Путь славы: Гилдерой Локхарт

Жертва или приманка

- Что делать будем?

Поправив свою шляпу с широкими полями и чарами, пару из которых по запаху я определил как “обнаружение яда” и “физический оберег”, мастер разрушения проклятий задал вопрос, пока остальные приходили в себя после произошедшего. Вытащив “Ветер Смерти” из каменного столба, я ярко улыбнулся возмущенной Медее, что из-за стресса выдала истеричное возмущение, прежде чем ответить на вопрос волшебника. - Конечно, мы убьём тварь. - Спасибо за ответ, мистер очевидность. А если серьезно? - Эта способность твари, позволяющая разрушать магию, явно имеет свою цену или иное ограничение по времени, и при этом не может убить всех нас сразу, отчего оно применяло её только при крайней опасности. С высокой долей вероятности порождение Герпия сейчас ослаблено. - Я считаю слова Локхарта близкими к правде. Капитан ордена Утренней Зари тихо произнес, повернув голову в сторону говоривших, пока я доставал зелье восстановления выносливости. Это не восстановит потраченную мной сегодня на преодоление защиты храма и поддержку барьера при подрыве “Дикого пламени” магическую силу, что медленно восстанавливалась за счет поглощаемой магической энергии извне и силы души, но снимет часть физической усталости. Мы не могли терять времени, иначе это разумное создание могло придумать что-то опасное или из Темнолесья, в котором мы как раз сейчас были, выползет какая-нибудь хтоническая тварь, привлеченная взрывом. - Прекрасно. А теперь вы трое перестаньте скрытничать как невыразимцы впервые выбравшиеся из своего подвала на свет. Я тоже имею звание мастера и прекрасно почувствовал отголоски магии связанной с жертвоприношением от этой твари. Мы все сейчас в одной лодке. Достав из одного из своих карманов магловскую пачку сигарет, волшебник щелчком пальца поджёг конец вытащенной из пачки бумажной трубки и затянулся. Легкое дрожание рук ясно указывало на то, что член гильдии разрушителей проклятий также находил эту ситуацию тревожной для себя. Впрочем, это не было удивительно, учитывая то, что все мастера магии из гильдий имели доступ к знаниям по высшей магии, к которой также относились запретные ритуалы жертвоприношения позволявшие достичь “больших результатов” за короткое время. Если обычные заклинания делящиеся на пять категорий, где категории определяли нижний предел силы заклинания и примерную сложность основанную на нумерологических формулах рун заклинания, создавались исключительно за счет магической силы волшебника, будь то заклинание света первой категории или адское пламя пятой категории, что после сотворения могло поддерживать себя за счёт сжигания других объектов, высшая магия в большинстве случаев создаётся за счет магической силы объединенной с энергией из иных источников. Это позволяло ей в отличие от обычной магии, что следовала мировым законам и строилась на них, прямо нарушать мировые законы, грубо навязывая реальности свои условия. Из-за этого же она и называлась высшей, ведь она была выше законов и обычных заклинаний, вторгаясь в сферу близкую к “божественным чудесам”. Раздел же ритуалов жертвоприношений высшей магии был самым древним и в некотором роде простым, но в тоже время имел самую большую цену при своём проведении и при возникновении ошибки во время проведения. Действия порождения Герпия во время этого “крика-визга” развеявшего магические феномены были подобны ритуалу жертвоприношения, где жертвой служила душа разумного, чьё эхо разрушения могут уловить чувства волшебников. Но вот понять то, что они почувствовали, могут лишь знающие волшебники, которые имели соответствующий опыт. - Я полагаю, вы имели опыт по очистке концлагерей, где проводили свои исследования последователи Гриндевальда. - Последователи? Они были ублюдками заслуживающими поцелуев дементора. - Хорошо. Объединив мои поразительные знания со сведениями уважаемого капитана, что лично изучал тела жертв порождения, мы пришли к выводу, что оно может поглощать души волшебников, подобно дементорам, а затем использовать в качестве сырья для некоего ритуала, который мы как раз видели перед собой. Подвигав шеей, я сжал и разжал пальцы на руках, уже чувствуя действие зелья, когда накопившаяся за последние пару дней усталость сменилась приливом сил. - Ясно. Я не пущу никого из своих людей внутрь этой проклятой гробницы, даже если меня по возвращению выкинут из гильдии и лишат звания мастера. Если хочешь, можешь сам идти в эту дыру, но своих я не дам погубить в этом месте. - Я как раз и собирался один пойти туда, так вы только мешались бы у меня под ногами в катакомбах. - Кха-кха! Разрушитель проклятий закашлялся, перекусив зубами сигарету и вытаращив на меня глаза. Похлопав его по спине, я повернулся к молчащему представителю ордена Зари, которого, казалось, не смутит даже танцующий перед ним в одних стрингах президент МКМ. - Мне нужен ваш фонарь. - … - Там темно, и мне нужно посветить перед собой, не отвлекаясь на поддержку люмоса. - Свеча Святого Лоренца скоро погаснет. Когда её свет ничем не ограничен или её свету противостоят создания мрака и зла, она быстро сгорает. У тебя будет лишь десять минут в лучшем случае. - У тебя действительно скупое начальство, раз тебе выдали только огрызок свечки горящей более века. - … Не ответив на мои слова, капитан протянул мне ручной фонарь завернутый в ткань. Взявшись за его ручку, я сделал шаг к волшебнику, наклонившись к его уху. Не обращая внимания на направленную мне в грудь волшебную палочку, я тихо проговорил. - Запах Делакура изменился. С фонарём в руках я отошёл от капитана и остановился около входа в убежище древнего волшебника, развернувшись к группе людей. - Никто не хочет пожелать удачи герою и любимому великолепно выглядщему лидеру? Те молчали, ошеломленные моим решением. Хотевшая что-то сказать, Медея под моим взглядом замолчала, отвернувшись. Сердце быстро застучало от вида девушки, что явно начала питать ко мне отнюдь не дружеские чувства, но я быстро избавился от отвлекающих мыслей. Она не была Ритой, которую удовлетворило бы только физическое наслаждение от близости, а я не был тем мужчиной, что всегда мог стоять рядом с ней. Не говоря уже о том, что воспоминания о Марии всё ещё терзали меня, несмотря на моё мастерство в магии разума. - Ах, да, удача нужна вам, а не мне. Ведь без моего мудрого руководства вы даже не можете спокойно сходить в кусты. За главного оставляю капитана, что стесняется сказать своё имя. Агарес! - Я! Кентавр, что до этого обеспокоенно топтал траву копытами, при этом ещё не до конца отойдя от “фейерверка”, выпрямил спину, услышав к себе обращение. - Проследите, чтобы никто не заблудился в трех соснах или не наступил на змею, устроив побоище своим испуганным воплем. Вся надежда только на вас. - Я не подведу. Явно не понимая, но имея рвение, Агарес ударил себя кулаком по груди, смотря на меня полными восхищения глазами, в то время как остальные участники экспедиции явно имели более сложные эмоции. Проигнорировав злобный взгляд Делакура, к чьему сладковатому запаху прибавился едкий “аромат” канализационных нечистот и алхимических реагентов, я шагнул на каменную ступень. Затем на вторую. С шорохом каменная плита загородила проход за моей спиной и дневной свет, оставив гореть только созданный невербально мной парящий шарик люмоса над моей головой. Каменные стены выложенные из булыжников серого цвета скрепленных меж собой неизвестным раствором едва ли не поглощали тусклый синеватый свет люмоса, навевая мрачную атмосферу из книг ужасов. Облазив всё это подземелье за те дни, что был здесь с Медеей, я не чувствовал никакого давления или тем более страха. Британское министерство магии в мертвом Лондоне вызывало куда больше опасений своими магическими аномалиями и Темным Лордом в конце, что едва не прикончил меня в бою. Впрочем, это убежище темного волшебника не раз мелькало в моих кошмарах вплоть до катаклизма. Сокрушительный провал экспедиции, в ходе которой погибло множество волшебников, а моя самоуверенность “чистокровного потомка благородного и древнего рода волшебников” была разбита вдребезги тварью, которую не брало ни одно моё заклинание. Тогда страх окончательной смерти, что была как никогда близка, болезненно сжимал сердце, лишая разум рассудка. Это событие резко повлияло на мою дальнейшую жизнь, заставив отвлечься от ритуалов по снятию проклятий и созданию стационарных чар, и изучить дисциплины преподаваемые в гильдии разрушителей проклятий, которые чаще остальных волшебников сталкиваются с магическими аномалиями, химерами и прочими созданиями магии. В некотором роде именно эти знания и умения, полученные через частных наставников, помогли мне выжить во время катаклизма после того, как я покинул группу беженцев прибывших из Европы в Россию, и отправился в одиночку дальше на восток в поисках мести за разрушенную Прагу. Тихий шелест раздался за спиной. Краем глаза заметив, как сгустившаяся тьма за спиной приняла форму кольев несущихся к моей спине, я сдернул ткань с фонаря. Пространство заполнил яркий белый ослепительный свет горящей свечи Святого Лоренца, алхимика жившего в 14 веке, что спас тысячи людей во время бубонной чумы, когда половина населения Европы умерла от Черной Смерти, а сонмы духов, мертвецов и проклятых созданий заполонили села. Закрыв глаза, вариацией поисковых чар приори инкантатем направляю импульс в стороны. В сознании отразились лишь темные стены подземелья, объединенного древней магией в один объект. Положив изолирующую ткань в карман пальто, иду дальше с закрытыми глазами, держа в голове образ карты подземелья. Герпий Омерзительный имел более десятка отдельных помещений в своём убежище, где помещения слуг со столовой располагались ближе ко входу, библиотека, спальня с личной уборной располагались в центре, склады с провизией и ингредиентами на востоке, севернее располагались зельеварня, мастерские и ритуальный зал, в то время как западнее под комплексом множества изолирующих чар находилось помещение, которое я ранее считал сокровищницей. Но после перевода взятых из спальни записей Герпия, недостающая поздняя часть которых была уничтожена самим темным волшебников по неизвестным причинам, я понял, что это помещение отводилось под содержание химер и магических тварей с пленниками. У темного волшебника в этом убежище вовсе не было сокровищницы, так как он считал его не слишком надежным и также опасался того, что его эксперименты могут повредить драгоценные материалы. Однако, судя по состоянию спальни и наличию драгоценной “Скорби” в ритуальном зале, чары вокруг которого сдерживали порождение внутри, Герпий скорее всего вместо своих драгоценных материалов потерял свою жизнь от лап одного из своих “экспериментов”. Если мои предположения окажутся верны, то этот поворот событий действительно можно назвать забавным. Создатель чудовищ, чья слава гремела на всю Грецию, сам тихо умер от их рук в этой отдаленной глуши. Не замедляя шага, видя через веки тускнеющий белый свет, я открыл глаза. Ставшая теперь видимой свеча из созданного алхимией воска, метод создания которого был утерян, медленно догорала, мерцая белым пламенем, пока тихий отдаленный шелест тьмы раздавался за границей света. Спустя минуту белое пламя излучавшее губительный свет для темных созданий полностью погасло, и на меня хлынула волна сгустившейся тьмы.

***

- Что вы делаете?!!

Прижатый к земле Джулиан гневно закричал, когда стянувшие его руки веревки до боли сжали его тело, а одетый в черную мантию с капюшоном член ордена, надев зачарованные перчатки, сперва осторожно положил выбитую из рук француза волшебную палочку в отдельный мешочек, а затем начал обыск самого чистокровного волшебника. Мастер разрушения проклятий мрачно взирал на происходящее, бросая косые взгляды на капитана ордена, готовый в случае отсутствия улик и доказательств вины своего человека сцепиться с членами ордена, если те его не освободят, пока остальные разрушители проклятий молчаливо его поддерживали, при этом не переставая следить за окрестностями и самим каменным сооружением. Двое волшебников из гильдии чародеев отстраненно взирали на француза после создания магических барьеров, решив не вмешиваться в происходящее. Медея Фолорес, успокоив свою подопечную из гильдии, нервно взирала на лес, чувствуя нарастающее беспокойство окружающей природы через своё нечеловеческое наследие крови. - Я - второй сын главной ветви рода Делакуров! Вы… мммм. Голос розоволосого волшебника прервался, когда под действием проклятия его губы исчезли, отчего он мог только мычать, когда член ордена достал из его кармана короткую связку бусин темно-зеленого цвета, одна из которых прямо на их глазах полностью распалась, развеявшись по ветру. - Капитан. - Упакуй по третьему протоколу. Отдав приказ, капитан ордена посмотрел прямо в глаза Делакура, в которых царила паника со злостью. - Как законный представитель Международной Конференции Магов исполняющий обязанности наблюдателя в этой экспедиции, я в связи с наличием у вас темного артефакта третьей категории связанного с запрещенной организацией Культ Конца обвиняю вас в пособничестве с оной и в умышленном срыве задания, что может повлечь за собой смерть членов экспедиции. С этого момента и до прибытия в министерство магии вы будете находиться под нашей стражей. Задергавшись ещё активнее, когда его туловище приподняли над землёй, Делакур почувствовал, как его губы вновь вернулись на место, и закричал. - Это ошибка! Меня подставили. Вы не можете… Что вы всовыва… Грубо всунув фляжку с зельем в рот Джулиана, член ордена другой рукой сжал челюсть волшебника, не дав тому выплюнуть жидкость. Спустя пару секунд чистокровный волшебник погрузился в глубокий сон под взглядами членов экспедиции. Мастер разрушения проклятий сплюнул на землю и вычурно выругался, с запозданием распознав изъятый артефакт. Когда с опушки поляны раздался писк акромантула, чьё тело раздавили выращенные магией Медеи лозы, с уст волшебника сорвалось ещё больше ругательств. - Проклятый выбл*док шакала и попугая! Всем приготовиться к атаке магических тварей. Их скоро будет здесь дох*я! - Мастер, это связано с теми бусинами? - Этот идиот притащил сюда “приманку”, что используют эти дементоровы культисты при проведении терактов. Она сводит с ума и привлекает всех магических тварей, что обитают поблизости! - Всем занять свои позиции для обороны лагеря. Слыша треск деревьев и понимая, что уже поздно пытаться скрыть запах приманки, капитан ордена отдал приказ, готовясь применить заклинание огненного шторма, когда первая линия обороны воздвигнутая из растений Фолорес падет. Убедившись в бессознательном состоянии француза, чьи конечности были связаны веревками, а чувства заблокированы чарами, отчего он не мог ничего говорить, слышать или видеть, члены ордена заняли свои места, не имея времени на перенос заложника в отдельный чемодан с чарами незримого расширения пространства. С громким клекотом небо заполнила стая птиц с клювами, что по остроте и прочности не уступали стальным клинкам, пока на земле стая акромантулов ломилась через хищные лозы к лагерю людей. Находящееся в нескольких километрах от этого места чудовище с гротескными оленьими рогами и изумрудным свечением в глазницах своего козьего черепа ускорило свой бег, увлекая за собой других чудовищ, пока деревья и корни на его пути расходились в стороны, словно уступая дорогу.