Путь славы: Гилдерой Локхарт

Предложения о найме на работу

Медея Фолорес осторожно медицинской ватой вытерла кровь с ушей и шеи золотоволосого волшебника, что молча сидел на стуле, не рискуя активно двигаться. Крик-стон твари направленный ранее на Локхарта привёл как к повреждению ушных раковин, так и к повреждению органа отвечающего за восприятие баланса с общей координацией, отчего использование пространственного перемещения посредством портключа или аппарации в больницу могло привести к иным осложнениям, а все вызванные полевые колдомедики были заняты лечением других пострадавших, оставив самого волшебника на попечение волшебницы, пока прибывшие авроры вместе с Крецко и неизвестным Медее отделением МКМ оцепили район, навесив несколько масштабных сигнальных и защитных чар. Отложив в сторону вату, волшебница достала одно из целебных мазей, начав накладывать на кожу вокруг ушей лекарство, что прямо на глазах впитывалось в кожу. Фолорес не рисковала использовать известные ей целительские заклинания, так как не могла быть уверена в том, осталась ли магия в ранах волшебника. Ознакомившись со многими трактатами по магии, Медея вполне себе осознавала ограничения целительских заклятий и вероятные последствия их неправильного использования. Целительская магия была безусловно незаменимой для волшебников, но в тоже время её заклинания являлись в своей сути внешним воздействием, что принудительно изменяли тело и дух волшебника. Это оказывало нагрузку на волшебника, а в случае наличия проклятия или при наличии иных наложенных чар необдуманное применение целительских заклинаний могло привести к непредсказуемым результатам. Большинство зелий и эликсиров действуют более мягко. Они либо дают телу волшебника нужные быстро усвояемые элементы, позволяя его магии и телу самим восстанавливать себя, либо наделяют временно волшебника характеристиками и свойствами тех же магических тварей, отчего сам больной на короткое время мог бы обрести ту же ослабленную регенерацию троллей. Впрочем, большую часть разума Медеи сейчас занимали не размышления об особенностях медицины магического мира, а мысли о твари, что пробралась в город и устроила фактически засаду. Девушка ощущала холод в груди при мысли о том, как близко она была к смерти. Если бы Локхарт прибыл позже, а она пошла в это время на рынок, то британскому писателю вскоре бы пришлось принять участие в её похоронах. Это порождение Герпия было достаточно разумным, чтобы незаметно пробраться в город полный волшебников и устроить засаду едва ли не под порогом лавки Крецко. И при этом оно смогло пережить атаку магии пятой категории, а затем уйти прочь. Учитывая сопротивление магии, крайнюю изворотливость и высокую, на уровне оборотня в полнолуние, скорость этого создания, волшебница с трудом представляла как справиться с этим чудовищем. У неё были мысли о возможной засаде и использовании себя как приманки. Но даже, если у них есть надлежащий артефакт для подавления твари или даже магия для её уничтожения, у них нет гарантий того, что тварь прямо сунется в западню. Ведь тварь, что охотилась на неё, вместо того, чтобы пробраться за ней в дом Корвина Крецко, тем самым потревожив защитные чары и её саму, сначала затаилась около входа в оранжерею в деревне, а при неудаче затаилась в канализации города прямо около дома её учителя, не потревожив других волшебников из гильдий, которые проживают на Бронзовой улице. Это создание было разумно и могущественно, но при этом сама Медея практически ничего о нём не знала. Нужно ли этому существу питаться? Оно вообще спит? Как оно воспринимает мир? Из чего оно вообще состоит? Это какая-то вариация дементора? - Оно может питаться душами, но оно не дементор. - Ты уже можешь слышать? На секунду смутившись из-за того, что высказала последнюю мысль вслух, Медея посмотрела на бледное невыразительное лицо Локхарта. В этот момент золотоволосый волшебник, как тогда в Катакомбах под Фолойским лесом, вновь показал своё “истинное” лицо с глубокими вызывающими оторопь пронзительными синими глазами. Но в отличие от прошлого, когда его глаза напоминали ей остекленевший взгляд мертвеца, волшебница заметила в них живой блеск. Словно посреди темной заколоченной комнаты кто-то поджег спичку, чей огонь ярко горел посреди мрака. Задержав дыхание, Медея уставилась в эти глаза, забыв о том, что сам сидящий перед ней волшебник был искусным легилиментом, который мог при прямом зрительной контакте прочесть её мысли. - Плохо. Но разобрать речь собеседника в двух метрах от себя смогу. Моргнув, британский волшебник растянул губы в яркой улыбке, а ранее невыразительное лицо стало подвижным, живым и самоуверенным. - Или ты хотела потренироваться в признании любви ко мне, пока я ничего не слышал? - Если ты помолчишь, это не значит, что кто-то подумает, что ты немой. Сам займешься своим дальнейшим лечением. Сунув баночку с мазью в руки золотоволосого волшебника, полудриада недовольно вздохнула и села на другой стул в пустой лавке, посмотрев на улицу, по которой сейчас двигалось множество авроров, колдомедиков и несколько людей больше похожих на работников Отдела Тайн. - Спасибо за заботу обо мне, о прекраснейшая повелительница цветов. - В конце концов, это из-за моего письма ты вернулся в Прагу и подвергся нападению со стороны этой твари. Есть идеи как окончательно с ней разобраться? - Парочка есть, но мне нужно кое-что подтвердить. Да и нас сейчас ждут совсем иные заботы, учитывая заинтересовавшуюся нами личность. Вы согласны со мной, капитан? С уверенной улыбкой блондин посмотрел на вход в лавку, через который вошли двое. Смурной недовольный Крецко в рабочей мантии, на которой виднелась пыль от недавнего сражения, и высокий волшебник, чье лицо скрывала тьма капюшона, а на левой стороне груди виднелась четырехконечная звезда под знаком МКМ.

- Вокруг вас в последнее время происходит много событий, Гилдерой Локхарт. Из-за них наш Орден Утренней Зари не мог не заинтересоваться вами. Что вы думаете о вступлении в наш орден?

- Я похож на человека, что будет за кнаты гробить своё здоровье на работе без нормированного графика, ходя в мантии убогого фасона?

- …

***

- Бл*ть. Пусть все они сдохнут.

Джулиан Делакур в гневе перевернул небольшой столик с заказанным ранее в номер обедом. С характерным звоном разбиваемой посуды коврик на полу потемнел из-за пролитого супа и вина. С искаженным от ярости лицом волшебник, чьи волосы на голове благодаря зельям вновь отросли и были покрашены в розовый цвет, уставился на пол. Для знаменитого в кругу европейской магической аристократии мужчины последние месяцы с той злополучной дуэли с Локхартом были подобны кошмару. Его имя и его репутация были испорчены. Он стал посмешищем и ступенькой, на которую Гилдерой Локхарт с издевательским высокомерием наступил, став тенью в сердце ранее уверенного волшебника. “Сделка” ранее заключенная с амбициозным Йозефом Малоспиной, которого он хотел сделать своим покровителем, дабы занять прибыльную должность в гильдии, провалилась. И даже прошлые отношения с главой рода Малоспины полностью испортились из-за его нелепого проигрыша на дуэли, когда он упал на самого волшебника. После того, как новости о его дуэли разнеслись по всей Европе, Джулиан чётко ощутил изменение отношения к нему окружающих людей. Их насмешливые слова о его позорном поражении доносились до его ушей. Все те неудачники, которых он оскорбил, с удовольствием говорили о его проигрыше за его спиной. Но куда хуже этого был Гилдерой Локхарт. Этот британец не распускал о нём слухов, не упоминал его, даже не обращал на него внимания. Однако одно упоминание Локхарта давило на Делакура, вселяя в сердце неуверенность и обиду. “Гилдерой Локхарт и Марк Малоспина создали компанию “Event Horizon”!”, “Гилдерой Локхарт и магистр артефакторики заключили договор…”, “Гилдерой Локхарт выпустил новую книгу…”, “Гилдерой Локхарт получил лично из рук английского министра магии орден Мерлина…”. Везде был Гилдерой Локхарт. Все говорили о новой восходящей звезде магического мира. А затем смотрели на него, “того, кто проиграл в дуэли Гилдерою Локхарту”. Этот жалкий полукровка лишенный благородной крови древних родов, тот, кто должен быть в тысячу раз хуже его, благородного представителя рода Делакуров, сейчас имел всё, что должен был иметь он, Джулиан Делакур! Слава, деньги, женщины, сила, мастерство. Волшебник не понимал, как этот британский писака смог достичь такого уровня силы без наследия крови древнего рода и череды личных учителей. Джулиан чувствовал, нет, знал, что Локхарт был обманщиком, мошенником, что как-то “схитрил”. Он, наверняка, использовал темную магию, чтобы достичь своего нынешнего уровня! Но сам Делакур не знал, как это доказать. Не говоря уже о том, что его отец с прошлого месяца урезал его финансирование поступающее от семьи и потребовал либо возвратиться домой для помощи брату в управлении семейными предприятиями, либо устроиться на работе в одной из гильдий. Как итог, понимая, что в гильдии чародеев он уже испортил отношения с заместителем главы гильдии, Джулиан стал членом гильдии разрушителей проклятий. Он не хотел возвращаться домой как побитый пес, при этом начав подчиняться своему брату, но также он не хотел уменьшать расходы на свою жизнь, отчего рискованная но при этом прибыльная работа разрушителя проклятий стала его нынешним выбором, пока он не найдет более подходящее ему занятие. И вот первая работа, за которую дают большое вознаграждение, - участие в экспедиции, которую будет возглавлять… Гилдерой Локхарт. - Почему везде Локхарт? Чувствуя в груди гнев с разочарованием, мужчина рухнул в кресло, уставившись в потолок, словно ожидая ответа от Бога в небесах. - Потому, что Гилдерой Локхарт - весьма раздражающая личность, месье Делакур. - Кто здесь?! Задав свой вопрос вслух, Джулиан не ожидал получить ответа на него, отчего раздавшийся рядом голос едва не заставил его подпрыгнуть в кресле. Проигнорировав мусор на полу, неизвестно когда и как оказавшийся в номере мужчина в элегантном изумрудно-черном камзоле небольшим касанием трости в своей руке превратил осколок чашки на полу в роскошное кресло, на которое с аристократической элегантностью присел. - Прошу прощения за свой внезапный визит. Можете звать меня Дмитрием Долоховым, уполномоченным членом третьего класса Артеля. Моргнув, Джулиан вспомнил про торговый союз на юге России, что после распада Российской империи взял под контроль многие земли Магического мира русских волшебников. С сомнением Делакур посмотрел на русского. - Я не думаю, что вы могли ошибиться комнатой. У вас есть какое-то дело ко мне? - У нас с вами, месье Делакур, есть нечто общее. Наша общая нелюбовь к мистеру Локхарту. За последние три года этот британский писатель успел оскорбить многих влиятельных людей. Людей, что очень хотят избавиться от этой назойливой личности. - Если вам нужны наемные убийцы, то ищите их в трущобах и дешевых забегаловках. Чувствуя настороженность, Джулиан резко прервал речь мужчины. Делакур ненавидел Локхарта, но он не был идиотом, что сует свою голову под аваду кедавру. Несмотря на все детали, Локхарт уже победил его в дуэли. Грубое прямое противостояние даже в случае внезапной атаки может с высокой вероятностью обернуться его смертью или другими тяжелыми последствиями. - Что вы? Как я могу принять сына благородного рода Делакуров за жалкого убийцу из переулков? Мне нужно лишь ваше сотрудничество во время этой экспедиции. Всё же место, куда вы направляетесь, полно опасностей, что вы, как разрушитель проклятий, должны знать. Вы просто будете сообщать нам информацию, а вся грязная работа будет выполнена руками других людей. - Что мне с этого будет? Сердце розоволосого мужчины дрогнуло. Работа разрушителем проклятий была прибыльна, но в тоже время опасна. Честно говоря, сам Джулиан не хотел лазить в какой-то глухомани, рискуя получить древнее проклятие или быть сожранным магической тварью, но его денег… - Двадцать тысяч галеонов. Стукнув тростью по полу, Долохов магией вернул на место стол и потянулся рукой в карман. С тихим звоном на стол приземлился небольшой мешочек. - А в качестве аванса я готов выплатить вам сразу пять тысяч галеонов. - Контракт. Мы должны заключить контракт. Не замечая парящей в комнате пыльцы магического растения, что слегка расслабляло разум и поднимало настроение, при этом не тревожа защитные артефакты реагирующие на использование наркотиков и веществ сильно влияющих на разум, Джулиан жадно уставился на кошелек, заметив в развязанной горловине золотые монеты. - Разумеется. Так вы согласны? Удовлетворенно улыбнувшись, мужчина в камзоле протянул руку. Посмотрев на неё, Джулиан почувствовал неуверенность, но затем вспомнил последние месяцы и высокомерное лицо светловолосого британца. - Согласен. Пожав ладонь Долохова, француз вновь посмотрел на зачарованный пространственной магией мешочек с монетами, не заметив мелькнувших в серых радужках собеседника зеленых искр. Проползшая под кожей мужчины багровая лоза через соприкосновение рук проникла внутрь тела французского волшебника, что ничего не почувствовал.

- Прекрасно. Я придаю большое значение нашему будущему сотрудничеству.

***

- Нах*ра тебе лезть назад в Фолойский лес? Разве не можно убить или на крайний случай запечатать тварь в Чехии?

Дождавшись ухода скользкого как угорь парня из ордена Зари, Корвин Крецко непонимающе посмотрел на Локхарта, что целые сутки с момента нападения твари был на ногах, то обследуя место нападения твари, то беседуя с капитаном ордена, который вскоре послал запрос в гильдии о формировании новой экспедиции в то гиблое место. Корвин знал без подробностей об истории путешествия в Фолойский лес Локхарта и своей ученицы, но не понимал действий своего друга, чей разговор со служащим МКМ проходил под конфиденциальными чарами. - По твоему мнению, Корвин, когда люди действительно умирают? - Когда о них забывают. - Кха. Подавившись водой из кружки, золотоволосый волшебник закашлялся прежде чем протереть свои покрасневшие глаза. - Действительно. Но я имел в виду другое. Все живые существа - это симбиоз духовного и физического. Когда наше тело больше не может выполнять свои функции, наша душа лишается связи с физическим миром, отправляясь за грань в астрал, а затем ещё дальше. Когда наша душа рушится или уходит за грань, тело умирает или становится пристанищем чего-то иного. Ты видел эту тварь, Корвин. Ты чувствовал, как этот её крик изменил окружающий мир, лишив его красок. Но что, если я тебе скажу, что её на самом деле здесь не было? - Если ты жахнул до этого огненного виски, то нужно было сразу сказать, сволочь. Уставший как собака за эти сутки, Крецко покачал головой и подошёл к шкафчику на кухне, из которого достал бутылку с янтарной жидкостью. Сидевший за столом и бормочущий себе под нос Локхарт невольно в этот момент вызывал у старого волшебника мурашки на спине. Корвин знал, что за яркой улыбкой его друга скрывалась темное прошлое. Но он даже не представлял всей глубины бездны души человека носящего имя “Гилдерой”. И, судя по его нынешнему виду, что тревожно походил на химерологов Гриндевальда, которые когда-то штурмовали магическую Прагу, Корвин думал, что лучше этого не знать. - То, что мы видели, не имело физической оболочки вроде иссохшего трупа дементоров или тела из призрачной плазмы привидений. Это было проявлением магии подобной Патронусу, но только не излучающего магическое проявление светлых чувств. И в тот момент, чтобы развеять мою магию, оно уничтожило человеческую душу. - Что? Сжав ладонь на бутылке, старик ошеломленно уставился на Локхарта. - Та тварь всё ещё сидит в этих катакомбах, пока это… проявление её воли резвится на воле, собирая души людей. Оно явно имеет некий предел в количестве и само разрушение душ имеет для неё иные последствия. Но это проявление воли вполне может вернуться, дабы скормить эти души своей физической оболочке, а затем вновь отправиться на охоту. Чем больше мы медлим, тем более опасным оно становится. - Локхарт, скажи мне честно. Со спокойным лицом мастер зелий плеснул себе в стакан и Локхарту в кружку волшебного янтарного виски, в котором при резком движении закружились яркие желто-оранжевые искры.

- Кто тебя так проклял, что ты постоянно попадаешь во всякое дерьмо?

Улыбнувшись старому другу, Гилдерой взял кружку, позволив себе проявить в этот момент слабость, и пошутил в ответ.

- Наверное, я сам. Ведь для моей работы писателем нужно много материала.

- Дерьмовая у тебя работа. И ты ещё смел шутить про работу этих псов из ордена.