. Даже платочек торчал из кармана пиджака. Но при всей своей напыщенности, Жан выглядел неловко. Словно боялся чего-то.              «Смущается?» — заподозрил Эрен.             — Поехали со мной, — повторил Жан.             — Не понимаю, — признался Эрен. Жан нетерпеливо выдохнул.              — На час. Потом я верну тебя сестре.             — Зачем?             — Узнаешь там.             — Всё ещё не понимаю. Куда? — Эрена взаправду начало терзать дичайшее любопытство. Чтобы Кирштайн заявился к нему после концерта, ещё стал его о чём-то просить. И пусть это было больше похоже на требования, но Эрен уже успел что-то узнать и понять об этом человеке.             — Ты всё увидишь на месте, — терял терпение Кирштайн. Его эта ситуация явно не развлекала, как Эрена. Он не ждал, что у этого действа будут свидетели в виде Микасы. — Просто поехали уже.             — Ок, — пожал плечами Эрен, с удовольствием наблюдая за расслабляющимся лицом Жана. Эрен хотел сбежать из этого клуба, от разговоров и, самую малость, от Микасы, которая не могла выдавить из себя и слова по существу. И вот ему подвернулся Жан, который предлагает его от сюда увезти. Никогда ещё Вселенная не отвечала на запросы так быстро.             Эрен попрощался с Микасой и проследовал за Жаном к выходу. По пути им встретился тот самый лжеКирштайн, и Эрен не сдержал смешка, завидев непонятливый взгляд Жана, явно оценивающий бедного разодетого мужичка.             — Ты не похож на меня, — грозно начал Жан, отчего-то прикрыв нижнюю часть своего лица ладонью.             — Пошли уже, — прервал его Эрен, похлопав по плечу. Жан сразу как-то подобрался и молча зашагал дальше. Но Эрена позабавило одновременно испуганное и восхищённое лицо лжеКирштайна, которого они оставили позади.             Эрен уселся в уже знакомый карминово-красный автомобиль, стараясь не придавать значения тому, что Жан открыл и закрыл для него дверь. Сам Жан с напускным спокойствием оказался за рулём, завёл двигатель и тронулся с места. Дорога заняла не более десяти минут — Эрен рассматривал то часы на приборной панели, то виды ночного города. Без единого слова от него или от Жана.             Внимание Эрена привлёк парк развлечений, который на удивление в это время работал и манил своей яркой иллюминацией. Жан без проблем заехал на территорию парка, не торопясь проехал по освещённым дорожкам и остановился недалеко от смотровой площадки.             Жан заглушил автомобиль, вышел и встал со стороны Эрена. Теперь Эрен не мог пропустить того, что Жан открыл для него дверь. Эрену вдруг захотелось остаться в машине. Его не покидало ощущение, что он сейчас выйдет и что-то бесповоротно изменится. Но Жан не стал дожидаться, пока Эрен соизволит вылезти из порше. Он пошёл вперёд, поднялся по ступенькам на смотровую площадку и скрылся из виду.              Эрен посидел ещё с минуту. В открытую дверь доносился сладкий запах сирени, успокаивая. Йегер повторил путь Жана и остановился чуть поодаль. Жан с руками в карманах смотрел вдаль, на освещённую иллюминацией архитектуру парка (напоминающей диснеевский замок), и молчал.              Лёгкий ночной ветерок обдувал его уложенные волосы, светлый костюм, иногда срывал с куста и проносил мимо сиреневый цветочек. Эрену вся эта картина что-то напоминала, но он никак не мог понять, что именно. Он не выдержал первым:             — Жан?             Тот внезапно развернулся, уставившись своим цепким карим взглядом прямо Эрену в душу. Он продолжал молчать, заставляя Эрена нервничать.             — Зачем мы здесь?             — Тебе не кажется это сказочным сном? — вдруг невпопад начал Жан. Голос его был глубоким и спокойным, пробирался куда-то Эрену под кожу, как ночной ветер под одежду. — Оставить позади жалкую реальность и оказаться здесь со мной, — тем же тоном продолжил Жан. До Эрена начало что-то доходить. Этим же голосом он играл свои пафосные роли в боевиках.             — Что происходит, Жан?             — Я сам не верю в то, что делаю это, так что тебе тем более не понять, — так же театрально заявил Жан. — На это есть лишь один ответ. Знаешь какой?             И снова молчание. Но на этот раз Жан продолжал жечь Эрена своим взглядом, а тот не мог поверить в то, вокруг чего сейчас крутились его мысли.             «Это он так решил сказать о своих чувствах?» — не верил своим догадкам Эрен, смотря на Жана в ответ. За всей этой театральной бравадой он выглядел достаточно смущённым и неуверенным.             — Жан… — начал Эрен, не совсем понимая, что конкретно хочет сказать. — Я что… тебе нравлюсь?             Эрен заметил у Жана движение головой. Кивнул?             — Нравлюсь? Правда? — наседал Эрен, не веря в то, что стоит здесь и пытается выяснить отношения с Кирштайном. И какие отношения! Романтические?!             — Да, — ответил Жан, растеряв весь театральный тон. — Поэтому мне так неловко.             Кирштайн достал руки из карманов, но чуть подумал, и убрал их обратно. Эрен прочистил горло, заправил выбившуюся прядь за ухо. И что теперь Жан от него хочет? Смотрит выжидающе, словно потерянный щенок. Ответа?             Конечно, Эрен признавал тот факт, что Жан красив, успешен и талантлив. И с чего вдруг тогда он нужен Кирштайну? Что в Эрене ему нравится? Эрен не признавал своего таланта, его песни так и не выстрелили, а все успешные хиты сочиняла Имир. Эрен не был успешен, все его минимальные личные заслуги перекрывались толстым слоем грязных сплетен. Был ли Эрен красив? Ну, Имир настояла, чтоб он был лицом их группы в том числе из-за его внешности. И он частенько слышал в свою сторону комплименты. Это привлекло Жана?              — И ты решил мне признаться?              — Мне пришлось, ты постоянно маячишь вокруг, — пошёл на попятную Жан.             — В любом случае смысл в том, что я тебе нравлюсь… так? — продолжал наседать Эрен, не скрывая в голосе смешинок.             — Сколько раз мне надо повторить?! — не выдержал напора Жан, теряя всю свою напыщенность. Теперь он выглядел как бродяжный потерянный щенок.             — Я просто не могу в это поверить? — сдался Эрен. Он не хотел мучать Жана. Всё же совесть у Эрена имелась, и ему самому было бы неприятно на своё признание получать язвительные вопросы.             — Согласен, — вдруг сказал Жан, успокоившись. — Поверить и правда сложно. Но по всем признакам, так оно и есть.             Эрен с глубоким непониманием уставился на Жана. Признакам? По каким таким признакам Кирштайн оценил свою привязанность? Эрен не успел задать вопрос, Жан молча достал из кармана руку и внимательно разглядел экран пульсометра.              Эрен схватил его руку, чтоб тоже вглядеться повнимательней.             — Покажи, — запоздало попросил Эрен. На его глазах показатели с сотни выросли до ста десяти и продолжали расти. — Может, он просто сломался? — скептически заявил Эрен, отпуская руку. Жан выглядел потеряно и старательно уводил от Эрена взгляд. Яркая иллюминация не скрывала краснеющего цвета его кожи.             — Раз не веришь приборам, послушай так, — заявил Жан и развёл руки. Эрен стушевался. Каким образом ситуация умудрялась переходить на следующую ступеньку неловкости с каждым новым словом, ему было невдомёк. Но Жан уже дотронулся до Эрена и прижал его несопротивляющуюся голову к своей груди.             — Кхм, — неловко издал Эрен спустя несколько секунд и отстранился. Сердце Жана очевидно билось сильно и быстро, а Эрен упрямо разглядывал кусты сирени под боком.             — Ну? — прервал неловкое молчание Жан. Возможно, на него эта ситуация давила больше, чем на Эрена, но тот об этом не думал. — Скажи хоть что-то. Или ты так потрясён, что не в силах говорить? — Жану вернулся его театральный напускной тон. — Оставить такое признание без эмоций как-то неприлично…             — Меня просто это не волнует, — выдал Эрен. Не важно, что он думал о Жане и возникшей ситуации, в игры он играть не собирался. Потому решил отшить Жана максимально доступно и быстро.             — Решил состроить недотрогу? Теперь-то, конечно, можешь и верёвки повить… — усмехнулся Жан.             — Не в этом дело.             — А в чём?             — Есть лишь один ответ, — вернул Эрен фразу, — ты мне не нравишься. Прости, — решил добавить он в конце, о чём сразу же пожалел. Его собеседник протяжно выдохнул, на его лице неловкость сменилась сожалением, а затем гневом.             — Ты в своём уме?! — бесновался Жан. — Парк закрыт, не каждый может сюда прийти, но мы здесь. Почему? Из-за моего звонка для нас открыли проезд и включили подсветку! Чтоб мы могли полюбоваться цветением и освещением! Но ты, — он направил свой указательный палец прямо на Эрена, — решил на корню разрушить всю сказочную атмосферу!             — Я не хочу жить в сказке, — слишком серьёзно даже для самого себя выдал Эрен. — Мне не нужно это трепетание, — продолжил он, заметив, что Жан с вниманием относится к любому сказанному Эреном слову. — Я живу реальностью, смотрю на мир широко открытыми глазами. Я сделаю вид, что не помню этот сон, чтобы тебе не было стыдно.             С этими словами Эрен развернулся и ушёл со смотровой площадки.  

***    ***    ***    ***    ***    ***  

            Жан ещё стоял, обдуваемый холодеющим ночным ветром.              Теперь вся окружающая обстановка казалась дешёвым фасадом, а приторный запах сирени провоцировал тошноту. Сердце всё никак не унималось.              «Меня отвергли.» — подумал Жан, глядя вслед ушедшему Эрену. — «Меня отвергли?» — не веря, продолжал крутить он это в голове, словно заевшая пластинка.             — Слушай, — неловко раздалось откуда-то снизу по лестнице, — не мог бы ты довезти меня до Микасы или хотя б до района… у меня нет здесь машины.             — Ага, — не скрыв раздражения ответил Жан и спустился к своему порше. Эрен стоял рядом, но, увидев Жана, поспешил сесть на пассажирское сидение.              «И так он собирается делать вид, что ничего не было?» — закатил глаза Жан. Сейчас его основным чувством было раздражение. На самом деле это была глубокая обида, но Жан предпочитал называть это раздражением.             — На самом деле ты мог бы одолжить мне денег на такси, я бы…             — Сиди уже, — бросил Жан, пристёгиваясь. Он уже завёл автомобиль и заблокировал двери.              — Наверное, не надо было тебя просить меня везти, я лучше позвоню Микасе…             — Ага, и не забудь рассказать ей обо всём, — не удержался Жан при упоминании этой девушки. А ведь она ему когда-то даже нравилась. Но оказалась снежной королевой с непреступным сердцем и лицом. Может, это семейное?             — Я ничего не расскажу, — раздражённо ответил Эрен на пассаж Жана. — Я никому ничего не говорил про Смита, и про это тоже не расскажу… Так что хватит за мной ходить, считай, я обо всём уже забыл. Кроме тех цветов, что увидел благодаря тебе.             — Значит, цветы тебе понравились, — железным тоном отозвался Жан. Голос его правда был тяжёл и звенел. Мысли спутывались. То Эрен отшивает его без единого намёка на принятие, то говорит, что цветочки ему понравились.             — Ну да…             — Когда б не смутное влеченье чего-то жаждущей души… — протянул Жан спустя время.             — Чего? — непонимающе захлопал глазами Эрен. Жан невольно залюбовался, но отбросил эти глупости из головы и вернул внимание к дороге.             — …Я здесь остался б — наслажденье вкушать в неведомой тиши… это Пушкин, неуч, — снисходительно выдохнул Жан, сворачивая со свободного ночного шоссе в свой район.             — И к чему эти стихи? — вопросил Эрен, недовольно поглядывая в сторону Жана.             — Стихи отражают эмоции… — начал объяснять Жан, но переключился на другую мысль. — А сейчас мои основные эмоции — сожаление и раздражение. Сожаление о своём решении и раздражение, что такой придурок как ты не в силах принять… их.             — Я тебя не понимаю, — признался Эрен. Жан припарковал машину недалеко от своего подъезда и вышел, оставив диалог в прошлом. Ему больше нечего было сказать. Жан хотел заблокировать автомобиль, но Эрен остался в нём сидеть, насупив физиономию.             Жан обошёл порше и постучал по стеклу. Эрен бросил на него обиженный (с чего бы?) взгляд.             — Выходить не собираешься? — решил уточнить Жан и открыл для Эрена дверь.             — Что с тобой не так? — заявил тот, продолжая упрямо сидеть в салоне порше. — Я не собираюсь идти с тобой.             — Что? — не понял Жан. — Снова строишь недотрогу?             — Думаешь, я такой доступный?             — Выходи, — Жан решил игнорировать съезд Эреновской крыши.             — Я не пойду к тебе домой!             — Тебя туда никто не звал, — как с ребёнком начал говорить Жан, — иди к себе.             Тут взгляд Эрена поменялся. Он стал недоумённый и какой-то… смущённый?             — То есть… ты не собираешься звать меня?             — Нет.             — Ха? — издал Эрен, выбираясь, наконец, из машины.              Жан удовлетворённо захлопнул дверь и нажал на кнопку блокировки дверей. Порше мигнул жёлтыми огоньками и затих. Эрен пожирал Жана глазами.             — Мог просто подвезти меня до дома, чтоб не возникало… недопонимания.             — Это было бы слишком просто. Если ты ещё не понял, я собираюсь различно усложнять тебе жизнь.             — Ты очень странный человек, — сказал Эрен, — обычно, когда люди получают отказ, они просто с достоинством уходят и не отсвечивают. Или стараются добиться расположения и ведут себя мило…             — Я неприятный сам по себе, — вдруг, перебив, заявил Жан. Эрен закатил глаза, но Жан продолжил. — Я не могу быть милым, меня от этого тошнит. Всё, что я могу сделать, это заставить твоё сердце трепетать…             — Чего?             — Так что советую тебе внимательно следить за мной… ведь видишь ты меня, или нет, твоё сердце будет готово выскочить лишь от одной мысли обо мне.             — Ты точно рехнулся. Я не буду реагировать на твои детские выходки… Буду потакать им, как шалостям соседских ребятишек.             — Потакать, значит? Отлично, попробуем…             Эрен заметно напрягся, а Жан цеплялся за это. Возможно, Эрен всё же испытывал некую симпатию, но отчего-то прятался. Его смущало, что они парни? Не похоже, ведь Эрен спокойно отнёсся к признанию. Значит, имело место быть что-то другое…             — Ты сегодня отлично выглядишь, Эрен, — кокетливо улыбнувшись, заявил Жан. — И выступил прекрасно.             Эрен уставился на Жана во все глаза, не веря в происходящее.             — Ты сказал тому самозванцу в клубе, что милый Жан Кирштайн тебе нравится больше.             — Ты слышал?! — кажется, лицо Эрена покраснело. Или не кажется?             — Я как раз заходил в клуб, а там вы на входе… воркуете.             — Что за детский сад? Я вежлив с людьми, когда они этого заслуживают!              — А со мной что не так? — не понял Жан и отошёл от Эрена на полшага, чтоб его было лучше видно. — Я выгляжу прекрасно от макушки до пят. Потому я и зарабатываю столько, мелькая на афишах.             — А ты скромник, — закатил глаза Эрен, отводя взгляд.             — Ты легко бы обнялся с тем самозванцем, — заявил Жан, наблюдая за реакцией Эрена, — но до меня даже дотронуться лишний раз не смеешь.             — Ты хочешь испытать меня? Думаешь, я перед тобой не устою? — выдал Эрен с огоньком в глазах. Жану удалось его раззадорить, чему был невероятно рад. Но следующего выпада от Эрена он никак не ожидал. Эрен начал хлопать его по заднице и приговаривать:             — О-о, Жанчик! Мой Жанчик… Милый! Детка!             — Перепутал меня с дворовой ребятнёй? — Жан перехватил руку Эрена и заставил посмотреть прямо в глаза. — Одно дело потакать детским шалостям, и совсем другое — угождать желаниям мужчины. Уверен, что не устоишь? — Жан медленно отвёл взгляд от глаз Эрена и посмотрел в сторону своего окна, а потом вернул взгляд на Эрена. Тот догадался, что имел ввиду Жан, мгновенно упрямо замотал головой.              — Нет, — почти прошептал Эрен.             — М? — Жан приблизился к нему лицом практически вплотную. Эрен задёргался и вырвал свою руку, отскочил от Жана на шаг.             — Пусть ты меня и не колышешь, но не смей так ко мне приближаться.             — Сердечко не выдерживает? — ухмыльнулся Жан, в надежде попасть в точку. — Если ты смотришь на кого-то и твоё сердце выпрыгивает из груди, то на душе начинают распускаться прекрасные цветы… и ты всё никак не пойдёшь домой. Иди.             Эрен не стал ничего говорить. Он развернулся и направился в сторону своего дома. А Жан, оказавшись в своей квартире, прижался к входной двери спиной, осел и закрыл руками лицо. Он прислушался к своему начавшему успокаиваться сердцу и подумал:             «Чуть не умер со стыда.»