Закрой врата с той стороны

Когда я вспомню

Всё то, чем жило сердце

До встречи с нею,

Какою беззаботной

Ту жизнь я представляю!

 

Фудзивара-но Ацудата, 906-943

  XXXI.       Шаманка пригладила верхнее кимоно и поправила причёску, яркий макияж скрывал синяки под глазами, а алая помада бледные губы. При каждом движении головы заколки задорно позвякивали, отражая свет свечей. Пока бабушка поправляла ворот, младшая сестра натирала до блеска бронзовый веер. Дух-хранитель парила вокруг, восхищаясь красотой подопечной:       — Такое чувство, словно замуж тебя выдаю! — от переизбытка чувств хлопала в ладоши Морико. — Надеюсь, что, когда этот знаменательный день придёт, ты наденешь традиционный наряд, а не западную подделку.       Икари бросила хмурый взгляд из-под бровей, отчего дух поперхнулась — она и подзабыла кто предназначенный Абэ:       — Прости-прости, — Морико сложила ладони и криво улыбнулась.       — Я вообще с тобой не разговариваю — бросила меня одну и теперь появилась, словно ничего не произошло.       — У меня были неотложные дела…       — Ах!.. — вздрогнула шаманка. — Точно, на той неделе ведь был…       — Ничего, — резко остановила Икари дух. — У тебя голова была забита делами. Да и я сама виновата, что так просто оставила, не предупредив.       Девушки обнялись, на что Сано-сан и Инари переглянулись. Тёплую атмосферу нарушил Такаги-сан, появившийся внезапно, словно гром посреди ясного неба:       — Ты готова?       — Да, глава, — шаманка подала руку Сиону, и они вместе вышли из главного храма на улицу, где их уже сдали послушники храма в нарядных одеждах и масках, держащие в руках бумажные фонари, разбавляющие темноту вечера тёплым жёлтым светом.       Фестиваль был в самом разгаре — гости и прихожане покупали уличную еду и участвовали в конкурсах, но, когда замечали процессию, шли следом к главному храму, на площади перед которым уже вовсю горел церемониальный костёр. Помощник сел на циновку и принялся настраивать кото. Послушники окружили территорию, прося людей предоставить больше места для предстоящего обряда. Шаманка оглядела толпу — в первых рядах она заметила друзей и приветственно кивнула: Габи с Эммой тут же замахали руками, а во взгляде парней она увидела восхищение. Ну, если не считать Такемичи — всё его внимание было предоставлено девушке, Хинате, кажется. Но кого Абэ не ожидала увидеть, так это Хайтани, возле которых была своеобразная зона отчуждения. И то, что они были оба в кимоно приятно удивило. Даже не так — поразило до глубины души! Традиционная одежда неимоверно им шла. «Красивые ублюдки», — Икари запнулась о плиту, но тут же вернула себе равновесие. Не дело думать о других вещах, когда все мысли должна занимать предстоящая церемония. Бросив последний взгляд на Рана, шаманка вступила в круг и присела на колени. На площадь опустилась тишина, прерываемая лишь потрескиванием костра. Молитва-песня пронеслась по площади, отчего пламя взметнулось вверх, осыпаясь искрами.       Трынь! Сион задел первую струну, отчего все затаили дыхание, а Абэ поднялась на ноги, взметнув полами кимоно. Рукава порхали точно крылья райских птиц, звон колокольчиков сливался с молитвами и мелодией кото. Купаясь в людском восторге, шаманка кружилась, краем глаза отмечая Ками, решивших присоединиться к танцу. В этот самый миг она забыла обо всех проблемах и тревогах смертных, полностью отдаваясь энергии фестиваля, выпуская, словно светоч, духовную энергию. Даже тень, обволакивающая Манджиро, померкла в ярком пламене ритуального огня.       — Какая же она красивая… — прошептала Эмма, чьи горящие глаза неотрывно следили за Икари.       — Да, — гордилась за подругу Ренуар. Хорошо, что она с помощью Сано привела ребят на Мацури-но Абэ.       Француженка отметила какими горящими глазами Такаши следил за танцем шаманки, и его восторг можно было прощупать голыми руками. Даже Кейске перестал хмуриться, но Габриель не ревновала, так как знала, как влияет Икари на людей во время ритуала. В то же время Абэ из раза в раз натыкалась на обжигающий взгляд Хайтани-старшего, из-за чего облизывала вмиг пересохшие губы. Изнутри поднимался огонь возбуждения, но девушка тут же остужала его, потому что это было неправильно. Потому что у неё уже есть молодой человек. Потому что сегодня её ждала майтхуна. Потому что… потому что она не хотела что-то чувствовать к такому человеку. Потому что боялась того, что произойдёт в будущем. Слишком много «потому что» для одного вечера, да и для одной жизни. Но, тем не менее, с каждым поворотом Абэ не могла пересилить себя и не смотреть в сторону предназначенного. Ей слишком нравилось то, что она видела в его глазах. Сегодня, в её день рождения, девушка позволит себе эту слабость.       Потеряв счёт времени, шаманка не заметила, как замолкло кото. Только благодаря Морико девушка не попала впросак. Перед обрядом Икари попросила у главы позволения погулять на фестивале с друзьями, пообещав вернуться к назначенному времени и ни на секунду больше. Господин Такаги великодушно разрешил, напомнив о важности предстоящего действа, на что девушка лишь кивнула. Не переодеваясь, чтобы не тратить драгоценное время, Абэ подбежала к ребятам, принимая восторженную похвалу от проведённого ритуала. Смущаясь и краснея, Икари прилипла к Мицуе, игнорируя настороженный и серьёзный взгляд что семьи, что помощника. Хайтани же затерялись среди расходившейся толпы, даря шаманке передышку. «Спасибо и на этом», — ворчливо подумала Икари, не давая прорасти мысли, что ей хотелось бы подольше побыть с Раном. Не тогда, когда Такаши так нежно обнимает её за плечи, смеясь над шутками друзей. Не тогда, когда Габриель, словно невзначай, прикасается к Баджи, не замечая, что тот бросает на неё задумчивый взгляд, который, казалось бы, видит только шаманка. И точно не тогда, когда Манджиро светится от счастья, повиснув на Рюгуджи, сбежавшим из больницы, только чтобы присоединиться к друзьям на фестивале. Абэ слишком тепло и хорошо, чтобы думать об охватившей сердце предназначенного тоски, передавшейся ей по связывающей их нити. Но у неё не осталось и получаса на отдых с друзьями — не хотелось тратить и секунды на переживания Хайтани Рана. XXXII.       После фестиваля Икари ополоснулась в главном доме. Бабушка принесла внучке обрядовое белое хлопковое кимоно, помогая высушить волосы и втирая благовония в кожу. Накрыв голову полупрозрачной белой тканью, девушка вышла на улицу, где её ожидал глава клана и представители партнёра. Процессия двинулась по саду к дому наследницы. Шаманка чувствовала печаль Сиона. «Жаль, конечно, что не он мой партнёр. Было бы намного спокойнее», — грустно нахмурилась она. Но изменить ничего было нельзя.       Посередине главной комнаты был разложен футон, около стен горели напольные фонарики. У изголовья стояла золотая статуя Ками-покровителя храма. Абэ показалось, что он с предвкушением ожидает предстоящий обряд, отчего её замутило. Когда из темноты вышел молодой человек, Икари с удивлением узнала в нём наследника киотской ветви клана — Абэ Хэйдзи. Шаманка хотела спросить у дедушки какого демона именно он, но произносить слова до окончания ритуала было запрещено.       Церемониально поклонившись друг другу, молодые люди приняли от госпожи Сано чашки с зельем — предполагаемое последствие от совместной ночи не должно произойти. Присутствовавшие одновременно прошептали заклинание и по одному оставили дары возле статуи, после чего, кланяясь, уходили прочь. Оставшись с дальним родственником наедине, Икари ритуальным жестом сняла с себя кимоно. В закрытом помещении прошелестел ветер, задувая свечи — прибыли Ками и духи. Шорох снимаемой одежды послал по коже шаманки мурашки. Никакой романтики и чувств в обряде не было, но девушка чувствовала, что предаёт своего парня, который точно не поймёт архаичную традицию, расскажи она об этом.       Улёгшись на футон, шаманка раздвинула ноги. Хэйдзи взял со столика склянку с зельем — девушку предстояло подготовить. Когда холодные влажные пальцы коснулись паха, Икари не сдержала нервного вздоха. Она прикрыла глаза, чтобы не видеть спокойного лица партнёра, освещенного рассеянным лунным светом, пробивающимся сквозь сёдзи. Зелье понемногу начало действовать — разгоревшейся тепло вынуждало тело требовать наполненности, а аромат от горящих благовоний горячил кровь.       Хэйдзи двигался осторожно, давая время привыкнуть. Майтхуна не требовала доставлять удовольствие партнёру, но Икари представила на его месте Такаши, отчего её тело выгнулось дугой, а напряжённые пальцы стиснули простынь. Одурманенная, она протяжно простонала, двинувшись навстречу Абэ, вынуждая его полностью войти. Юноша накрыл её тело своим и стал ждать, когда шаманка сделает следующий шаг. Икари, почувствовав его подрагивающие плечи и спину, подмахнула бёдрами. Парень выдохнул сквозь стиснутые зубы и начал двигаться. Быстрой кульминации от двух девственников не предвиделось — их обучали сдерживаться и следить за эякуляцией.       Икари прикрыла лицо ладонями, прикусив палец, пытаясь сдержать вырывающиеся стоны. Почувствовав приближающийся оргазм, шаманка притянула к себе Хэйдзи, обхватив того за талию ногами, с каждым толчком как можно глубже насаживаясь на его член. Оставлять отметины на теле партнёра было запрещено, поэтому девушка лишь крепче сжимала плечи Абэ.       — Ми… Мицу… Мицуя! — простонала шаманка, от судороги пальцы ног сжались.       Гортанно рыкнув, Хэйдзи тоже достиг кульминации. Икари чувствовала, как с его семенем в неё вливается духовная энергия, наполняя тело эйфорией и силой. Такое бывает лишь единожды в жизни шамана…       Выскользнув из тела шаманки с влажным хлюпом, юноша лёг рядом, пытаясь привести дыхание в порядок:       — Я слышал, что майтхуна была едва ли не лучшим видом соития, но чтобы настолько… — отдышавшись протянул Хэйдзи.       — Если ты сейчас ляпнешь что-то романтично-слащавое, то я тебе врежу, — буркнула Абэ.       Хохотнув, парень лёг набок:       — Мицуя-хан твой возлюбленный?       — Тебе обязательно рушить всю атмосферу? — поинтересовалась Икари, тоже развернувшись.       — Как же без этого? — прищурился парень. — Ладно я одинок, но не будь ты из семьи Абэ твой первый раз был бы совершенно иным.       — Я не жалею, что я — Абэ, да и ты не забывай, что секс был не у нас, а у Ками, — посчитала своим долгом напомнить шаманка. — Ты разве не чувствуешь, насколько увеличен и наполнен твой резерв?       — Твоя правда. Вот только я начинаю понемногу волноваться, что никогда не испытаю подобного…       — На то воля Ками. Не думала, что наследник киотской ветви настолько сентиментален.       — А как бы ты обо мне узнала, если наши семьи не очень дружны? — хмыкнул Хэйдзи.       Шаманка вздёрнула бровь — золотые глаза, присущие всем сильным шаманам клана, задорно сияли.       — Ты что, заигрываешь со мной? — дошло до Икари.       — Это мой стиль общения, а не флирт, — тихо рассмеялся юноша. — Но если ты так этого хочешь…       — Избавь Ками от этого, — передёрнулась девушка, поудобнее устраиваясь на футоне.       — Не знаю уместно или нет, но я останусь в городе на несколько дней. Только я плохо знаю Токио, поэтому прошу тебя показать мне достопримечательности.       — Я… — шаманка хотела отказаться, но Ками недвусмысленно дали понять, что помочь партнёру надо.   XXXIII.       — Это мой… родственник из киотской ветви — Абэ Хэйдзи, — смущённо прокашлялась Икари. Ну, почему она согласилась показать шаману Токио? Подумаешь, не знает город…       — Приятно познакомиться! Вверяю себя на ваше попечение, — юноша улыбнулся, отчего на его щеках появились очаровательные ямочки.       — Эээ… — протянула Габриель, переглядываясь с Эммой. — Что, прости?       — Он из Киото. Кансайский диалект не очень понятен для иностранцев, — шаманка почесала скулу, стараясь не смотреть на подруг. Как бы они не поняли, что вчера произошло…       — Да и для японцев тоже, — пискнула Сано, теряясь под насмешливым взглядом парня.       — Так! — хлопнула в ладони Ренуар, чувствуя, что ещё чуть-чуть и они никуда не пойдут. Француженка соскучилась по Икари, чтобы так просто отказаться от прогулки. Кто знает, вдруг Такаги-сан вообще запретит внучке выходить за пределы храма до начала учёбы?.. Этого она точно не переживёт… вчера такое произошло, что язык буквально жгло желание поделиться.           Абэ же хотелось встретиться с Мицуей, но ей мешало чувство стыда и неловкости, которым виртуозно жонглировал Хэйдзи, сам того не осознавая. Земля загудела от сдерживаемой злости и негодования. Сион только сделал шаг к госпоже, как его опередил Абэ, положив руку на плечо шаманки:       — Чего ты разозлилась? Улыбнись! Твоего любимого мороженного поедим и побегаем босиком по улице, — юноша очаровательно улыбнулся, отчего даже сердца Габриель и Эммы отчаянно трепыхнулись.       — Я уже давно не ребёнок, — смахнула его руку Икари, понимая, что он взял и перевёл огонь её недовольства на себя. И как после этого не злиться на него?..       Неприятно знать, что после майтхуны он возымел над некую власть, но и она, если правильно разыграет карты, тоже получит немало. Первым делом Икари показала гостю все прелести Сибуи, после чего провела по всем районам, старательно избегая Роппонги. Никто и никогда не заставит её так просто ступить на землю Королей без страха быть обнаруженной. Ведь они так просто пришли на фестиваль, хотя знали, что случись что, и войны между группировками не миновать. Благо Манджиро был относительно миролюбив, не позволяя нападать на тех, кто просто забрёл на чужую территорию. Шаманка надеялась, что так и продолжится в будущем. Уж она-то положит на это все силы. Спокойствие в городе отныне на её совести — а всё почему? Потому что она уже полностью ввязалась в это непростое дело — помощь Эмме и поддержка Баджи, а также Такемичи. Почему она вообще родилась в этой стране и в это время?.. Ками молчат, натягивая нить судьбы всё сильнее, отчего руку, после Мацури-но Абэ, непрерывно ноет и печёт.       Проголодавшись, Габриель предложила пообедать в китайском ресторане, про который вычитала в интернете. Поёжившись, Икари ощутила неприятное чувство дежавю — также было и с караоке. Но нить на запястье молчала, предназначенный был далеко. «Ками-сама, можно спокойно вздохнуть», — настроение Икари однозначно поднялось. Даже глупые и непонятные шутки Хэйдзи перестали напрягать, отчего шаманка смеялась по-настоящему, а не чтобы разрядить обстановку.       В ресторане ребята сели за большой круглый стол и, дождавшись меню, принялись выбирать блюда.       — Китайская кухня должна быть одна и та же, но некоторые блюда мне незнакомы, — вытянул лицо Хэйдзи. — В Киото совершенно другие…       — Этот ресторан популярен среди туристов, — пожала плечами Ренуар. — Меню составили таким, чтобы иностранцем было понятнее.       — Благодарю за объяснение, — Абэ неосознанно источал сексуальные флюиды, отчего девушки смущённо прятали глаза и начинали глупо хихикать.       Даже Икари подалась влиянию, любуясь правильными чертами лица и иссиня-чёрными шелковистыми волосами. И только покашливание Сиона отвлекло подруг от созерцания очаровательного кансайца, вынуждая переключить внимание на меню. Заказав понятные и знакомые блюда, а именно утку по-пекински, свинину в кисло-сладком соусе, тофу ма по, вегетарианские баоцзы и чайник хризантемового чая, Эмма откинулась на спинку стула и, прищурившись, загадочно улыбнулась, отчего у шаманки засосало под ложечкой. Серёжки-обереги таинственно блеснули, привлекая внимание Хэйдзи. Вздёрнув бровь, он усмехнулся, вглядываясь в Сано духовным зрением, и Икари еле сдержалась, чтобы не закрыть его глаза ладонями. А лучше талисманом. Во избежание, так сказать.       — Между вами такое напряжение, — игриво отметила девочка, на что Абэ поперхнулась воздухом и, благодарно кивнув До, приняла из его рук стакан воды.       — Твои шутки неуместны, Эмма, — покачала головой Икари.       — Так я и не шутила. Я люблю Мицую как друга и рада, что вы встречаетесь, но не могу не признать, что вы с Абе-саном подходите друг к другу… — Сано положила локти на стол и упёрлась подбородком в кулачки. — Я словно смотрю историческую дораму о запретной любви двух наследников противоборствующих семей. «Ромео и Джульетта по-японски»!       Пока блондинка вдохновенно щебетала романтические бредни, Габи внимательно следила за реакцией подруги. И очень удивилась вспыхнувшему лицу шаманки, от которого так и полыхнуло жаром смущения, перемешанного с негодованием.       — Я чего-то не знаю, Икари? — растягивая гласные протянула француженка. — Неужели между вами что-то произошло?.. Только не говори, что… — она прикрыла рот ладонью. — Ваши семьи вас сговорили?       — Да что ты несёшь! — не поверила своим ушам шаманка. — Нет. Нет!       Повторила она, не выдержав переглядок подруг.       — Ты чего молчишь, Хэйдзи? Подтверди, что это не так!       — Прости, но главы действительно обсуждали нашу предполагаемую помолвку.       — Агх! — простонала Икари, и, откинувшись на спинку стула, потёрла лицо руками. — Я ни о чём подобном не слышала, но, так как не за горами моё становление главой токийской ветви, не собираюсь принимать глупость, вроде брака между нами, за чистую монету.       — Слушай… — громким шёпотом поинтересовалась Ренуар, — а вы, случаем, не предназначенные друг другу?       У Эммы в предвкушении загорелись глаза. Шаманка поспешила опровергнуть глупое предположение подруги, но её перебил Хэйдзи:       — Мне бы, безусловно, повезло, будь это правдой, но, увы…       И так горестно покачал головой, отчего сердечки девушек вновь забились быстрее.       — У тебя разве нет оберега, сдерживающее твоё влияние на женский пол? — тихо поинтересовалась Икари у родственника, положив руку на его плечо в молчаливой просьбе наклониться ближе.       — Есть, конечно, — Абэ похлопал себя по груди, вытаскивая из-за пазухи шёлковый мешочек, висящий на серебряной нити.       Шаманка нахмурилась: яркие нити почернели и растрепались, а ткань запеклась, словно её держали над открытым огнём, нить же задубела, оставляя на коже неприглядные разводы.        — Странно. Утром всё было в норме, — мужчина снял оберег и замотал его в белый, расшитый красными иероглифами, платок. — На проклятье непохоже.       — Не забывай, что твоя сила после вчерашнего ритуала возросла.       — Тогда, может, ты сделаешь мне оберег? Вроде тех серёжек, что у очаровательной юной леди.       — Не позорь киотскую ветвь. Ваш глава весь исплюётся от негодования. До сих пор не могу поверить, что он позволил провести обряд со мной, — шаманка указательным пальцем оттолкнула от себя лицо Хэйдзи, натыкаясь на многозначительные переглядывания подруг, что успели приняться за еду, пока шаманы обсуждали свои дела.       Помощник же тихо сидел и не отсвечивал, но Икари подсознательно ощущала его недовольство. Не то, чтобы она переживала, пусть До думает, что хочет, чужие тараканы были ей неинтересны, тем не менее шаманке были жизненно важны преданность и слепое повиновение со стороны Сиона. Только Абэ хотела сделать замечание, как поняла, что негодование помощника направлены не на неё, а на Хэйдзи, и успокоилась. «Чего я это удумала? Я могу поверить во что угодно, но не в предательство Сиона», — мысленно кивнула шаманка и тоже взялась за палочки.       — Куколка, не ожидал тебя здесь увидеть, — к ним за стол, приставив соседний стул, присел Риндо, хватая с блюда баоцзы и полностью его заглатывая.       Прогоняя неуместные ассоциации, Икари хмуро уставилась на брата предназначенного, гадая, что ему нужно и почему он один. Нет, шаманка, безусловно, рада отсутствию Рана, вот только в душе что-то ёкнуло.       — Ты меня что, преследуешь?       — Конечно нет! Ты за кого меня принимаешь? — наигранно обиделся Хайтани.       — За сталкера, — Ренуар отложила приборы и поменяла позу, чтобы, случись что, с лёгкостью вступить в бой или отразить атаку. Она рассчитывала на его здравый смысл, не позволяющий ему устраивать драку в общественном месте, вот только слухи о Королях сводили на нет все надежды. Француженка, наоборот, удивится, поведи младший как законопослушный гражданин.       — Помолчала бы, гайдзин, — выплюнул Риндо оскорбление, наслаждаясь красными пятнами, расцветающими на щеках и шее блондинки, что сигнализировали о крайней степени унижения.       — Если ты вознамерился унижать моих друзей — я тебя не держу. Так же не припоминаю, чтобы приглашала за наш стол. Поэтому, будь столь любезен, покинь нас и не отравляй своим обществом.       — Ничего не понял, — хохотнул блондин, сканируя Сиона и Хэйдзи острым, словно скальпель, взглядом.       Увиденное злило до зубного скрежета — куколка, как ни в чём не бывало, преспокойно сидела между двумя парнями, а ведь вчера едва ли не висела на парнишке из Тосвы, готовая выскользнуть из кимоно и отдаться тому в первом попавшемся тёмном закоулке. Лишь нежелание устраивать разборки с сибуйской бандой из-за какой-то девки остановило Риндо и вынудило того увести брата подальше. Что потом было на улицах Токио, а в частности в Роппонги, не описать цензурными словами. Пусть младшенькому и нравилось распускать руки, вот только он привык видеть улыбку брата во время драки, а не сосредоточенное, даже убитое выражение лица. Даже дома Ран ничего не сказал и не сделал котёнку, когда тот написал в его кроссовки, отгрыз кусок обоев около комнаты и отодрал косяк у двери. Риндо мог поклясться, что на мордашке питомца было натуральное удивление. Страстное противостояние перешло в холодную войну.         — Леди просит вас уйти, — от стального голоса Абэ все моментально напряглись, даже Хайтани.       «Точно. Если в Токио сильнейший — До Сион, то в Киото это звание принадлежит Хэйдзи. Дедушка как-то обмолвился, что нынешний глава ветви потому и не уходит с поста, чтобы не дать тому больше власти. Всеми правдами и неправдами откладывает наречение, хотя Хэйдзи, насколько я знаю, скоро исполнится двадцать один и он станет по-настоящему совершеннолетним», — как бы Икари не хотелось быть втянутой в своеобразную шаманскую политику, не знай она всех нюансов, сохранить звание могущественнейшей ветви клана было бы трудно. Обряды обрядами, служение служением, но если среди прихожан пойдут неугодные слухи, то токийская ветвь тут же потеряет львиную долю своего авторитета и уважения среди четырёх основных семей. В прежние времена им бы пришлось найти подходящего покровителя и сделать из него правителя. Хорошо, что подобное больше не котируется.       — У леди столько защитников, — наигранно выдохнул Риндо. — Я прямо не знаю, что и думать. Может, и брата моего примешь в круг избранных?       От неприкрытого намёка на лице шаманки заиграли желваки. «Да что он себе позволяет?! — вспыхнула Икари. — Я ошиблась, посчитав его наиболее благоразумным, в отличие от брата».       — А знаешь, — девушка включила режим обаяния, соблазнительно проводя языком по губе и прикусывая её слегка заострённым клычком. — Как раз есть свободное место на футоне, присоединишься?       Шаманка пробежалась пальцами по руке Хайтани, с удовольствием наблюдая, как на его лице сменяются эмоции от удивления до отвращения. Удовлетворённо усмехнувшись, она тут же отбросила маску легкомысленной обольстительницы, одаривая блондина ушатом холодного презрения:       — В моём сердце и постели может оказаться кто угодно, но точно не твой брат. Надеюсь, что ты донесёшь мои слова до Рана. Неприятно было увидеть вас на вчерашнем фестивале. Всего хорошего, — Абэ достала из рукава кошелёк и выложила на столешницу несколько банкнот, после чего встала со стула. — Я сыта твоим присутствием. Прошу меня простить.       Остальные переглянулись, но последовали следом. Ренуар, ненадолго задержавшись у двери, бросила последний взгляд на Риндо и была обескуражена его выражением лица — нахмуренные брови, глаза горели непониманием и чем-то ещё, тёмным, пугающим: «Думается мне, что Ики выбрала не тот стиль поведения и напротив сыграла на их чувстве собственного достоинства. Она совершенно не знает мужчин. Боюсь представить во что выльется противостояние оскорблённой женщины и униженного мужчины».