6
9 июня 2022 г., 15:35
Зимними вечерами Джону не спалось. Впрочем, он вообще не видел надобности во сне. Он лежал на горе грязной одежды, разбросанной по кровати, и мечтал о ней.
О девушке, которая его полюбит.
«Я, конечно, в дворники к нему не нанимался, но делать всё равно нечего…» — подумал перевёртыш и распахнул дверь своего дома. Перед ним предстала глубокая нервная темнота, в которой что-то постоянно двигалось, шептало и смотрело, жутко и внимательно.
Джон привык к этому месту. Когда он, воспитанный среди обычных людей в интернате забитый мальчик, решился спрятаться тут от жестокого мира, он сразу понял, что ему здесь хорошо.
Его никогда не любили. За внешность, которую он толком не умел тогда создавать, за пристрастие к виду собственной крови, за навязчивую идею завести дружбу хоть с кем-то.
«Ты страшный! Ненормальный! Урод!» — говорили они, оставляя парня с глупой неровной ухмылкой на лице гадать, что же он сделал не так.
Всякий раз его истинная сущность проявлялась в пристальном кукольном взгляде и широкой улыбке многочисленными зубами.
Проявление дружелюбия всякий раз становилось очередным ночным кошмаром, из которого Джон не мог выйти, как из временной петли.
Он просто хотел, чтоб его прижали к себе тёплыми руками, поцеловали в лоб и сказали, что любят, безумно и сильно.
Джон от отчаяния начал учиться уходить в другие измерения. Все вокруг видели его улыбчивым жутким парнем, постоянно немытым и с растрёпанными космами, а после очередной драки, где без ножа у перевёртыша не было абсолютно никакого преимущества, он уходил в четвёртое измерение и плакал там, навзрыд, долго и горько.
Вскоре Джон научился проникать в чужое сознание и сны, но это ничего не изменило. Он продолжал навевать ужас и отвращение всем, кто видел его в своей голове.
Ни у кого не было ни одной светлой мысли о нём. Да и обо всём вообще.
Джон погружался во мрак. Беспросветный. Холодный.
За год перед выпуском из интерната он нашёл на заднем дворе деревцо, вишню. Видимо, кто-то воткнул палку в землю, и она пустила корни и проросла.
Парень понял, что это вишня, по листикам. Она пока была слишком слабенькой, чтоб цвести, но трепетала, беззащитная, в его руках.
Как живая.
Джон ухаживал за ней насколько мог нежно и бдительно. Он чувствовал что-то неясное от этой веточки. Она была ему благодарна и не называла его уродом и ненормальным, не била и не расстраивала до слёз.
Джону не было больно физически. Только душевно. Но вишня залечивала его душу, как молчаливая любящая девушка, которую…
… сломали в день выпуска, чтоб выбесить Джона и сжечь её на костре.
А она цвела всё утро.
ОНА ЦВЕЛА.
А он тем же вечером украл нож со столовой, и через несколько часов на месте преступления обнаружили три искромсанных в кровавую кашу трупа.
Сам Джон ушёл. Ушёл второй раз пытать счастья, ведь он не любил сдаваться.
Он изменил своё лицо и бродил по улицам, разыскивая ту самую.
Свою любовь, которая будет любить его в ответ.
А в четвёртом измерении до момента встречи с Кэсседи ему жилось лучше, чем в Зловещей Долине. Он обустроил себе там комнату, понатаскав вещей (большей частью краденых), а ведь руки у него были золотые. Он создал себе уютный уголок, который потом покинул, не жалея ни о чём, ведь его полюбили. Безумно. Сильно.
***
— Тебе не холодно, Мэйс?! — крикнул Джон со двора, весело орудуя метёлкой по припорошённой снегом бетонной дорожке.
— Немного, но можешь за меня не волноваться, — ответил ему с другого конца двора Мэйсон, поправлявший покосившуюся табличку «Продаётся».
— Слушай, а как ты умудряешься жить среди людей? Они это нормально воспринимают? — Доу поставил веник черенком к стене. Его этот вопрос волновал больше всего, ведь умудрённый многолетним опытом дом-монстр может дать ему жизненно важный совет.
— А я не думаю об этом. Просто делаю свою работу и всё. А если мне мешают — защищаюсь. Имею на то полное право.
Джон опустил голову, задумавшись. А ведь верно. Зачем обращать внимание на ту ненависть, которая вонзается в тебя со всех сторон? Иди к цели, защищай себя и свою любимую… И всё.
— Спасибо, Мэйс.
Мужчина обернулся и с неловким сочувствием взглянул на парня. Подошёл и потрепал его по волосам.
— Всё наладится. Мы всю жизнь учимся, как надо жить.
Джон встал на цыпочки и по-дружески хлопнул Мэйсона по плечу, смотря ему прямо в глаза.
Даже если что-то встанет на пути к их дружбе она не сломается.
Они оба верят в это.
И пока они это знают, их ничто не остановит на пути двух судеб, стоящих близко параллельно друг к другу.
***
План мы придумали странный.
Конечно, можно было бы спихнуть поимку на руки полиции, но мы трое подумали, что нам самим будет выгодно избавить город от бандитов.
Пожалуй, нет смысла говорить, как мы решили с ними поступить. Ведь Мэйсон всё ещё был ужасно голоден.
Я должна изобразить потенциальную жертву, а Джон на подстраховке станет следить за событиями, если вдруг что-то пойдёт не так.
Осталось только найти этих маньяков, что Джон быстро выяснил с помощью своего предвидения.
План претворился в действия на следующую ночь.
