Полюса

— Хэй, Драко, — весь класс, включая меня, поворачивается к двери. — Это точно школа? Все такое беленькое, вылизанное, как в больнице, — его перекашивает от отвращения. Неделя. Прошла почти целая неделя с нашей с ним встречи, и я уже начал понемногу забывать обо всем, что случилось в тот день, но вот он, стоит, припирая плечом дверной косяк; и он снова в крови. На его скуле чернеет новый синяк; губы разбиты и чуть припухли; заживающий шрам на лбу лопнул, а кровь, текущая из него, наверно жутко щекотавшая при этом его кожу, растерта по лбу; костяшки пальцев тоже сбиты, и он чешет их о выкрашенную белым дверную раму, оставляя на ней красные разводы. На нем старые, протертые и разорванные на коленях, джинсы, когда-то синяя футболка, дутая куртка с разорванным рукавом и видавшие виды кроссовки. Его вещи в беспорядке и все в грязи. Где его так изваляли? Мои одноклассники метают взгляды то на него, то на меня, стремясь заметить все и сразу. Я с большим трудом воздерживаю раздражение от их жадного интереса, быстро скидывая в сумку только что выложенные на парту учебники и тетради, тихо радуясь вполне серьезной причине пропустить философию и физкультуру. Панси хватает меня за пиджак, когда я прохожу мимо нее, стремясь побыстрее забрать Гарри с чужих глаз, и тянет на себя, я наклоняюсь. — Все хорошо? — она недоверчиво кивает в сторону хмурого брюнета, в эту секунду довольно красочно посылающего кого-то наиболее наглого, посмевшего подойти к нему. — Да, да, — киваю, но она не отпускает. Гарри поворачивается ко мне, и я показываю ему кулак, изображая угрозу на лице, — все в порядке, я его знаю. Помнишь, тот парень, который не дал меня ограбить? — О-о, ладно, — девушка обнимает меня, целуя в щеку. — Позвони мне, как будешь дома. Обязательно, Драко, не забудь, — я старательно киваю в ответ и выталкиваю Гарри из класса, нужно сбежать, пока нет преподавателя. Я волоку его по коридору, на ходу прикидывая варианты, но факт того, что он явно успел сегодня подраться и удачно маячащий на горизонте медблок определяют направление нашего движения. Гарри послушно следует за мной, еще не успевшие разбежаться по кабинетам ученики оборачиваются на нас, я старательно держу лицо, будто так все и надо, будто так все и задумано. — Нет, нет, нет, — он встает как вкопанный, как только понимает, куда я его веду, — я туда ни ногой. — Гарри, — разворачиваюсь к нему, силясь не дать парню отступить, — какая у тебя фамилия? — А? Поттер… — Поттер… Значит так, Поттер, — я принципиально стараюсь не ругаться, но интонация, с которой я произношу его фамилию, намного эффектней мата, — мы сейчас идем обрабатывать последствия мордобоя, из которого ты, судя по всему, вышел победителем, с чем, кстати, поздравляю, приведем твою одежду в порядок, а после ты расскажешь, зачем пришел. И как прошел через охрану и нашел мой класс. — Не хочу, — Гарри оглядывается, но в коридоре уже пусто и помощи ему ждать неоткуда, а я не отпускаю. — Давая мирно все решим, — моя бровь взлетает вверх. — Ну, пожалуйста. — Поттер, — шиплю я и тяну его на себя, он не двигается, но и не уходит. — Ты сам ко мне пришел, помнишь? Пошли уже, я не хочу, чтобы ты занес себе какую-нибудь заразу. — Блядь, — его несчастный вид напоминает мне то, как я пару раз водил вместе с Панси ее собаку к ветеринару, та так же спокойно шла до тех пор, пока не понимала, куда ее ведут, а после начинала рваться назад с примерно такой же несбыточной надеждой на спасение, как и Поттер. — Меня впервые оскорбляют моей же собственной фамилией, — успевает он пожаловаться потолку, пока я волоку его к нужной двери. Я впихиваю его в кабинет и усаживаю на кушетку, — к счастью, кабинет пуст, — Гарри нервно оглядывается и как-то весь сжимается. Мне хочется пошутить что-нибудь о нахохлившемся воробушке, но его страх, граничащий с паникой, не позволяет мне столь необдуманных слов, требуя действовать мягче, успокаивать, делать все медленно. Я оглядываю его еще раз, при ярком свете, становятся заметны еще несколько царапин на его лице и наполовину скрытый синяк под ключицей, кажется, разбитые колени. Красота. — Скажи мне, ты все время вот так выглядишь? Или это только для меня? — осторожно стягиваю с него куртку, попутно осматривая мускулистые руки, он снова настолько напуган, что не замечает моих манипуляций. — Так получилось, я не специально, — Гарри неловко пожимает плечами, изумленно охая, когда я задираю его футболку, но торс, к моему счастью, почти не пострадал. — Они сами до меня доебались вообще-то. — Ну а ты решил не отставать. Конечно, Поттер, словами решать — это та-ак сложно, намного проще, как пещерному человеку: бац дубинкой по черепу и все, — я незаметно достаю вату и, смочив ее раствором, начинаю оттирать его лицо. — Ну, тут все немного по-другому, если бы я себя не отстоял, то они бы потом стали вытирать об меня ноги. И тогда бы пришлось разъясняться более доходчиво, а так я им сделал одолжение, оставив при целых костях и со всеми зубами, — поглощенный объяснениями, он очень старается не замечать моих действий. — Все равно, это крайне примитивно, — мазь тонким слоем ложится на царапины. — Так, с этим все. Вымой руки в раковине… И колени. Быстро закончим и уйдем. Гарри послушно трет кожу, шипит сквозь зубы, натирая кисти жидким мыло, а потом проходится влажными — чистыми! — руками по пыльным джинсам, отряхивая их. За последнее мне хочется его прибить, но я сдерживаюсь, только заставляю его еще раз вымыть руки. Я молча обрабатываю его костяшки, забинтовываю их и присаживаюсь перед ним на корточки, берясь за колени. — Эй-эй, ты чего? — он пытается меня поднять, паникуя, я отмахиваюсь и протираю кожу ватой, ничего больше сделать у меня не выйдет, а снимать с него штаны мне не хочется. — Все, герой. Пошли, пока ты в обморок не упал от страха, — шутливо киваю ему на дверь, Гарри вскакивает и вылетает в коридор, даже не дослушав, его куртка так и остается сиротливо лежать на кушетке, пока я убираю кабинет. За дверью совершенно тихо, но я принципиально не спешу, а после, немного подумав, вешаю его куртку на спинку кресла и оттираю с нее кровь и грязь влажной салфеткой, только после этого выходя и запирая дверь. Мы молча спускаемся вниз, охранник удивленно оглядывает Гарри, будто не он пропускал его в школу, брюнет самодовольно скалится в ответ и, подхватив мою сумку, выходит на улицу. Я накидываю пальто, спеша следом, и веду Поттера в парк. — Как ты обошел охрану? — спрашиваю, оглядываясь по сторонам и подыскивая подходящую скамейку, подальше от людей. Мне очень не хочется, чтобы кто-нибудь из знакомых отца меня узнал, я чуть ли не в первый раз прогуливаю уроки и это ужасно странно и неловко. Гарри хитро улыбается, жестом фокусника доставая из своего кармана мой пропуск. Запечатанная в пластик карточка весело блестит на солнце, я задыхаюсь от наглости этого человека. — Ты его украл в тот раз?! — я был уверен, что потерял проклятую пластинку, а потом еще потратил уйму времени в канцелярии на его восстановление и выслушал лекцию от декана. — Не украл, а позаимствовал, — поправляет меня наглец. — У тебя совсем стыда нет? Как ты вообще смог его забрать, я же… — да, храню пропуск в бумажнике, а это значит, что он лазил по моим вещам. — Отдай немедленно! — я хватаю его за рукав. Гарри хохочет, поднимая руку повыше, так чтобы я не смог дотянуться. — Ты — свинья, Поттер! Залез в мой кошелек, украл… — толкаю его в грудь и, раз уж отобрать заветную карточку не выходит, пытаюсь содрать с его плеча свою сумку и уйти. — Эй, ладно, — он ловит меня, виновато заглядывая в глаза и сует пропуск в руки, но сумку не отдает, закидывая обратно на свое плечо. — Я побоялся спрашивать, где могу тебя найти, решил, что ты не скажешь… Ну прости меня, я не прав, больше не буду, честно, — канючит он. — Ну, Драко. Я переживал. — И это причина копаться в чужих вещах? — я опускаюсь на первую попавшуюся скамейку, складывая руки на груди. Моему раздражению и обиде нет предела, Поттер садится рядом, с видом побитого щенка прижимая к груди мой рюкзак. — Тебя родители не учили, что это не хорошо? — Нет, им как-то не пришлось, — тихо отвечает он, отводя глаза. — Не понял. Как это? — Ну-у, я в интернате живу, — Гарри пожимает плечами и трет нос рукавом. Фу, что за манеры? Я протягиваю ему чистый носовой платок. — Не делай так, это некрасиво, — сую платок ему в пальцы, удовлетворенно кивая, когда он вытирает им нос. Как маленький, честное слово. А после протягивает его обратно мне. — Оставь. А то, что ты учишься в школе-интернате… — Ты не понял, это не просто «школа», это… Как бы, ну… Это — детский дом, — весь его вид кричит о неловкости и нежелании признавать данный факт, а мне безумно стыдно за мои слова и даже то, что я не знал, не умоляет моей вины. — Извини… — Да, хорошо все, — отмахивается он и вдруг солнечно улыбается. — Теперь мы квиты и ты больше не будешь беситься о своем пропуске. Правда же? — в ответ только закатываю глаза, и мои планы на поучительную речь летят ко всем чертям. — Конфетка, а у тебя нет, чего пожрать? Я со вчерашнего голодный. А у меня действительно есть, потому что в обед мы с Панси бегали в кафе через дорогу, а в сумке лежит целый контейнер с собранной мамой едой. Гарри восторженно охает, открывая крышку, я вовремя успеваю шлепнуть его по пальцам и вручить вилку, отсутствие у него хотя бы намека на воспитание меня ужасает. — А ты не хочешь? — вилка с нанизанным на нее куском мяса тычется мне в губы. — Я не хочу тебя объедать. — Ешь, Гарри, — но мои попытки отмахнуться эффекта не имеют. — Я не голодный, меня подруга сегодня на перемене таскала в кафе, — это его вполне успокаивает, но я все равно ловлю на себе его подозрительные взгляды. — Я все хотел спросить, а сколько тебе лет? — неразборчиво говорит он, прикрывая глаза от солнца ладонью. — Прожуй сначала. Ты ужасен, знаешь? — мне с трудом удается держать руки при себе, а не взять наконец салфетку и вытереть перемазанные соусом губы. — Ну, так сколько? — не отстает от меня эта зараза. — В июне семнадцать, — я не выдерживаю, берясь за салфетку. — Врешь! — на его лице полное неверие, и я показываю ему паспорт. — Значит мы одногодки… Я думал, тебе четырнадцать, ну, может пятнадцать. Ты такой маленький, — он делает неопределенный жест руками, пытаясь показать насколько я «маленький». Может тебе каких витаминов не хватает? — а вот это полное свинство. — А тебе еще одной встречи головой с асфальтом, может мозги заработают, — в кармане позвякивает телефон, и я пишу Панси, что у меня все хорошо. — Драко, — Гарри убирает пустой контейнер в сумку и как-то неуверенно поглядывает на меня, — мы тут с друзьями на выходных в кино хотели рвануть, пошли с нами? — Не знаю. Я просто… — Да все будет заебись, не съедим же мы тебя, — отмахивается Гарри и, видимо приняв мое молчание за согласие, достает свой телефон. Старенькая Nokia с сеткой трещин по всему экрану и облупленными краями истерично мигает несколько раз, перед тем как у него выходит ее включить. — Диктуй номер, я позвоню, когда мы будем договариваться о времени. Гарри довольно улыбается всю дорогу до моего дома, радуясь трофейным цифрам в записной книжке своего телефона. Высотка в центре пробуждает в нем совершенно детский восторг, что не сложно уловить в его словах, а я оглядываюсь по сторонам, потому что если кто-то из соседей расскажет родителям, что я вожу дружбу с кем-то, знающим столько мата, мне очень сильно влетит. Он отдает мне рюкзак и остается на месте до тех пор, пока за мной не закрывается дверь в подъезд.