Путь славы: Гилдерой Локхарт

Жертва и ливень

“Скорость меньше.”

С разогнанным магией разума сознанием я оценил скорость движения порождения Герпия, сравнив её с его же скоростью в Праге и при прошлых столкновениях. Теперь полностью бесполезный артефакт-фонарь был отброшен в сторону, а правая рука сомкнулась сжала рукоять “Ветра Смерти”, направив в него поток магии. Магическая сила, попав в артефакт созданный ушедшим волшебным народом, преобразилась в чистый ветер, чья форма, движение, свойства и объём определялись моей волей. Взмах. Мощный подобный тарану поток воздуха ударил вперёд, буквально сдув волну мрака, что разлетелась на клочья. Шелест тьмы потонул в завывании ветра. Отметив меньшую плотность материи твари, но не определив, вызвано ли это ослаблением после “крика” или изначальной слабостью перед артефактом в моих руках, я сделал вдох.

Вдох. Выдох. Вдох.

Полёт грома.

С электрическим треском боевой аппарации моё тело переместилось к видимому повороту, вслед за чем исчезло в новой вспышке желтой молнии, не дав времени клочьям тела порождения Герпия собраться около меня для нападения. Легкие словно горели от боли, пока тело чувствовало дискомфорт от такого “издевательства” над ним, так как в отличие от домашних эльфов и иных волшебных созданий, которые куда ближе к изменчивой магии, люди куда хуже переносят частые магические перемещения в пространстве, если не прошли предварительно через ритуалы и специальные многолетние тренировки. После третьего перемещения заметив в отблесках света, как прямо на пути начала сгущаться в гуманоидную форму тьма, перехожу на бег, взмахивая кристаллическим мечом. Вертикальное лезвие из сжатого воздуха разделило порождение Герпия на две части, а завихрившиеся вокруг моего тела потоки воздуха не дали губительному бесформенному туману из тьмы коснуться меня. Делаю глубокий вдох, пока туман из тьмы сгущался в более плотные и устойчивые многочисленные руки, что тянулись ко мне, и вновь перемещаюсь с помощью полёта грома прямо к своей цели. Массивные отличающиеся от других помещений убежища древнего волшебника каменные ворота зала для химер и магических тварей предстали передо мной. Не имея времени на аккуратное распутывание чар и произношение заклятий, посылаю ещё больше магической силы в артефакт, концентрируя вокруг лезвия вихрь из сжатого воздуха. Шаг левой ногой вперед с замахом меча, чью рукоять вырывающуюся под давлением силы ветра плотно сжимали пальцы кисти обеих рук. С оглушающим завыванием ветра и всполохами разрушенных чар каменные врата разлетелись на куски под моим прямым ударом “Ветра Смерти”. Игнорируя пыль вместе с падающими каменными осколками и запахом тухлой воды, врываюсь в помещение. Пробежавшись глазами по пустующим вольерам с гнездами и находящемуся в отдалении крупному водоему, вода в котором была мутного зеленого цвета, поворачиваю голову к стоящему в отдалении ближе к стене напоминающему гроб или даже саркофаг каменной коробке. Резкий вызывающий рвоту запах тухлых яиц и разложения ударил по моему чувствительному носу, пока сзади раздавался нарастающий шелест. Следуя инстинктам, бросаюсь вперед, обрушивая артефакт на этот гроб, разламывая его на куски. С детским но в тоже время жутким неправильным криком разрубленное нечто отлетело влево вместе с осколками камня, когда я ощутил позади смертельную опасность. С разворотом ударив мечом, не имея времени на создание других заклинаний, я отлетел к стене, когда лапа из мрака с силой великана обрушилась на меч. Ничего не сломав благодаря чарам на одежде, что погасили силу удара при столкновении со стеной, уверенно встаю на ноги, смотря на сгустившееся из тьмы порождение Герпия, что встало между мной и… своим основным телом. Телом, которое выглядело как мертворожденный выкидыш беременной женщины. Со сморщенной смертельно бледной кожей, необрезанной плацентой, белыми без радужек и зрачков глазами оно издавало крики, пока его нижняя ранее отрубленная мной часть восстанавливалась из частиц, которые появлялись из воздуха. Это в некотором роде походило на собирание пазла, заметно отличаясь от сверхбыстрой регенерации высших вампиров и похожего на действие репаро восстановления плоти нежити высокого класса. Скривив губы от того, что враг оказался ещё более проблемным, я невольно произнёс. - Ну ты и урод. Словно поняв моё оскорбление, тварь бросилась на меня, широко расставив лапы. Встречаю её атаку мощным потоком воздуха от “Ветра Смерти”, пока направленные моей магией с помощью вытащенного магического проводника оставшиеся лезвия из сплава гоблинской стали пронзали тело химеры. Истошный до боли в ушах крик разнесся по залу, в то время как порождение Герпия с нарастающей силой напирало на меня.

***

- Группа эндриаг на восемь часов. Чиза на три часа.

Сосредоточившись на контроле растений, что расположены вокруг поляны, Медея бегло сообщала окружающим волшебником о том, где вот-вот прорвутся сквозь заросли и ловушки волшебные твари, пока с неба подобно граду падали мертвые тушки железноклювых синиц. Оставив заботу о наземных противниках другим, мастер разрушения проклятий неторопливо произносил заклинательные слова проклятия, направив волшебную палочку вверх. Ранее агрессивно настроенные из-за приманки птицы бестолково летали в воздухе, то врезаясь друг в друга, то замертво падая вниз на землю, усеивая поляну своими мертвыми телами. Другие члены экспедиции мало внимания обращали на это, больше сосредоточенные на противостоянии существам, с которыми не могли справиться магические растения полудриады. Будь то многочисленные эндриаги со своими крепкими хитиновыми пальцами, адские крупные муравьи с жвалами разрывающими самую прочную древесину или шустрые чизы, мелкие обезьяны с острыми как бритва когтями на конечностях и волшебной шкурой, с которой соскальзывали удары хищных лиан и острых веток приведенных магией в движение деревьев. Молча разделив согласованные роли, разрушители проклятий стали взяли роль атакующих, обрушивая одиночные заклятия на прорвавшихся на поляну монстров, пара чародеев ради страховки поддерживали защитный барьер вокруг убежища древнего волшебника, пока члены ордена Утренней Зари поддерживали защитные чары вокруг всей экспедиции. Волшебница из гильдии зельеваров, заранее установившая ловушки вместе с Медеей, держала наготове лечебные зелья и противоядия, а сама полудриада, полностью положившись на свою родословную, вовсю использовала свою власть над природой, которая в Темнолесье достигла своей максимальной эффективности. Массивные деревья ставшие на короткое время энтами давили и сбивали с ног своими ветвями лесных троллей с минотаврами, в то время как лианы с испускающими ядовитый газ цветами душили или сбивали с толку более мелких мистических обитателей леса. Можно сказать, что более восьмидесяти процентов противников сдерживали обе подготовившие территорию волшебницы из гильдии зельеваров. Но такое положение дел не продлилось долго. Сосредоточенная на контроле растений Медея вскрикнула от боли, когда неизвестная чуждая воля отняла у неё контроль над частью растений, вслед за чем по лесу разнёсся звук похожий на вой кита и отчетливый хруст деревьев. Прорвавшись через замерший участок леса, перед экспедицией волшебников предстал гуманоидный монстр. Доходящий в высоту до трёх метров он казался ещё более высоким из-за метрового рога на голове, в основании котрого опасным оранжевым светом мерцали кожанные мешочки. Издав новый вой, он бросился прямо к волшебникам, игнорируя лучи заклятий, что бессильно рассетвались при встрече с его грубой серой кожей похожей на слоновью. Капитан ордена направил на него свою волшебную палочку. - Авада Кедавра. Под ошарашенные возгласы членов экспедиции изумрудный луч убийственной магии повалил на землю монстра, не дав тому добраться до барьера. Но в последнем акте сопротивления возможном благодаря магическому сопротивлению взрывопотама, африканского зверя четвертой категории опасности, чью силу он получил после “благословления”, член Культа Конца выпустил через рог на землю всю взрывную жидкость из своих мешочков. Яркий взрыв с жаром лавы разнёс на куски тело культиста, задев магический барьер, что едва не рухнул под его мощью. Фолорес издала новый крик боли, ощущая сжигание части связанных с ней растений, в то время как другие покоряла чуждая воля. Капитан молча к ней повернулся. - Кто-то… отбирает у меня контроль над растениями. - Успешно? - … да. - Тогда откажись от них. Сжав губы и чувствуя как всё больше тварей прорываются к поляне, Медея с чувством вины и нежелания отстранилась от них, оборвав связь. С взмахом члена ордена Зари и коротким речитативом заклятия на окружающий лес, часть которого уже начала гореть, обрушилась огненная буря. Треск сгораемой древесины причинял волшебнице дискомфорт, но крики сгораемых монстров давали ей понять, что решение самого капитана ордена было тактически правильным. Благодаря чарам волшебники не боялись задохнуться в дыме или пострадать от огня, в то время как пожар может вернуть часть рациональности монстрам и тварям, что были привлечены запахом приманки, заставив уйти прочь. Но сама волшебница не была уверена, что это остановит врага, чью злобную волю она успела ощутить во время ментальной борьбы за власть над природой. - Бомбарда. - Секо Максима. - Вивальди. Решившие проигнорировать использование другим волшебником непростительного заклинания члены экспедиции обрушили град заклинаний на монстров, которые обезумев от пламени решили бежать на поляну, а не в глубину леса. Взрывные проклятия чередовались режущими чарами и левитационными заклятиями, что отбрасывали прочь тела мертвых тварей и камни разрушенных столпов храма. Придя в себя после прерывания связи, Медея потянулась к сумке за боевыми зельями, пока не ощутила влагу на руке. Подняв голову, волшебница выругалась. Темные дождевые тучи закрыли небо, и спустя пять минут вниз хлынула вода. Обильный наполненный магической энергией из атмосферы ливень обрушился на лес, быстро туша огонь и стекая каплями по зачарованной от промокания одежде волшебников, что мрачно смотрели на лес. Из образовавшегося в результате тушения пожара пара, проходя прямо через обгорелые остатки створолов деревьев, начали появляться новые монстры, в которых Фолорес с затаенным страхом узнала химер Культа Конца. Давние воспоминания об детском ужасе и боли от ритуалов по наделению семенем проклятия, а затем долгие годы выживания с всё более подступающим отчаянием, заполнили её разум. - Чародеи, меняемся. Члены ордена Зари не испытывали таких сложных эмоций, обрушив совместные чары прямо на химер, убив за один раз сразу троих, в то время как пара чародеев, оставив стабильные барьерные чары вокруг храма, начали брать на себя поддержание защитного барьера вокруг лагеря. В этот короткий момент смены поддержки барьера, когда все сосредоточились на химерах, что были куда опаснее волшебных зверей, в воздухе с тихим свистом пронеслось деревянное копьё, пробив магический барьер. Прибитый к земле член гильдии чародеев с нежеланием положил руки на копьё пробившее его грудь прежде чем его глаза потеряли блеск жизни. Дожидавшаяся в стороне приказа химера с кровью лесного великана и тролля начала бросать камни и вырванные ветки деревьев прямо на головы волшебников. - РААААААААА! - За Бога! - За его святейшество! Издав взволнованный рев от первой смерти волшебника, культисты остервенело бежали к волшебникам, не обращая внимания на смерти своих единомышленников. Ставший нестабильным барьер уменьшил свою площадь. Разрушитель проклятий, отвлекшись на пролетевший над головой камень, не успел отойти за магическим барьер, как до него добрался покрытый шерстью йети культист. Мощные и твердые как камень руки культиста разорвали на две части молодого парня, вызвав гневные и печальные крики его товарищей, что в порыве ярости своей магией разорвали на куски уже тело самого культиста. Падающий дождь размывал кровь убитых, образуя лужи и грязь. Мастер разрушения проклятий с мрачным лицом накладывал одно проклятие за другим, пока принявший более активное участие в бою капитан ордена пытался определить местоположение врага, бросившего ранее деревянное копьё. Забытый и оставшийся без внимания связанный лишенный волшебной палочки Джулиан Делакур задергался в грязи, прежде чем открыть в беззвучном крике рот, из которого начала выползать покрытая шипами лиана цвета крови.

***

Оно было в ужасе.

Оно впервые за долгое, долгое время испытало боль.

Оно хотело уничтожить того, кто причинил ему боль.

Неназванный неродившийся недобог издал новый вопль боли, когда лезвие из сжатого воздуха вновь разорвало на части его тело, чтобы затем оно под действием древней магии храма вновь стало целым. Ведь тот, кто не был живым, не мог умереть. Созданное в порыве безумного желания Герпия достичь царства богов это существо в своей сути было сгустком проклятия, квинтэссенцией чувств, желаний и идей, которым благодаря магии придали форму и разум, а затем привязали к этому каменному храму, принеся в жертву сотни обычных людей и десятки волшебников. Само убежище было крестражем созданной химеры, благодаря которому оно не могло умереть или покинуть материальную реальность, ведь благодаря жертвенной магии в восприятии самого мира они были одним неразделимым объектом, но в тоже время оно было его тюрьмой. Если волшебник создавший крестраж мог развиваться, расти и даже восстанавливать свою расколотую душу, то неназванный мог только существовать внутри своего храма. Неназванный, ограниченный вписанными заранее правилами и желаниями, из которых он был создан, не имея возможности познать новые свои желания с чувствами, так как не имело привычной человеческой души, не могущий расти, не могущий развить свой интеллект дальше своего предела, не могущий отказаться от одержимости, благодаря которой он появился, мог лишь собирать души, следуя недоказанным мрачным теоретическим разработкам самого безумного волшебника, что в конце концов решил отказаться от них, осознав полный провал своего детища, что в своей сути являлось полной противоположностью богам, бессмертным существам из-за грани. Этого отказа от стремления достичь божественности оно не могло принять. Тень хранителя, одно из двух магических способностей, которые могла использовать химера, поглотила душу Герпия, обрекая на столетия мук. Издав новый крик боли, когда каменные осколки разрушенных в ходе боя клеток попали на него, оно снова собралось своей второй способностью разрушить одну из драгоценных душ, дабы убить врага, несмотря на то, что негативные последствия прошлого жертвоприношения ещё не прошли, а сами души ему нужны для разрушения границы между реальностью и астралом, дабы достичь царства богов. С желтой вспышкой и звуком грома появившаяся прямо над ним фигура врага с волосами цвета плавленого золота вызвала в химере страх, отчего она замахала своими мелкими по сути бесполезными ручками. С треском в пол воткнулся “Ветер Смерти”, и сильная мускулистая рука сжалась на шее создания, подняв его. - Скажи Аааааа. - ААААААА Кх Собираясь разрушить душу, химера захлебнулась, когда ей в рот сунули бутылку с зельем. Странный жар растекся по телу из плоти и крови, что не имело полноценной души. Оно задергалось ещё сильнее, чувствуя жжение в своих неразвитых слабых мышцах материального тела. - Ргрор имрри мраапр грох равваа нпггрпуку лоррр. (Мать Имир, прими бой двух, где один получит всё, а второй ничего.) С последним грубым словом, прозвучавшим из глотки врага, в чьих глазах неназванный увидел тьму сравнимую с его создателем, грубая древняя магия обрушилась на обоих участников ритуального поединка, начав ломать и разрушать храм. Тень хранителя подернулась рябью, но упрямо двинулась к волшебнику, стремясь его остановить. Но было уже поздно. - Ргрор имрри ай факру ррарррууу рров. (Мать Имир, я приношу тебе эту жертву.) Костяное лезвие вытащенной “Скорби” пронзило тело химеры, что пуще прежнего завизжала, увидев приближение невидимой для обычных смертных руки существа, чей силуэт проступал за плечами золотоволосого волшебника. Состоящая из мрака Тень Хранителя начала распадаться, а пропитанные болью, тьмой и древними чарами стены подземелья трескаться, лишаясь своей магии и мистической силы.