Что в тебе привлекательного?

      Драка — единственное слово, которое вертелось у меня в голове. Кто с кем дрался? Я не помнил, но точно знал, что я в этом замешан. Не могли же эти синяки появиться из ниоткуда, правильно?       Внезапно из глубины сознания послышались голоса, которые я уже пытался анализировать, пока лежал не в силах пошевелиться. Но тогда у меня башка вообще не работала, а вот в тот момент я мог мыслить гораздо шире: … — Бабурин его нихуёво побил, на… «Кто этот Бабурин? Кого он побил? Меня?» — поиск ответов был бы безуспешным, если бы не другой голос. … — Ага, только этот утырок его очки успел стащить… «И правда, я ведь без очков очнулся… Что-то тут не чисто…» — мелькнула мысль в голове. … — Мы ведь просто позволили этому жирдяю избить обычного пацана до потери сознания…       Шестерёнки в моём уставшем сознании начали шевелиться. И тут я вспомнил.       «Точно. Они позволили этому случиться. Они же видели. Они смотрели.» — я вспомнил всё. Про просьбу прикурить. Про папину зажигалку. Про этого жирного, который придрался к надписи. Про этих самых Рому и Бяшу, которые безразлично смотрели, как тот жирный бил меня. Только вот дело в том, что я очень удачно игнорировал интонации в тех фразах, которые успел проанализировать по-своему. Люди обычно видят самый простой исход и воспринимают ситуацию однобоко, и я не стал исключением.       «Они во всём виноваты. Какого чёрта они просто смотрели? Какое отвратное лицемерие. Какого хуя они теперь из себя заботливых идиотов начали строить?» — я словно закипал изнутри, злость сжирала все мои страхи и именно благодаря ей я очнулся от той панической атаки. Зрение и слух мгновенно вернулись, поэтому я смог увидеть перед собой испуганное лицо Ромы. Он держал меня за плечи и в его глазах мелькнула искра облегчения, когда я посмотрел ему в глаза. Но его лицо тогда не вызвало у меня ничего кроме отвращения. Собравшись с силами, я оттолкнул брюнета от себя. Злость кипела в моих венах и двигаться, конечно же, было намного проще. Рома ясное дело не совсем понял, что произошло, поэтому не предпринимал попыток подняться и просто глазел на меня. А я всё сильнее и сильнее злился, смотря на его удивлённую мину.       «Как можно быть таким лицемером? Какой смысл в хороших словах, если они не настоящие? Какой блять может быть смысл в заботе, если она наиграна? Почему он сука в конце концов на меня так смотрит?!» — я уже не злился, а гневался, подливая масла в огонь собственными мыслями.       Вдруг меня кто-то схватил за плечо и, повернувшись, я увидел перед собой такого же как Рома испуганного Бяшу. Наверное, я тогда выглядел очень разъярённым и свирепым, потому что, когда он увидел моё лицо, его зрачки расширились ещё сильнее. Я же хороший мальчик и не прогуливал биологию, поэтому знаю, что когда люди боятся, то их зрачки увеличиваются до невероятных размеров. — Отлично помню. — злобно прошипел я прямо в лицо Бяше, схватив его за ворот кофты. Я отвечал на тот вопрос, который и спровоцировал у меня последнюю паническую атаку — Отлично помню, что вы стояли и смотрели, как меня избивает тот жирный парень. — ядовито, даже не пытаясь скрыть агрессии, говорил я. — А теперь отлично понимаю, какие вы оба лицемеры. — я изливал душу, совсем не задумываясь о последствиях. А если по честному, то мне было абсолютно похуй на эти последствия, поэтому я решил добить свою злостную речь последней фразой. — Пошли вы нахуй! — грозно отчеканил я и, скинув с себя одеяло, вскочил с дивана. Бяша был явно напуган и не понимал, что ему делать, а я просто ликовал в своей голове, повышая свою самооценку почти до небес. Мне тогда показалось, что я способен горы свернуть, если только захочу. И пока я был занят мысленной похвалой самого себя, совсем забыл о том, что кроме Бяши есть ещё другой человек в комнате, которого я тогда из виду потерял. Ненадолго правда.       Внезапно кто-то сзади схватил меня за руку и грубо толкнул обратно на диван. Я понял, что это был Рома только тогда, когда он уже прижал меня к дивану. Сработал эффект неожиданности и у меня явно не было шансов, но я всё равно пытался улизнуть. А Рома в свою очередь очень крепко держал меня в каких-то очень странных… Как бы сказать… Объятьях что-ли? Не совсем понимаю, что это было тогда, но не суть. — Успокойся, блять! Дай хоть объясниться — раздражённо сказал Рома, прижимая мои руки к дивану ещё сильнее. Меня насторожили интонация и сами слова, которые он произнёс, поэтому моя злость чуть поутихла. Пусть брюнет и был явно недоволен моей выходкой, видимо он понимал причину и даже в подобной ситуации попросил время на объяснения. Но ещё сильнее мою злость гасил тот факт, что Рома не навалился на меня сверху бездумно, а почти завис надо мной в воздухе. Он всего лишь прижимал своими руками и ногами мои к дивану. — Да, мы два еблана, потому что не сразу блять поняли, что ты не местный и знать наших правил не мог. А поняли мы это только тогда, когда ты врезал Бабурину. — говорил он, приблизившись своим лицом максимально близко к моему. Я был, мягко говоря, шокирован его словами и не совсем понимал, как реагировать. Обычно с хулиганами всегда был разговор короткий, потому что их лицемерие было всегда очевидно, но Рома похож на загадку, которую невозможно отгадать. Его действия не давали абсолютно никаких подсказок, каждую секунду о нём можно складывать противоположное мнение, и никто тебе никогда не скажет — прав ты или нет. Его действия не имели никакой логики, но она по идее должна была быть. — Прости блять, правда, мне очень жаль, что так вышло! — полным отчаяния голосом Рома попросил у меня прощения. Моё представление о нём напрочь рухнуло и всё, что я себе напридумывал, стало неактуальным. Я до того момента был уверен, что разгадал этого странного брюнета, и что он ничем не отличается от подобного ему хулиганья. Но я ошибся.       В тот момент я сам для себя невольно провёл некую очень несуразную параллель. Рома словно пазл — его действия и эмоции нужно собирать по кусочкам и только в конце ты увидишь полную картину, то есть его настоящего. Меня вновь одолело любопытство. Таких людей как он я ещё не встречал и мне было слишком интересно, чтобы продолжать злиться на него. Тем более он мне показался довольно милым, когда попросил прощения, закрыв глаза. Скорее всего он зажмурился из-за того, что ему не приходилось часто извиняться и он чувствовал за это стыд.       «Погодь, милый? Почему ты думаешь, что он милый? Он нихуя не милый, ты блять посмотри на него. Он тебе башку голыми руками свернуть может! Когда это ты начал считать всяких отпетых хулиганов милыми?» — и вот мой внутренний рационалист вернулся, но подобрал для этого не очень подходящий момент, ведь весь пиздец уже благополучно прошёл. Я саркастично подумал о том, что каждый человек может быть мил по своему и это абсолютно нормально замечать что-то такое, но меня всё-таки насторожили слова моего другого «Я». Действительно ведь, с каких пор мне хулиганы начали казаться милыми? Это какая-то новая болезнь или… — Аллё, приём! Ты в порядке? — Рома беспокойно прикрикнул, чем выврал меня из "очень важных" размышлений. Я недовольно фыркнул и отвернулся от него, попутно закрыв глаза и обиженно надув щёки, явно показывая, что разговаривать я не был настроен. — Тох, мне тоже очень жаль. Давай нормально поговорим, на? — неожиданно сказал Бяша почти над самым моим ухом, чем испугал меня, и я инстинктивно открыл глаза. Увидев перед собой две сожалеющие мины, я не смог сопротивляться и, скрипя душой, согласился поговорить. — Только отпусти меня уже, Ром, руки начинают болеть — подметил я, легонько дёргая рукой. Рома конечно быстро среагировал, но видимо немного не рассчитал силы и плюхнулся на бок, пока слезал с дивана. Он плюхнулся не на меня, а на пространство между мной и спинкой дивана, поэтому мои синяки не задело, но вот дело было в другом. Он случайно мазнул своими губами мне по щеке, пока, так сказать, падал… И, ну, я был в полном ахуенезе. Как реагировать? Что говорить? Сделать вид, что этого не случилось? Или как? Или что? — снова вопросы, и снова нет ответов. В голове внезапно промелькнула мысль о том, что у него очень сильно трескаются губы, ведь он словно наждачкой мне по лицу проехался, поэтому ему неплохо было бы начать пользоваться гигиеничкой… И вновь я не понял, почему вообще об этом думал. Наверное, многие парни уже бы орали: «Чё за хуйня, брат, это какое-то гейство! Слезь с меня нахуй» или что-то в таком духе. Но я не мог выдавить из себя ни слова. Сердце колотилось с бешеной скоростью и я списал это на страх перед неизвестным, ведь я был без понятия, как на это отреагирует сам Рома. — Бля, извиняй. Я тебе по синякам случаем не попал? — спокойно сказал он, аккуратно перелезая через меня, чтобы слезть с дивана. И я понял, какую тактику он выбрал — сделал вид, что ничего не случилось. Я решил подыграть ему, чтобы не вляпаться в неловкую ситуацию и просто отрицательно помахал головой, растирая запястья.       «Может он даже не заметил? Я снова придаю значения какой-то хуйне?» — думал я в своей голове. В конце концов я пришёл к выводу, что не стоит придавать значение каким-то таким случайностям и решил, что впредь не стану себя накручивать по таким мелочам. Ох, если бы что-то можно было бы так просто решить… — Так, ладно. Расскажите мне для начала, кто такой этот ваш Бабурин и с какого вообще хуя он на меня накинулся — я начал разговор, так как самого себя в собственных мыслях уже слушать не хотел, потому что мне не понравилось, в какое русло свернули мои мысли. Пацаны, усевшись на табуретки рядом с диваном, переглянулись и видимо решили, что Бяша начнёт об этом рассказывать. — Он наш одноклассник и, конечно, гандон ещё тот, на. Он прицепился к нам с Ромкой и просил нас взять его типо в банду. Мы всё слали его нахуй, но он не отставал, поэтому мы сказали, что он типо на испытательном сроке, на. — нервно сказал Бяша, посмотрев на меня и видя, что я ожидаю продолжения истории, перевёл взгляд на Рому. Последний почесал затылок, видимо собираясь с мыслями, и продолжил. — Ну, мы ему сказали мол будешь нормально соблюдать правила, то возьмём в банду, а если нет — изобьём. Вот… И когда мы тебя увидели, я подумал о том, что скорее всего ты приезжий, но потом благополучно об этом забыл. — последнюю фразу Рома произнёс с явным сожалением и тут же перевёл взгляд на Бяшу. Я понял, что они соблюдают некую очерёдность, и решил пока не лезть с вопросами. — Так вот, ты сказал про родителей, а у нас всех с ними получились отношения не очень, поэтому об этом запрещено говорить, на. Но ты об этом знать не мог и мы поняли это только тогда, когда ты Бабурину в ебальник прописал. Мы потом кинулись тебе помогать, но ты уже без сознания был. Прости, что так вышло, на. — на последних словах у меня заныло сердце. Как я мог так бездумно начинать их в чём-то обвинять не разобравшись. Они же мне всё-таки помогли… — Он твои очки успел спиздить, за это тоже прости. Мы, если что, порешать всё можем, так что ты обращайся, мы тебе даром помогать будем в качестве извинения — сказал Рома и у меня родилась прекрасная идея. Я не знал, как они на это отреагируют, но всё-таки решил попробовать. — Сядьте друг к другу поближе, пожалуйста — спокойно попросил я. Пацаны удивлённо переглянулись, но всё же выполнили мою просьбу. И когда они посмотрели на меня, ожидая моих действий, мои сомнения растаяли.       Я сделал резкий выпад вперёд и сгрёб их обоих в объятья. Почувствовав, как пацаны задержали дыхание от неожиданности, я счастливо рассмеялся. — Я очень благодарен, что вы мне помогли, пусть и с запозданием. Я вас прощаю, правда — нежно сказал я и сжал их в объятьях ещё сильнее. Конечно, я ждал, что они станут отпихивать меня, поэтому был к этому готов, но я точно не ожидал, что они обнимут меня в ответ. — Давайте начнём с чистого листа! — воодушевлённо сказал я и выпустил пацанов из обнимашек. Я собирался продолжить свою речь, но не смог удержаться от смеха, когда увидел смущённые лица парней. — Да чё ты ржёшь, на! — смущённо крикнул Бяша, чем заставил меня смеяться ещё сильнее. Но я всё-таки смог взять себя в руки и продолжил. — Меня Антон зовут, а вас как? — сказал я и на лице пацанов вновь отобразилось удивление, но они решились мне подыграть. — Кхм, меня Ромой звать, а его — Бяша. — как только он произнёс эти слова, я понял, что не ошибся в своём решении и, кратко улыбнувшись, продолжил. — Рома, Бяша, давайте дружить! — беззаботно сказал я, словно мне 6 лет и взял их за руки. Как в детстве всё было легко, можно было завести друзей просто узнав имя и предложив дружить. Вот я и решил воспользоваться подобным приёмом, всё равно что-то получше я уже не смог бы придумать. Пацаны вновь удивлённо переглянулись, но всё-таки ответили «Хорошо» в унисон. Я улыбнулся и они тоже не смогли сдержать улыбок. Мы так и сидели, глупо улыбаясь, пока каждый думал о своём.       Как выходит забавно, правда? В конце концов я смог завести себе друзей, даже не одного, а целых двух, чему был просто несказанно рад. Я не знал, о чём думали пацаны, но был уверен, что это тоже что-то радостное. Я знал, моя жизнь здесь только начинается и мне предстоит пережить ещё много трудностей, но намного же лучше переживать их вместе с кем-то, чем в одиночестве. Это была ещё одна правда жизни.