Закрой врата с той стороны

Пусть бьются волны

О берег Суминоэ;

Я даже ночью

От взоров мира прячусь,

Летя к тебе мечтою.

Фудзивара-но Тошиюки Асон, умер в 907

X.       «А он ест много сладкого, — мельком подумала Икари. — Неудивительно: человеческое тело способно на многое. Мало кто знает, что сахар помогает при одержимости». Шаманка вытащила благословлённый в храме шоколад, раскрыла упаковку, приговаривая: «Кушай-кушай, мой хороший, тебе нужно больше глюкозы…» Эмма, смекнув что к чему, заказала уйму десертов.       — Умница, — Абэ взлохматила волосы на голове девушки. Эйфория от проведённого ритуала пьянила похлеще саке.       Кен сидел рядом с девушками, но на почтительном расстоянии от Эммы. Его нездоровая потребность скрывать чувства забавляла шаманку, но она понимала, что не следует вмешиваться, ибо пути Ками неисповедимы. Боги смогут простить Икари, обратись ребята к ней лично, но её излишнее любопытство погубит не только Абэ, но и Кена с Эммой. А вот этого небожители никогда не простят — сколько бы времени ни прошло, сколько бы танцев она ни исполнила. Есть вещи, которые никто не прощает.       Бросив невольный взгляд на своё запястье, шаманка потрясла головой — она могла поклясться, что невидимая до сегодняшнего дня нить любви сверкнула на солнце, уводя куда-то на север. Только гордость удержала Икари от того, чтобы встряхнуть Манджиро, а он был как-то связан с её предназначенным, принуждая помочь в поиске возлюбленного. Распалить огонь интереса легко, вот только потушить его не смогут даже священные воды райской реки.       — Ой, Майки, привет, — к ним подсел длинноволосый брюнет, сграбаставший себе всю еду. Симпатичный парень, его сопровождающий, мило поклонился, извиняясь.       — И почему вы сидите за нашим столом, Икари? — Габриель, возникшая из ниоткуда, хотя они договаривались встретиться позже, с негодованием уставилась на подругу, не замечая недовольство присутствовавших. Красная нить отдалась болью в обожжённые пальцы.       Ренуар была связана с неназванным брюнетом. И только два человека поняли, что значит опустошённое лицо шаманки. Глядя на неё, Ханагаки, наконец, вспомнил имя девушки, чья смерть потрясла Японию месяц назад — летом две тысячи семнадцатого года прошли похороны Абэ Икари. Полупрозрачная иностранка пришла к нему домой, протягивая приглашение на погребальную церемонию. Он тогда пришёл ради интереса, но не увидел ни одного человека, по-настоящему оплакивающего покойную. Положив перед фотографией белую астру, мужчина пытался вспомнить кто она, но не смог. «Она в будущем что-то знала, но не успела рассказать, — Такемичи чуть не всплакнул. Как это ужасно — сидеть и разговаривать с человеком, когда знаешь о его смерти. Надо будет попросить Наото разузнать об Икари, вдруг девушка связана с Чёрными драконами. — Не могу представить, чтобы Майки обращался к шаманке».       Пока парень витал в облаках, за столом разыгралась целая драма: Габриель вступила в словесную перепалку со своим предназначенным, их пытались остановить Эмма и блондин, а Кен что-то втолковывал Манджиро на ухо.       — Так пойдём, выйдем, гопарь недоделанный! Я на понятном тебе языке объясню, как надо общаться со взрослыми! — француженка встряхнула кудряшками и начала разминать руки.       — Вы их не остановите? — очнулся Ханагаки.       — Они уже вступили в реакцию, — пожала плечами Икари. — Лезть себе дороже.       — «Р-реакция»? они что, п-пара? — излишне громко удивился парень, чем привлёк к себе внимание всех.       — Пара, говоришь… — Ренуар склонила голову и постучала указательным пальцем по подбородку. Сделала круг почёта и резюмировала: — Ну, поработать придётся, конечно, но я не внакладе. Беру! Зови меня Габи, малыш.       Она промурлыкала, прижимая к груди руку застывшего от шока парня.       — Отомри, котик, и назови старшей сестрице своё имя.       — Да пошла ты, карга старая, на малолеток потянуло? — брюнет вырвался из захвата и пулей выбежал из кофейни.       — Эм… его зовут Баджи Кейске… простите, но он просто очень смутился, — невнятно проблеял блондин и поспешил за другом.       — Вы такая храбрая! — Эмма смотрела на француженку, словно на богиню. — Позвольте стать вашей ученицей!       — Чему ты там учиться собралась? — проворчал Рюгуджи.       — Эклерчик, Габи-сенсей с удовольствием обучит тебя всему, что знает! — Ренуар принялась тискать девочку за щёчки.       Абэ поперхнулась соком:       — Это ты про те бульварные книжонки сейчас?       — Французы знают о любви всё! Ваши гейши и рядом с нами не стояли.       «Угу… сотни способов завалить парня в кровать и показать ему звёзды — это любовь по-твоему?» — хмыкнула шаманка.       — Ей всего четырнадцать, угомонись, — беззлобно поддела она подругу. — Ты лучше со своим парнем разберись сначала.       — Я спортивная, можем играть в догонялки долго-долго, — певуче протянула Ренуар, чем смутила парней. XI.       — У меня есть его номер! — Габриель любовно прижимала к груди телефон. — Знаю, где он учится и во сколько заканчиваются уроки! Пойдёшь со мной?       — Это зовётся преследованием, — шаманка доделывала домашнюю работу по английскому. — Баджи и так от тебя не в восторге. Хочешь сделать хуже?       — Это в тебе шаманка говорит? — подруга присела на угол парты.       — Нет. Здравый смысл. Не надо бедного парня так сразу шокировать. Пусть немного привыкнет, что ли.       — Зачем тормозить, если я знаю, что Кейске — моя судьба.       — Не успокоишься, да? — Икари закрыла тетрадь и убрала в стол.       — Жаль, конечно, что он несовершеннолетний, но я сделаю так, что свой восемнадцатый день рождения он будет ждать как манну небесную!       — Двадцатый.       — Что? — француженка аж соскользнула со стола.       — Ты в Японии, подруга.       — Не верю! — Ренуар подскочила к однокласснице и хлопнула ладонями по парте. — Староста, во сколько лет празднуется совершеннолетие?       — В-в д-двадцать, Ренуар-сан… — опешила девушка.       — Вот дерьмо!       — Не ругайся, Габи, и не пугай Рику-сан. Подумаешь, шесть лет ждать. Вы даже не встречаетесь.       — Я собираюсь ему признаться на днях. Но да, ты права — дам ему немного времени свыкнуться с мыслью, что отныне мы вместе. Чифую-кун сказал, что мой Круассанчик ещё никогда ни с кем в отношениях не состоял.       — А это ещё кто? — шаманка выложила учебник по классической японской литературе, готовясь к предстоящему уроку.       — Лучший друг моего Круассанчика, ну, тот милашка из кафе. Мы с ним переписывались несколько раз. Надо же разузнать, что моему котику нравится, а что нет.       — Откуда у тебя его номер?       — Эклерчик поделилась. Хотела сначала номер Круассанчика взять, но он же может заблокировать меня.       — М-да, трагедия, — ухмыльнулась Абэ. — А тебе не кажется, что это немного, ммм… — шаманка щёлкнула пальцами, подбирая слово помягче. — Несолидно, что ли?       Габриель моментально приняла серьёзный вид. От её грустной улыбки Икари прикусила язык.       — Я всегда мечтала найти родственную душу, которая мне подходит. Взглядами, мыслями, всем… Мечтала о любви, но не такой, как у родителей, — взгляд француженки затуманился. — Когда ты сказала, что где-то там ходит предназначенный мне, не могла поверить своим ушам! Боялась, что придётся таскать тебя с собой по всему земному шару, но помню твои слова…       — В чужих странах моих богов нет…       — Но я нашла его здесь, в Токио! — глаза Ренуар лихорадочно заблестели. — И никогда-никогда от него не откажусь!       — Хорошо! — Икари, воодушевившись, хлопнула ладонями по парте. — Я пойду с тобой и, если что, остановлю от необдуманных действий. Знаю твою натуру — увлечёшься и прёшь, как танк.       — Я тебя обожаю, Парфешечка! — блондинка стиснула Абэ в объятьях.       — Просила же так себя не называть! — захрипела шаманка, но стоически терпела излишнюю тактильность Ренуар.       Карма та ещё дама с характером… Икари однажды заглянула за завесу прошлой жизни подруги, после чего её рвало несколько часов — и зареклась когда-либо повторять.       После занятий подруги поехали в среднюю школу, где учился Баджи. Всю дорогу Габриель фонтанировала эмоциями: подпрыгивала на месте, пританцовывала, улыбалась каждому встречному и липла к Абэ. И всё говорила и говорила, делясь мечтами об их совместной жизни. Благо, что без пикантных подробностей — этого бы Икари точно не выдержала…       — Говорил мне папа: «Сдавай на права, куплю тебе машину…» Надо было его послушать, — ныла Ренуар. Девушке уже исполнилось восемнадцать. — Сейчас бы пафосно вышли из автомобиля…       — Тебе же претит пафос, — указала на нелогичность её слов Икари.       — Так-то да, но, мне кажется, я готова пересмотреть многие свои принципы из-за Круассанчика.       Шаманка передёрнулась: так меняться из-за кого-то, пусть и предназначенного? Почесав запястье, она всё для себя решила — пусть её половинка гуляет себе дальше, а Икари больше нравится быть одной…       Наконец из школы вышли Кейске и Чифую, бурно спорящие о чём-то. Француженка смотрела только на своего Круассанчика, не замечая направленных на неё взглядов парней-среднегодок.       — Ты только посмотри какая красотка! — свистнул кто-то в их сторону.       — Покажи коленки и повыше, — скабрёзно захохотал другой.       Форма старшей Ичидани была достаточно скромной по сравнению с другими школами — жемчужно-серый приталенный сарафан ниже колен, белоснежная шёлковая блузка и короткий, на тон темнее платья, пиджак. Но элегантность и достоинство, с которыми носили форму ученицы, соблазняла куда больше укороченных юбок и обтягивающих матросок.       — Ты чо здесь забыла, карга старая? — Баджи остановился в паре метров от них и зло зыркнул на застывших школьников, отчего те испугано разбежались.       — Тебе так идёт этот милый хвостик, Круассанчик, — мило защебетала Габи, подхватив парня под руку.       Кейске и Икари синхронно сморщились.       — Глянь, твою подругу тоже тошнит, — хмыкнул парень, предпринимая попытку вырвать свой локоть из загребущих наманикюренных пальчиков Габриель.       Но не тут-то было. Он потянул ещё несколько раз, а когда не получилось, разозлился и дёрнул особенно сильно, отчего Ренуар повалилась на парня грудью.       — Я всё понимаю, Круассанчик, но не спеши так. У нас впереди вся жизнь! — пропела француженка, вынуждая присутствующих поперхнуться воздухом.       — Габи, ты перегибаешь, — шаманка схватила подругу за край пиджака.       — Да пошла ты! — взбесился Баджи, толкая девушку от себя и убегая.       Покачнувшись, блондинка кое-как удержалась на ногах:       — Вот это страсть! — она приложила ладони к горящим щекам. Чем в очередной раз смутила и Абэ, и Мацуно.       — Мне очень жаль! — одновременно произнесли они и поклонились друг другу. После чего неловко, но понимающе рассмеялись.       — Простите, но мне надо идти, — мальчик ещё раз поклонился и поспешил за другом. XII.       — Да что ты творишь, бессовестная! — бушевала Икари, размахивая руками.       Дух-хранитель, услышав громкий голос подопечной, решила посмотреть, что случилось, но тут же исчезла — в таком настроении Абэ, не заметив, могла с лёгкостью развоплотить Морико, а она не хотела тратить десять дней на то, чтобы собрать духовную энергию. У неё и так слишком много дел. Например, проследить за тем неверным и предостеречь неразумную Икари…       Схватив со стойки синай, японка замахнулась на подругу, но та успела молниеносно отпрыгнуть в сторону, пусть колени и ныли от долгого сидения — Абэ два часа выговаривала француженке всё, что думала. Но бесконечно бегать блондинка не смогла бы — в старом додзё, что за хозяйственными постройками на территории храма, было много всего, чем можно было вбить в её пустую головушку примитивные манеры.       — Я уже несколько раз извинилась! — француженка отбивала ногами удары бамбукового меча.       Чтобы выстоять против ханси нужно драться в полную силу, но Габи чувствовала вину, поэтому только защищалась. И любовалась плавными, танцевальными движениями. Помнится, она поинтересовалась у Абэ зачем ей боевые искусства, если для ритуалов они не нужны. Ответ десятилетней Икари Ренуар запомнила на всю жизнь: «В здоровом теле — здоровая душа». Спустя два года эти слова стали одной из причин, вынудившие блондинку заняться кикбоксингом. Заплутав в воспоминаниях, француженка слишком сильно ударила синай основанием стопы, отчего тот сломался.       Замерев на секунду, девушка шлёпнулась на пятую точку, с ужасом следя за ошарашенным лицом шаманки. Медленно сменялись эмоции… Почувствовав, что запахло жаренным, Габи ползком, осторожно передвигая конечностями, двигалась к выходу. А когда Икари взревела, молнией выбежала из додзё.       — Это был мой любимый меч!       Цветущие кусты хорошо скрывали собой скрюченную на земле Ренуар. Она могла просидеть так до самой ночи, благо солнце почти скрылось за горизонтом, но перед ней внезапно села на корточки младшая Абэ, с любопытством разглядывающая блондинку:       — Ты же понимаешь, что рано или поздно сестрёнка Икари вспомнит про духов-помощников и найдёт тебя?       — Помоги… — зашептала Габриель.       — Хмм… — девочка ненадолго задумалась. — Есть у меня один талисман. Давно хотела проверить его.       Инари вытащила из-за оби небольшую бумажку, сжала ладонями и быстро что-то прошептала, после чего приклеила на лоб ничего не понимающей школьнице.       — Необходимо касаться кожи, чтобы помогло. Потом расскажешь надолго ли хватило, — и, вскочив, вприпрыжку направилась к главному дому, напевая незатейливый мелодию.       Талисман до боли жёг лоб, но Ренуар предпочла терпеть неудобства, а не побои подруги. Да и нарваться на проклятье не было пределом мечтаний француженки. Ей ещё замуж выходить. Замечтавшись о будущей, несомненно, счастливой жизни, Габи забыла следить за местностью, отчего поплатилась — Икари рывком подняла подругу на ноги, до синяков сжимая многострадальные плечи. Только собравшись раскаяться во всех грехах и пообещать, что подобного не повторится, Ренуар запнулась о полный первородного ужаса взгляд шаманки.       — Ты чего, Парфешечка? — француженка еле отцепила от себя Абэ.       — Я… я перестала чувствовать нашу нить! — проскулила Икари. — А такое бывает только после смерти! Ты забыла, что мы связаны?       Из её глаз нескончаемым потоком брызнули слёзы.       — Прости-прости, это, наверное, талисман Инари виноват, — отодрав со лба бумагу, Габриель пискнула от нестерпимой боли — было ощущение, словно она на живую отдирала свою кожу от черепа.       — Дай сюда, — шаманка, мигом успокоившись, выхватила из рук подруги талисман, скрупулёзно рассмотрела его со всех сторон, едва ли не пробуя на вкус, после чего наполнила лёгкие воздухом и проорала на всю территорию храма:       — АБЭ ИНАРИ! НЕМЕДЛЕННО КО МНЕ!!!