Закрой врата с той стороны

Был ранний вечер,

А сумрак ночи летней

Уже спустился!

Чего же это медлит

Луна за облаками?

Кийовара-но Фукаюбу, умер в X веке

XIII.       Младшая внучка токийской ветви клана Абэ была странной даже по меркам шаманов — взять хотя бы то, что её мать, урождённая Абэ, назвала третью дочь в честь богини изобилия и плодородия. Подобное считалось диким и неуважительным по отношению к Ками. Но Рури, чья последняя беременность проходила с осложнениями, несколько дней и ночей подряд молилась в отдалённом храме, после чего вернулась домой, сообщая, что получила высочайшее дозволение Ками подарить девочке жизнь, взамен назвав именем богини, вступившейся за нерождённое дитя. Вот только небожители не предупредили, что это было только началом тернистого пути Инари.       Тяжёлая беременность не прошла без последствий — с младенчества Абэ страдала от различных болезней. Иссин, отец девочек, тогда сильно рассорился с семьёй жены, после того как самовольно, никого не предупредив, решил обратиться в больницу. Ками ему этого не простили… он погиб в уличной драке, вступившись за незнакомую девушку, не дожив до своего двадцать восьмого дня рождения. Пусть мужчина и не был предназначенным Абэ Рури, но она испытывала к нему глубокое уважение и благодарность.       Тем не менее, Инари продолжала болеть. Тогда Икари, которую готовили к роли наследницы, провела свой первый ритуал — на тот момент ей только-только исполнилось шесть лет. Обессиленная она вышла к семье и рассказала, что на самом деле происходит с младшей сестрой. Во всём был виноват предназначенный Инари, который забирал у неё жизненную силу. Повлиять на него Ками не могли — не было стоящей цены. Тогда Рури, сильнейшая в своём поколении, провела запрещённый обряд, стоявший женщине жизни — оборвала нить любви дочери, запечатав обрывок наложенными на золотой браслет заклинаниями, что повлияло не только на судьбу Инари, но и на её предназначенного, которого девочка не сможет найти ни в этой жизни, ни в последующих.       Казалось бы, после такой трагедии она должна была как-то измениться, выздоровев, но нет. Абэ-младшая плохо сходилась с людьми, не считая их всех достойными внимания. Девочке были ближе духи растений, камней и иже с ними. Даже к семье она относилась прохладно, только привитое дедушкой и бабушкой воспитание заставило Инари вести себя достойно клана Абэ. Нетрудно догадаться, что за свои двенадцать лет девочка никогда не общалась с кем-то не из родных. Эмоциональная нестабильность и асоциальное поведение вынудило главу токийской ветви, Абэ Такаги, перевести внучку на домашнее обучение, изредка позволяя Инари проводить ритуалы, чтобы накопившийся излишек духовной силы не навредил и так слабой в шаманизме девочке. Ками сполна получили своё за спасение обещанной Ямарадже. XIV.       — Что? — беззаботно поинтересовалась Абэ-младшая у сестры, поигрывая в салочки с любимыми друзьями — мелкими духами ветра.       Француженка, привыкшая к странностям семьи подруги, и бровью не повела наблюдая за тем, как скакалка сама по себе поднималась и опускалась. Её больше волновал талисман, от которого осталась зудящая на лбу рана.       — Я тебе множество раз говорила: не экспериментируй с печатями, — Икари сжала запястье сестры, вливая духовную силу в ослабленный браслет на правой руке.       — Я лишь проверяла как подействует талисман на обычного человека, — пожала плечами девочка. — Если ты так переживаешь, то могу лишь предположить…       — Он стирает присутствие.       — О, — Инари перевела любопытствующий взгляд на Ренуар. — Неожиданно…       — Угадай, какова цена за это, — скрипнула зубами старшеклассница.       — Прости, сестрёнка Икари, такого больше не повториться. И вы простите, Ренуар-сан. Я могу идти?       — Да, но ты наказана — три дня никаких игр с духами. Будешь помогать послушникам в хозяйственных делах, — Абэ сделала несколько пасов руками, ставя барьер вокруг Инари. Скакалка упала на землю.       — Сестрёнка Икари! — в глазах девочки вспыхнули искры недовольства.       — Ты хочешь оспорить моё решение? — шаманка сложила руки на груди. Вокруг неё загудела духовная сила, приподнимающая в воздух камни, листья, ветер похолодел. Габриель прикрыла лицом локтем и закашлялась от пыли. Силы Икари, на территории храма, были едва ли не уровня небожителей. Напряжение, витающее в воздухе, било по нервным окончаниям, вызывая неприятные мурашки. Дух-хранитель обняла подопечную со спины, впитывая духовную силу.       — Спасибо, Морико-чан, — Абэ тяжело выдохнула. Она слишком разволновалась и чуть было не произошло непоправимое — у Ренуар не было шансов защититься от Икари без посторонней помощи. В данном случае — потусторонней. — Возвращайся к себе, Инари, до ужина жду объяснительной на пяти листах.       — Но до него сорок минут, — заныла девочка.       — Так поспеши.       Абэ-младшая, обиженно задрав подбородок, развернулась и намеренно медленно поплелась к своему дому.       — Пойдём, — Икари взяла подругу за руку. — Надо залечить твой лоб.       — Эх, было бы круто, лечи ты раны одним прикосновением, — замечталась блондинка.       — Мы не в манге, — хохотнула шаманка.       С десятого века клан Абэ мог похвастаться многочисленностью. Но Хэйан-кё (будущий Киото) был слишком мал для всех, поэтому некоторые представители отправились в другие города. В период Эдо предки Икари из-за ширмы помогали клану Токугава, заработав несметные богатства и уважение. Когда в ходе реставрации Мэйдзи в Эдо была перенесена столица, город был переименован в Токио — «Восточная столица». Более традиционная киотская ветвь не выносила токийскую, называя их выскочками, но ничего не могла поделать — с конца девятнадцатого века, при прадедушке Икари, наступил расцвет токийской ветви, так как в ней из поколения в поколение рождались сильнейшие шаманы современности…       Абэ любили личное пространство, поэтому у каждого был свой отдельный дом. Самое большое поместье, примыкающее к главному храму, принадлежало главе семьи — Абэ Такаги, и его жене, Абэ Сано, дальней родственнице из йокогамской ветви. Их дочь с мужем жили в отдельном доме, а когда девочки подросли и смогли самостоятельно себя обслуживать, то получили отдельное жильё на территории храмового комплекса, куда был заказан путь не только многочисленным верующим, но и послушникам, не связанных дружескими или супружескими отношениями. Могло показаться, что дома стояли на приличном друг от друга расстоянии, но нет — они были связаны открытыми переходами, отчего жилища были объединены в пятиугольную фигуру, своеобразно ограждая сад с небольшим прудом и пагодой. Традиции традициями, но младшие Абэ предпочитали комфорт — поэтому в их домах были проведены водопровод и электричество.       Вот и сейчас Икари раскрыла сёдзи, пропуская подругу внутрь. Покопавшись в шкафу, шаманка выложила на низкий столик в центре комнаты бутылочку с заживляющей мазью и бинты. Габриель уселась по-турецки, с любопытством поглядывая за мельтешившей Абэ. Взяв в руки склянку, она попыталась прочитать этикетку, но не смогла — иероглифы были ей не знакомы.       — Ты уверена в этом… снадобье? — Ренуар осторожно положила бутылочку обратно, отталкивая её ногтем подальше от себя.       — Бабушка приготовила.       — А, ну, тогда я спокойна, — выдохнула француженка.       Среди шаманов госпожа Сано была известна своим мастерством в изготовлении снадобий и лекарств, отчего и была выдана замуж за Абэ Такаги, даже не будучи его предназначенной. Габриель, знающая об этом, как-то раз полюбопытствовала: почему родители и бабушка с дедушкой Икари вступили в брак друг с другом, если их нити любви не были связаны. Шаманка тогда рассмеялась: «Жить в одно время с предназначенным — невероятное чудо и благословление Ками. Некоторым приходится молиться, чтобы встретить свою судьбу хотя бы в следующей жизни».       — Расскажешь, что это был за талисман? — поинтересовалась Ренуар, когда Абэ обмазала и перевязала многострадальный лоб подруги.       — Видела браслет на руке Инари? — дождавшись кивка, девушка продолжила. — Это не просто браслет, а оберег, скрывающий её от кое-кого опасного. Не буду грузить тебя шаманскими подробностями, но из-за него у сестры есть трудности с духовной энергией, которая не может нормально циркулировать по потокам в теле, что плохо сказывается не только на физическом состоянии, но и на ментальном здоровье. Поэтому сестра и экспериментирует с заклинаниями, стремясь избавиться от браслета.       — А на себе что, опыты ставить нельзя? — недовольно проворчала блондинка, откидываясь спиной на татами.       — Для этого придётся сначала снять оберег, — Икари убралась со стола. — Но только Ками могут знать, что произойдёт.       — Понятно… надеюсь, что с Инари всё будет хорошо… — Габриель перевернулась на бок, любуясь играющими на сёдзи тенями. XV.       Предупредив отца, что останется на ночь у Икари, француженка предложила подруге погулять по городу. Проворчав для приличия, шаманка согласилась — изнутри свербело какое-то неприятное чувство. Что оно значило, Абэ не знала, и, пока девушка пыталась разобраться что к чему, Ренуар влезла в чужой гардероб.       — Хм, что же мне надеть?.. — она выбирала между несколькими кимоно, прикладывая их поочерёдно к себе и придирчиво смотря в большое напольное зеркало. В итоге Габриель остановилась на укороченных хакама цвета крема-брюле и чёрной полупрозрачной рубашке с рукавами в три четверти.       — Так и думала, что ты просто хочешь походить в моей одежде, — очнулась шаманка, мрачно взирая на подругу.       — Не в школьной форме же гулять, — пожала плечами Ренуар, с молчаливого разрешения подруги снимая повязку. На лбу осталось лишь небольшое покраснение. — Ты не собираешься переодеваться?       — Пфф, — шаманка обречённо вздохнула. Настроения наряжаться не было, поэтому она надела первое попавшееся коричневое кимоно, подвязав его жёлтым кожаным поясом.       Предупредив старших, что они пойдут гулять и вернутся до десяти, девушки прошли под ториями, смешавшись с выходящими верующими. Некоторые из них, узнавая, кланялись Абэ.       — Так куда мы пойдём? — поинтересовалась Икари у подруги, когда они дошли до оживлённой улицы. Предстоящие выходные будоражили кровь жителей и гостей столицы.       — В одном модном журнале прочитала о недавно открывшемся караоке с аутентичным дизайном и вкусными закусками.       — Говоришь так, словно в караоке ходят не для того, чтобы попеть…       — Да таких мест полным-полно, чтобы выжить владельцам нужно придумывать что-то интересное и необычное, — пояснила Габи, покровительственно похлопав подругу по плечу.       Когда они подошли к заведению, Икари резко развернулась, стремясь сделать ноги. Ещё бы! Стены здания были разукрашены граффити, а с плакатов взирали мрачного вида якудза, с ног до головы покрытые пугающими татуировками.       — Ты куда? — француженка схватила шаманку за ворот.       — С ума сошла? Я туда не пойду! — девушка вновь попыталась улизнуть, но Ренуар приподняла её и потащила ко входу.       Администратор караоке удивлённо раскрыл рот, увидев брыкающуюся в руках иностранки брюнетку, но быстро вернул на лицо лучащуюся радостью улыбку:       — Вы вдвоём или с компанией?       — Одни. Свободная комната есть? Веди себя прилично, — шикнула на шаманку француженка.       — Конечно! Позвольте вас проводить, — мужчина вышел из-за стойки: «Какие странные посетительницы».       Усадив подругу на диван и заказав закуски с напитками, Ренуар взяла со стола толстую книгу со списком имеющихся песен:       — Долго будешь дуться? — она бросила взгляд на скуксившуюся Абэ.       — Это на тебя так предназначенный подействовал, раз ты решила сюда прийти? Вся эта хулиганская тема, — Икари махнула рукой, указывая на киноафиши со старыми фильмами про мафиози. Комната, где они сидели, была посвящена Америке времён сухого закона.       — Не говори ерунды, — нервно хохотнула Габриель, выбирая печальную песню, смысл которой сводился к девушке, чей возлюбленный совершенно её не замечал.       Официант, принёсший заказ, пожелал приятного времяпрепровождения и удалился к другим гостям. Пока Ренуар пела одну песню за другой, шаманка в одиночку прикончила еду, после чего откинулась на спинку дивана. «Пойдём, погуляем! — передразнила Икари подругу. — А что в итоге? Привела в какое-то злачное место, да ещё и развлекается в одиночку». От нечего делать она решила написать Такемичи и узнать, как проходит его миссия. Парень писал ей только один раз, после чего пропал с радаров. Прошло уже несколько дней, а от него ни слуху ни духу. Это Габриель переписывается с Эммой и может быть в курсе событий, но девушки общаются только на одну тему: перемывают косточки игнорирующих их парней. Сегодняшняя выходка Ренуар была первой, после фиаско в кафе, попыткой разговора с предназначенным, и то провальной, Сано же, находясь в непосредственной близости с Кеном, раз за разом получала мягкий отказ.       shaman_queen: Как твои дела, неверный?

i<3hina-chan: Ну, неплохо, Абэ-сан. Кстати,

почему Вы всё время называете меня «неверным»?

      shaman_queen: Это всё Морико, мой дух-хранитель.       Ей не нравится, что я общаюсь с пришельцем из будущего

i<3hina-chan: А что в этом плохого? п_п

      shaman_queen: Ничего. Всего лишь блажь старухи :D

i<3hina-chan: Звучит страшно… а Морико-сан

меня не проклянет? О_О’

      shaman_queen: Не-а, иначе попадёт в АД! АХАХА

i<3hina-chan: Почему Вы смеетесь? Это же ужасно!

      shaman_queen: Прости ~ Это нервное… Знал бы ты,       что учудила сегодня Габи! —_—

i<3hina-chan: Ахаха, я уже наслышан от Чифую.

Он так смешно всё показал, словно мы присутствовали при этом!

Майки так смеялся, что подавился булочкой!

      shaman_queen: Удивительно… не думала, что он из тех,       кто будет смеяться над чей-то влюблённостью.       Шаманка вышла из комнаты, чтобы пойти в уборную, продолжая переписываться с Ханагаки, посмеиваясь над тем, как он волнуется. Что радовало — его сообщения не пестрели типичными ошибками.

i<3hina-chan: Всё совсем не так, Абэ-сан!

Его насмешила пародия на Баджи!

Капитана даже прозвали «Дамским угодником»!

      shaman_queen: Капитана?

i<3hina-chan: Ну… он вместе с Майки и другими

основал Токийскую Свастику…

      shaman_queen: И что это такое? В смысле…       по отдельности я понимаю, что они значат, но в сочетании…

i<3hina-chan: Эмм… байкерская банда…

      shaman_queen: Так вы не просто гопники,       а организованные. С кем же связалась моя подруга —_—

i<3hina-chan: Абэ-сан! Мы совсем не плохие!

      Внезапный шум в одной из комнат, мимо которых прошла шаманка, отвлёк её от написания ответа, полного сарказма и жестокой иронии. Стоя в пол-оборота, девушка хлопнула крышкой телефона и только решила сделать шаг дальше, как дверь резко открылась, а из-за неё вывались два избитых парня.       — Какого?.. — шарахнулась шаманка, больно ударившись плечом об стену.       Тем временем из комнаты вышел ещё один парень, разминающий кулаки. Свет ламп опасно блекнул на его очках.       — Вы думали, что это сойдёт вам с рук? Поэтому так спокойно развлекались? — он со всей силы, до режущего слух хруста, наступил на ладонь одного из лежащих.       — Риндо, не дело развлекаться одному, — пропел второй голос, а его обладатель до щелчка выдвинул телескопическую дубинку, которую, с пугающей скоростью, прокручивал на руке.       — Красотка, шла бы ты отсюда, если проблем не хочешь, — первый обратил внимания на Абэ.       — Кому это ты? — фиалковые глаза окатили шаманку полным холодного интереса взглядом, а до безобразия красивые губы искривила не предвещающая ничего хорошего ухмылка. — О. Привет, детка. Потерпи немного, мы скоро освободимся.       — Она слишком чистенькая, чтобы по своей воле пойти с нами, Ран, — выпрямился очкарик, разминая шею.       Икари не вовремя сравнила цвет его волос с одной сладостью, из-за которой в детстве страдала зубами до тех пор, пока бабушка не отвела её к дантисту. Икнув, девушка повернулась в сторону административной стойки в поисках помощи. Но мертвенно-бледный мужчина трясся как лист на осеннем ветру, стараясь не смотреть на Абэ. «Да он напуган до смерти! Сомневаюсь, что он в таком состоянии сможет вызвать полицию», — дошла неприятная мысль до шаманки. Поискав рядом хоть что-то, что можно было использовать вместо меча, она с тоской поняла — вырваться из этой ужасной ситуации без жертв не получится. Покопавшись в рукавах кимоно, Икари нащупала каменный браслет, на бусинах которого были высечены имена духов-защитников. Оцарапай девушка палец об одну из них, в её тело сразу же вселится призрак, с помощью которого шаманка сможет выпутаться. Да, потом она будет страдать, только вот живых Абэ опасалась больше…       Готовая к одержимости, как только один из парней сделает шаг к ней, японка чуть не расплакалась от облегчения, когда из-за угла показалась Ренуар.       — Тебя долго не было. Прости, что забы… Что тут происходит?       Габи быстро оценила представший перед ней вид: бледная подруга, сжимающая в руках браслет, в котором француженка узнала последнюю надежду шаманки, не использовавшийся без крайней необходимости — так опасны были запечатанные в нём духи; два тела на полу, не подающие признаков жизни — то ли без сознания, то ли уже на том свете; и двух парней, чьё расслабленное поведение выдавало в них королей положения.       Бросившись вперёд, француженка подпрыгнула и с разворота попыталась ударить блондина с голубыми прядями, но тот успел среагировать, заблокировав ногу Ренуар правым предплечьем. Хмыкнув, девушка сделала обманный пируэт, после чего прошлась тройкой по корпусу парня, тут же поднырнув под просвистевшей над головой телескопкой. Против двоих было трудно драться, но Габриель хорошо держалась. Не обращая внимания на азартные крики парней, она заставила их отступить подальше от Абэ.       — Занимаешься чем-то? Слишком правильно дерёшься, — заметил парень с косичками. — А на улице нет правил.       И подкрепил свои слова движением, после которого его бы точно изгнали из профессионального спорта — зацепил лицо француженки локтем. Увеличив дистанцию, она провела по щеке основанием запястья, стирая кровь:       — Дерись я как гопарь, мой сенсей меня бы собственноручно придушил бы, а я только-только парня нашла, так что в мир иной не тороплюсь, — сплюнув кровь из лопнувшей губы, Ренуар поменяла стойку, о которой шептались в клубе: Габи настроена решительно и на своих ногах сопернику не уйти.       На улице зазвучала полицейская сирена, — шаманка улучила момент и позвонила в службу спасения, вынудившая юношей переглянуться:       — Похоже, придётся закончить на сегодня, — хмыкнул один из них и сложил телескопку.       — И это так печально, Ран! — фальшиво расстроился второй. — Но ничего не поделаешь.       Проходя мимо подруг, Ран внезапно наклонился к уху Икари, обдавая обострившееся обоняние сладким, до щекотки, ароматом парфюма и громко прошептал, отчего сердце шаманки сначала сделало кульбит, а после тяжело забилось в животе:       — До встречи, детка… В следующий раз нам не помешают.       Последовавший затем приятный смех резко контрастировал с пугающим обещанием.       — Лучше бы вам больше не появляться в этом районе, девушки, — пришёл в себя администратор, когда парни растворились в темноте ночного Токио.       Ничего не понимающие подруги уставились на него, молча требуя продолжения.       — Вы что, не знаете, кто они? — непритворно испугался мужчина и, дождавшись синхронного покачивания головой, хрипло закончил: — Это же печально известные братья Хайтани, которые держат этот район! Короли Роппонги!       — Минуй нас царский гнев и царская любовь, — переиначила крылатую цитату из русской классики Габриель, из-за чего получила тычок острым локтем в бок.       — Ты ещё и издеваешься? — взбесилась Абэ. — Как чувствовала, что сегодня произойдёт нечто неприятное, не хотела сюда заходить!       — П-прости! — француженка подняла ладони.       — На сегодня моя чаша терпения переполнена! Ночуй у себя дома и пока не появляйся перед глазами! — взметнув волосами и хлестнув ими по плечу подруги, шаманка выбежала из караоке и направилась в сторону дома.       Концентрированная духовная сила требовала срочного выхода, отчего Икари была вынуждена потратить её на спринтерский забег, иначе ни в чём не повинным прохожим точно бы не поздоровилось. Только добравшись до лестницы у подножия горы, Абэ почувствовала неладное — на правом запястье пульсировала нить любви, обжигая духовное зрение жаром и чистотой. Догадываясь о том, кто на другом конце, шаманка не выдержала: вцепившись подрагивающими пальцами в плечи, сгорбилась и, выпуская накопившееся напряжение, проорала, распугав птиц:       — ДА ВЫ ИЗДЕВАЕТЕСЬ?!