Язык их любви

      В комнате до безумия жарко, пот скатывается по вискам, впитываясь в наволочку, влажные волосы прилипают ко лбу и слёзы текут по щекам, падая куда-то в подушки. Хван, что сидит напротив кровати в кресле, делает только хуже, когда являет парню хищный оскал, опирается локтями о свои колени и жмёт на кнопку пульта, усиливая мощность вибратора. Стоны сами по себе вырываются из горла, пальцы впиваются в пододеяльник, практически до треска сжимая ткань, а сам Сынмин вскидывает бёдра от усилившейся вибрации и слегка хнычет, чувствуя сползающую ткань чулка. Колени сами складываются вместе, зажимая между бёдер колом стоящий член, а ладонь тянется к влажной головке, потирая уздечку большим пальцем.        — Сынмин, — стальной голос старшего отрезвляет мысли, вынуждая убрать руку от члена и вновь раздвинуть ноги, а после громко всхлипнуть, когда вибрация усилилась ещё на один уровень. — Ты обещал быть послушным, мышонок. Или ты соврал мне?        — Н-нет, нет, я буду… я б-буду послушным, — на грани шёпота проговаривает Ким, цепляясь пальцами за тонкую ткань розового чулка, пытаясь натянуть его обратно.       Он и вправду слушается: раздвигает ноги как можно шире, хватается руками за изголовье кровати, запрокидывает голову и стонет так громко и развратно, что Хван готов кончить вот прям сейчас. Сынмином хотелось любоваться всегда: когда он увлечённо читает какую-то литературу в библиотеке, когда сонным заваливается на кровать, прижимаясь поближе к тёплой груди старшего, когда очаровательно хихикает от шутки одногруппника или когда умоляюще постанывает имя возлюбленного, выгибаясь под ним. Сейчас Ким просто прекрасен — его тёмные волосы разбросаны по всей подушке от того, что он активно вертел головой, его шея и грудь была укрыта яркими отметинами, которые Хёнджин успел наставить ещё в коридоре квартиры и за которые с утра будет извиняться, тонкие пальцы по-очаровательному цеплялись за ткань наволочки, слёзы текли по любимому лицу, теряясь где-то в волосах, ноги в миленьких розовых чулках разъезжались в стороны, а изо рта младшего вырывались прерывистые стоны и скулёж, от которых выдержку сносило к чертям собачьим. Изначально Хёнджин просто хотел немного поиграть с младшим и проучить за выходку на вечеринке, когда он так бессовестно лапал Чонина, который, к слову, даже не сопротивлялся, зная, что его собственный парень стоит у них за спинами. Хёнджин хотел, чтобы Ким сейчас умолял его сделать хоть что-то, хотел, чтобы для парня это было сладкой пыткой, но по итогу, это стало пыткой для самого Хвана. И отнюдь не сладкой. Хотелось прям сейчас сорвать с себя эти ненужные тряпки, нагнуть Сынмина и хорошенько трахнуть, растворяясь в его громких стонах и мольбах, но на деле Джин только чуть съезжает по креслу вниз, раздвигая ноги, и расстёгивает ширинку, сдерживая стон, который так и норовится сорваться с пухлых губ. Бельё уже насквозь промокло в области головки, образовывая тёмное пятно, но Хван всё равно себя мучает, дразня член через ткань боксёр. Сынмин растекается по постели, словно растаявшая карамель, стонет громче, кусая губы, и водит ладонями по груди, что-то шепча себе под нос. Хёнджин с трудом выискивает пульт от вибратора, сбавляя мощность на самый минимум, и слышит недовольный всхлип, поднимаясь с кресла.        — Что, мышонок, собирался так быстро кончить? Нет, я хочу тебя помучать, — Сынмин поднимает на старшего влажный от слёз взгляд и тот готов вот прям сейчас прекратить всё это и наконец сделать своему мальчику хорошо, если он заикнётся об этом, но Ким молчит. Молчит и украдкой посматривает на возлюбленного, медленно опуская руку к паху, за что получает резкий и немного болезненный шлепок по ягодице. — Непослушный мальчик, тебе мало твоего наказания? Или ты хочешь, чтобы я привязал твои руки к изголовью кровати и трахал этим вибратором на максимальной скорости, пока ты не кончишь столько раз, сколько я захочу? Ну-же, отвечай. Хочешь давиться стонами, чувствуя игрушку глубоко в себе, а?       Сынмин вжимает голову в плечи, краснея от каждого грязного слова, что срывалось с губ Хвана, и отрицательно мотает головой, смаргивая выступившие слёзы. Кончить после практически часа «пыток» хотелось невероятно и Сынмин знал, что, лишь заикнувшись об этом, он получит крышесносный секс с оглушающим оргазмом, но, кажется, Ким мазохист, потому что пошло закусывает губу и ещё шире раздвигает ноги, хотя, казалось бы, куда ещё шире. Хёнджин только тихо рычит, прикрывая веки, и в следующее мгновение тянет возлюбленного к себе, сжимая ладонью его челюсть.        — Поиздеваться надо мной решил, Ким Сынмин? — младший строит невинный взгляд, осторожно укладывает ладони ему на плечи и тянется к его губам, желая оставить мягкий поцелуй на любимых губах, но грубый голос заставляет задрожать всем телом и коротко проскулить: — На колени, — Ким слегка испуганно смотрит в чёрные омуты напротив, пытаясь найти хоть какой-то намёк на шутку, но старший лишь осматривает надменным оценивающим взглядом обнажённое тело и прижимает возлюбленного ближе, вводя игрушку ещё глубже, от чего та проходится вибрацией аккурат по простате. Сынмин крупно дрожит в его руках, хватается за острые плечи, тычется носом куда-то в ключицу и тихо хнычет, пока Хван играется с мощностью вибратора, то увеличивая её, то уменьшая. — Я ведь действительно могу привязать тебя к кровати и трахать игрушкой как последнюю блядь. И ты не сможешь ничего сделать, будешь только покорно раздвигать ноги и стонать как шлюха. Ты ведь не хочешь так? Ты хочешь нежно и ласково, чтобы я шептал всякую херню на ухо и говорил какой ты хорошенький, да? — Сынмин активно кивает головой, тихо постанывая, когда Хёнджин осторожно двигает игрушкой, будто действительно собрался сделать всё так, как сказал. — Тогда спускайся на колени и хорошенько поработай своим ротиком, крошка.       Ким спускается на дрожащих ногах на пол, едва не с грохотом падая, и оседает на колени, укладывая ладони поверх грубой ткани джинс на бёдрах Хвана. Тот смотрит сверху вниз, хитро скалится и поддевает подбородок юношу указательным пальцем, шепча короткое «Начинай». Сынмин шумно выдыхает и слегка ёрзает, всё ещё чувствуя лёгкую вибрацию внутри, тянет руки к поясу джинс и мысленно благодарит парня за то, что он сам расправился с непослушной молнией. Брюки вместе с боксерами сползают по крепким бёдрам, оставаясь висеть на икрах, а колом стоящий член наконец не сдавливается тканью, заставляя Хёнджина шумно выдохнуть и слегка сжать пододеяльник в кулаке. Сынмин решает не медлить: лижет уздечку, собирая языком предэякулят, обводит губами головку и осторожно погружает член в теплоту своего рта, чувствуя зарывшуюся в своих волосах ладонь, что слегка неуверенно сжимала пряди. Вторая рука старшего судорожно шарит по постели и опускается на бедро, хватаясь за ладонь Сынмина, аккуратно поглаживая костяшки большим пальцем — их немой жест поддержки и доверия, который сейчас так необходим находящемуся на грани сознания Киму. Он заводит член за щёку, зажимает его у основания, невинным взглядом смотря в глаза, и принимается посасывать побагровевшую головку, ощущая на языке солоноватый вкус предэякулята. Толкнувшись кончиком языка в уретру, до ушей Сынмина донёсся приятный низкий стон, что дал мнимое разрешение для дальнейших действий: глубоко вдохнув, Ким насаживается на член до упора, чувствуя как горячая головка упирается в стенку его горла, и вновь сглатывает, слыша тихий рык. Хёнджин сжимает тёмные пряди возлюбленного в кулаке и несдержанно толкается, слыша сдавленный скулёж, на который никак не реагирует и дёргает голову младшего, насаживая его до упора. Ким крепко держится за руку парня, впивается ногтями в бедро юноши и глаза жмурит, пытаясь расслабить горло. Он знает, что Хёнджин априори не сделает больно, доверяет старшему целиком и полностью, даже в робком по началу прикосновении к собственной ладони чувствует искреннюю любовь, поэтому поудобнее усаживается на скрещённых ногах, слегка задевая вибратор пяткой, и покачивает головой на чужой плоти, вырывая из груди парня прерывистые вздохи. Хван откидывает голову, чуть шире раздвигая ноги, вплетает в волосы возлюбленного вторую руку и направляет голову Сынмина, открывая рот в немом стоне. Язык младшего скользит по каждой выпирающей венке, покрывая миллиметр за миллиметром теплой кожи слюной, стекающей каплями вниз. Ким мычит и тихо стонет, руками сжимая крепкие бёдра старшего, вылизывая член во всех местах так хаотично и беспорядочно, отчего Хван сходил с ума, сжимая в руках копну волос юноши, помогая ему проталкивать постепенно плоть все больше в рот. Стоны вылетают изо рта один за другим с дрожащими переливами на конце, с томным едва слышным шепотом похвалы. Сынмин наклоняется сильнее, прижимаясь носом к самому паху, дерёт собственное расслабленное горло и избито мычит, сдерживая очередной поток кашля, пока Хван местами скулит и сам хнычет, заправляя тёмные прядки за уши возлюбленного, что виртуозно вылизывает его во всех нужных местах и расстилается на полу, превращаясь в комочек чего-то непонятного, воздушного и мягкого. Вибратор, что до этого работал на минимуме, резко перескакивает чуть ли не на максимальный уровень, заставляя Кима громко застонать вокруг члена от неожиданности и дёрнуть бёдрами. Хван лишь растягивает губы в гаденькой ухмылке и откидывает голову, продолжая направлять младшего, который так и хочет начать дрочить, несмотря на запрет касаться себя. Слёзы вновь выступают на глазах, одинокими каплями стекая по раскрасневшимся щекам, пальцы хватаются за бёдра старшего и его рубашку, которую Хёнджин почему-то даже не расстегнул. Сынмин шмыгает носом, глубоко вдыхая воздух, и втягивает щёки, пытаясь сглотнуть смешанную с естественной смазкой слюну, тихо скуля от того, что Хван сильнее сжимает его волосы в кулаке.        — Сделай… сделай так ещё раз, — мычит Хёнджин, закусывая губы чуть ли не до крови и чувствует, как младший несколько раз глотает, отчего парень едва не кричит.       Сынмин всеми фибрами души чувствует насколько его горло нещадно дерёт от немаленьких размеров члена, насколько глубоко сейчас находится игрушка, которую Хван благородно выключил, не дав возможности младшему кончить, насколько быстро ускользает сознание от перевозбуджения и насколько же сильно хочется кончить. Но Хёнджин делает это быстрее: насаживает голову младшего до упора, наматывает его волосы на кулак и с приглушённым рыком изливается в узкую глотку, чувствуя, как руки юноши, которыми тот схватился за рубашку, коротко подрагивают.        — Молодец, хороший мальчик, — шепчет Хван, осторожно выпутывая пальцы из тёмных прядей и стирая с уголка губ струйку спермы, которую младший не смог проглотить. — Ты хорошо постарался, мышка, теперь твоя очередь получать удовольствие. Скажи мне, что хочешь, чтобы я сделал, сладость.        — Просто… я… сделай… — несвязно бормочет Ким, всё ещё сидя на коленках между ног старшего.        — Чшш, не спеши. Я тут, и я сделаю всё, о чём ты попросишь, просто скажи, хорошо? — младший заторможено кивает головой, поднимая на возлюбленного влажные от слёз глаза. — Иди ко мне, мой маленький, — Сынмин послушно поднимается на дрожащих ногах и тут же оказывается на коленях старшего, прижимаясь к его тёплой груди. — Мой очаровательный Мин~и так постарался для меня, сделал мне так хорошо. Теперь моя очередь делать тебя приятно. Мой нежный маленький мальчик так хочет кончить, да, Сынмин~и? Скажи мне, мышонок, что ты хочешь, чтобы я сделал?        — Что нибудь… я просто х-хочу кончить, — шепчет Ким, утыкаясь носом ему куда-то за ухо, и судорожно выдыхает, чувствуя возобновившуюся вибрацию. — Не… не надо, выключи.        — Тише-тише, кроха, я сделаю тебе хорошо, не волнуйся, — и вдобавок к словам начинает плавно двигать игрушкой, под нужным углом попадая прямо по простате. Сынмин тихо стонет, тычась в шею возлюбленного и обнимая его за плечи, дрожа от каждого движения игрушки внутри и от каждой похвалы, что старший приглушённо шептал на ухо. — Вот так, мой мальчик, расслабься, я всё сделаю сам.       Ким трётся носом о шею старшего, смаргивает одинокие слезинки, выпускает изо рта короткие стоны и вздохи, и медленно крутит бёдрами, иногда коротко всхлипывая, чем, сам того не осознавая, сводит Хвана с ума, который завороженно, будто на картину в Лувре, смотрит на своего парня, осторожно двигая вибратором внутри него. Вибрация постепенно повышается, рука двигается быстрее, стоны и всхлипы становятся громче, а Сынмин уже не контролирует свои действия — сам насаживается на игрушку, впивается пальцами в плечи старшего, вылизывает его шею, шепча слова о любви, а после и вовсе плачет, когда Хван легко заменяет вибратор своим членом. Оба стонут в унисон так оглушительно громко, Хёнджин целует любимую линию челюсти и щёки, расцеловывает влажные дорожки от слёз, впивается в мягкие губы и тихо мычит, чувствуя как бархатные стеночки вокруг члена сжимаются.       Их разум затуманен искренними кипящими чувствами, что разливаются по венам приятной бурлящей любовью, в глазах плещется забота и восхищение, на покрасневших губах застыло такое знакомое «Люблю тебя», от которого сердце всегда щемит и смущённая улыбка появляется, а из глаз в который раз за вечер брызгают слёзы, подсказывая, что парня надолго не хватит.        — Хён-и, кончить… хочу кончить, пожалуйста, можно? — скулит Мин, откидывая голову от соприкосновения горячей головки чужого члена со своей простатой.        — Тебе можно всё, сладость, — Сынмин не выдерживает ни секунды, изливаясь на тёмную рубашку возлюбленного и тут же обмякая в любимых руках. — Вот умничка, мой хороший мальчик. Так хорошо постарался сегодня, был таким послушным, мой красивый, мой прекрасный, — приглушённо шепчет Хван, поглаживая дрожащую спину. — Я не перестарался, зайка? Не сделал больно? — младший отрицательно мотает головой и отрывается от плеча юноши, смущённо пряча взгляд.        — Мне… мне понравилось, — Хёнджин растягивает губы в тёплой улыбке, прижимая парня обратно к своей груди.        — Ну что за прелесть мне досталась, — хохочет Хван, пытаясь осторожно выйти из дрожащего тела, в то время как младший опускается обратно с тихим вздохом. — Э нет, зайчонок, на сегодня с тебя хватит.        — Но я с-смогу, правда, — всё ещё слегка заикаясь, проговаривает Сынмин, вновь пытаясь насадиться на чужой член, чего не дают сделать ладони, удерживающие его бёдра в одном положении.        — Нет, мышка, ты устал, нужно отдохнуть. Сейчас наберу тебе тёплую ванну с пенкой, потом замотаю в тёплый плед и буду всю ночь обнимать, — Ким на это только хихикает, утыкается носом во влажную от пота шею и шепчет короткое «Люблю тебя», соскальзывая с члена. — Я тоже люблю тебя, сладость, безумно люблю.