Закрой врата с той стороны

Не вихрь с деревьев

Цветы, как хлопья снега,

В саду разносит, —

Нет, это я, старея

До срока увядаю.

 

Фудживара-но-Кинцуне, умер в 1244 г.

  XXVIII.       Бродя по темному лабиринту, она скучающе переступала через лужи крови и с лёгкостью отбивалась от брошенных в неё проклятий. На копошение трупных червей шаманка даже не обращала внимания — привыкла за годы работы. Ничего нового или по-настоящему пугающего. Старые потрескавшиеся скелеты жертв и истлевшая одежда задевали струны интереса, но не более, а вой лишь раздражал слух.       — Пора заканчивать, — Икари взмахнула катаной, разрубая иллюзорную преграду, скрывающую за собой мумифицированную фигуру младенца на алтаре.       Только тогда она брезгливо поморщилась и укутала проклятье в снятое верхнее кимоно. Провалы глаз загорелись голубым огнём, а рот скривился — от плача, полного отчаяния и страха, сотряслись стены лабиринта, потолок начал обваливаться. Шаманка начала покачивать дитя, напевая колыбельную:       — Баю-бай, засыпай, Сегодня двадцать пятый день со дня рождения, Завтра мы нашу детку Баю-бай, в храм понесём Баюшки-баю, баюшки-баю. А как придём в храм, О чём будем молиться? Чтобы детка всю жизнь была Баю-бай, здоровой. Баюшки-баю, баюшки-баю.       Буря понемногу утихала. Ступая к выходу, девушка шептала проклятию милые глупости и осыпала уродливую головку поцелуями. Ей не было мерзко. Тепло сочувствия согревало лучше ватного одеяла в январские морозы. Дитя не познало родительской любви и теперь отчаянно цеплялось за малейшее проявление доброты.       Жители деревни собрались у выхода из пещеры, настороженно следя за вышедшей шаманкой. По их лицам она поняла, что все знали причину обрушившегося на деревню несчастья, и теперь боялись раскрытия богомерзкой тайны. Икари знала, что срок давности за убийство невинного дитя давно прошёл, но то было в мире живых. Ей было ни капли не жаль деревенских — платить они будут в загробном мире, но чувство справедливости требовало расставить все точки.       — Как его зовут? — она приподняла младенца вверх.       Смертные видели лишь деревянную игрушку, облачённую в детскую одежду.       — О чём Вы, Абэ-доно, — подал голос старейшина, судорожно вытирая пот со лба белым платком. — Мы и понятия не имели, что эта кукла замурована в пещере.       — Не надо врать, — шаманка прикрыла ладонью уши ребёнка.       — Мы наняли Вас избавиться от проклятия, чего вы ещё от нас хотите? — визгливо спросила старуха в дорогом кимоно.       Старейшина и деревенские с недовольством посмотрели на неё, но промолчали.       — А вот и ты, — оскалилась Икари, делая шаг вперёд.       — Да как ты смеешь, наглая девчонка! — женщина замахнулась, но её руку перехватил Сион.       — Только посмейте тронуть Абэ-сама, — ровным голосом проговорил помощник, сжимая локоть старухи.       — Мерзкие дети, — сплюнула она, пытаясь попасть на обувь шаманки.       — Не понимаешь, да? — протянула Икари. — Так я напомню…       Всё произошло сорок лет назад. Любимая и единственная дочь семьи Акияма приехала из Токио домой на летние каникулы. Её служанка и близкая подруга была невероятна рада встрече с госпожой.       — Я привезла тебе подарок из столицы, — Сузука осторожно вытащила из чемодана платье в европейском стиле. Хлопковая ткань цвета весенней сливы аккуратно облегало фигуру Дзюнко, придавая не очень симпатичной девушке очарование. — Какая же ты у меня красавица!       Юная госпожа закружила подругу в танце. Дзюнко отчаянно краснела и мечтала показаться в этом наряде любимому человеку — учителю японского языка старшей школы, где она училась. Случай представился этим же вечером — господин Акияма пригласил всю деревню на торжество в честь приезда дочери. Столы ломились от вкусной еды, музыканты развлекали гостей, но пустое место Ширатори-сана всё притягивало взгляд Дзюнко. «Где же он?» — переживала девушка, вставая со стула. Обойдя празднующих людей, она решила проверить сад. Шаг за шагом служанка всё отчётливей слышала подозрительные звуки. Когда Дзюнко выглянула из-за куста, перед её взглядом предстала пугающая картина — обнажённые Ширатори и Сузука сливались в горячих объятьях. Заглушив крик ненависти, служанка испытывала извращённое удовольствие наблюдая за тем, как её возлюбленный занимался любовью с другой. Зародившаяся внутри злость толкала на месть, но Дзюнко решила дождаться подходящего момента…       — Его зовут… Она дала ему имя Мамору… — старуха, плача, провела дрожащими пальцами по щеке куклы, наяву видя в деревянных чертах лица некогда дорогих и любимых людей — Ширатори и Сузуки.       — Они доверили тебе воспитание своего ребёнка, — прошептала Икари, вручая старухе младенца. — Люби и охраняй его как собственное дитя…       Шаманка поклонилась духам родителей Мамору и всех убиенных, после чего подозвала к себе помощника:       — Поехали домой, Сион.       — Да, госпожа.       Ждущая их Ренуар открыла дверь машины, помогая убрать ритуальные вещи.       — Всё прошло хорошо?       — Как тебе сказать…       — Не говори, — Габриель поспрашивала местных о проклятье, после чего её долго рвало — к убитым во сне приходил призрак ребёнка, зовущий родителей, но, не найдя их, мальчик жестоко расправлялся с жертвами: вырывал глаза, отрезал язык и разрывал живот когтями.       Икари уснула на переднем сиденье, свернувшись калачиком. Обратная дорога до Токио заняла три часа…   XXIX.       В последнее время Абэ с превеликим удовольствием ходила на свидания с Такаши, согреваясь в его хорошем настроении. Она давно так не смеялась и не веселилась. Поначалу парень настороженно относился к пугающе-спокойному сопровождающему девушки, но Икари, проведя нехитрый ритуал для отвода глаз, безмятежно наслаждалась последними счастливыми деньками перед скорым днём рождения — экзамены в школе благополучно прошли, господин Такаги же освободил наследницу от обрядов, каждую ночь молясь Ками-покровителям. Ему пришёл ответ кто будет партнёром внучки, что очень не нравилось главе семьи, но сделать он ничего не мог — старейшины были слепы к его доводам. Но Абэ верил в благоразумие внучки, поэтому закрывал глаза на похождения Икари вне храма — придёт час, и она с достоинством встанет во главе токийской ветви. Хотя Такаги-сана всё же волновали подозрительные личности, вьющиеся вокруг средней внучки, он не решался воспользоваться многочисленными связями, так как Ками ясно дали понять, что его роль в происходящем закончилась тогда, когда он приставил к Икари помощника.       В один из таких погожих дней в храм к Абэ пришла Габриель, приведя с собой Эмму. Икари не ходила на последние собрания Тосвы, полностью отдаваясь подготовке к майтхуне, благо учёба была позади. Да и Такемичи ни о чём не говорил, словно его что-то гложило, но шаманка ни секунды не сомневалась, что если кому и понадобится её помощь, то он обязательно к ней обратится (с Мицуей они договорились не обсуждать дела банды, когда они наедине). Так и случилось. Пока Сано смущённо принимала стакан холодного зелёного чая от Сиона, Ренуар ходила по комнате, отчаянно жестикулируя:       — Ты представляешь? Хоть одна сволочь сказала о предстоящей стычке между Тосвой и Мёбусами? Естественно — нет!       — А что от меня хочешь? — Абэ сидела в позе лотоса, собирая духовную энергию в солнечном сплетении. Нежданные гостьи были своеобразной тренировкой на сосредоточенность.       — Разве не беспокоишься за Мицую? — замерла Габи, неверующе уставившись на подругу.       — Ммм, нет, — чуть качнула головой шаманка, не открывая глаз.       — Почему? Потому что он — не твой предназначенный? — грубо выплюнула француженка, тут же прикрыв рот ладонью, понимая, что сболтнула лишнее.        Эмма сжалась, переводя взгляд с одной старшей подруги на другую, но благоразумно не вмешиваясь.       — Ты сейчас меня упрекаешь в этом? — температура в доме упала на несколько градусов.       До тут же присел перед Сано, прикрывая девочку от всколыхнувшейся энергии. Ренуар к такому привыкла — даже не поморщилась, только слегка побледнела и сжала кулаки.       — Если бы волновалась, то что-то да предприняла бы…       — Не припоминаю, чтобы я перед тобой отчитывалась за проведённые ритуалы.       — Ты что-то сделала, да? — француженка бухнулась на колени возле подруги, едва сдерживаясь от того, чтобы не затрясти Абэ.       Протяжно выдохнув, шаманка откинулась на пол — медитация подошла к концу:       — Да. Недавно вышила на форме всех членов защитные символы удачи и здоровья. Провести полноценный обряд не было возможности — скоро фестиваль.       Учитывая, сколько энергии ей необходимо будет высвободить, она расставила правильные для себя приоритеты. Тем более шаманка первым делом спросила Ками, что произойдёт в скором будущем. Покровители не дали внятного ответа, но Абэ успокоили, что ничего непоправимого. Правда, это по мнению Ками…       — Фух! У меня словно камень с души упал, — Ренуар приложила ладонь к груди, слегка поглаживая, успокаивая бешено бьющееся сердце.       — Так, значит, всё будет хорошо? — подала голос Сано, выглядывая из-за спины Сиона. На языке вертелось слишком много вопросов, например: что за чертовщина сейчас произошла?! Но девочка слишком верила в паранормальное, и будь за всем этим какой-то трюк, Эмма предпочтёт ничего не знать. Довольно наивная позиция, но, в таком случае, и волки сыты, и овцы целы.       — Меня оскорбляет твоё неверие, — Икари патетично подняла руки вверх и потрясла, сжав кулаки. — Такое чувство, что для тебя фамилия Абэ — пустой звук.       — Нет-нет, Икари-сан! — тут же замахала ладонями Сано.       — Перестань над ней издеваться, — щипнула подругу за мизинец левой ноги Габриель, за что получила в ответ слабый пинок. — Ты чего пинаешься?       Сион же в это время встал и присел около открытых сёдзи, ведущих в сад. Ему было приятно наблюдать за счастливой в окружении подруг госпожой, крутящиеся же вокруг неё парни раздражали. Особенно Мицуя Такаши — её нынешний молодой человек. Вот только глава клана был, вроде как, не против него, но для знакомства с семьёй время ещё не пришло. До надеется, что оно никогда не придёт…       — Точно! — Абэ хлопнула себя по лбу и встала с пола. — У меня же для тебя кое-что есть, Эммочка.       Шаманка принялась открывать один за другим ящик комода. Что-то бормоча под нос, она начала понемногу раздражаться:       — Да где же?..       — Госпожа, Вы не это ищете? — помощник указал на стол, на поверхности которого стояла небольшая шкатулка. Он мог бы и сам подать её Икари, но девушка не любила, когда кто-то трогал личные вещи, потому что в арсенале шаманки есть такие предметы, которым вредят чужие прикосновения. Шкатулка была одной из них.       — Совершенно забыла, что поставила её сюда… — осторожно открыв крышку, Абэ достала небольшие и аккуратные серёжки-гвоздики, завёрнутые в красную рисовую бумагу, сплошь исписанную древними иероглифами.       Увидев настолько сильный оберег, Сион несколько раз моргнул — артефакт был идеально настроен на душу Эммы, распознав несколько знакомых плетений заклинаний и заговоров, мужчина восхитился мастерством госпожи. Серёжки подходили только Сано и только её охраняли, подпитывали и поддерживали. Сложно представить, сколько сил и чувств вложила в них Икари. Повторить подобное в будущем совершенно невозможно, но не потому, что шаманка ослабла и т.п., просто каждый человек индивидуален. Да и не ко всем подряд Абэ настолько расположена…       — Прости, конечно, но придётся тебе сделать внеплановый пирсинг, — девушка была готова к потоку неудобных вопросов и негодованию, но ничего из этого не произошло: блондинка просто откинула волосы, предоставляя доступ к ушам.       Одобрительно хмыкнув, шаманка попросила помощника подать средней толщины иголку, коих было много в одном из ящиков стола, что поделать, если в некоторых обрядах была необходима кровь? А резать ладони, как раньше, Абэ не хотела. Также Сион подал ей склянку с мазью, которая предупредит возможное заражение.       — Необходимо соприкосновение с первой кровью, — всё же решилась пояснить свои действия Икари. — И настоятельно рекомендую никогда их не снимать. Но ты молодая, красивая девушка, наверняка в будущем захочешь носить что-нибудь другое, поэтому проколы будут не на мочках.       Кивнув, Сано зажмурилась, ожидая боли, но она всё не приходила. До слуха девочки доносился лишь тихий напев заклинания. Закончив, шаманка поцеловала каждую серёжку и с чувством выполненного долга улеглась на татами. Скопленная во время медитации духовная энергия была истрачена до нуля.       — Как вам идея остаться у меня с ночёвкой? — игриво поинтересовалась Икари у подруг, на что они утвердительно закивали головой.       До судьбоносного для Абэ фестиваля осталась неделя и ей хотелось хотя бы сегодня не быть одной.   XXX.       Икари, изредка срываясь на бег, быстро пересекала один коридор за другим. Брошенные в спину слова, что в больнице нельзя бегать, сливались с типичным для заведения шумом. Следом за ней на почтительном расстоянии шёл Сион. Аура госпожи бушевала как штормящее море, а на лице проступали то гнев, то страх. Дойдя до поворота, шаманка ненадолго замерла, переводя дух и успокаиваясь, после чего медленно и величаво выплыла из-за угла. На неё сразу же уставилось несколько пар глаз. Возле операционный были лишь командиры Тосвы, остальные члены ожидали на улице, чтобы не допускать столпотворения.       Спящая на скамейке Эмма, чья голова лежала на коленях брата, изредка всхлипывала, её нить мерцала, словно лампочка, готовая вот-вот перегореть. На лице же Манджиро застыла равнодушная маска, а глаза пугали своей пустотой и чернотой.       — Икари… — сидящая на противоположной скамье Габриель прижимала к себе незнакомую девушку, слегка поглаживая ту по плечам и спине. — Ты пришла…       Шаманка вздохнула и присела на корточки перед подругой, прижимаясь к её коленям лбом:       — Как бы я смогла так просто остаться дома после твоего звонка?       О том, что ей незадолго до этого позвонил заведующий больницей, девушка решила умолчать. Как и о том, чего стоило японке выбраться из поместья в преддверии важного для клана фестиваля.       — Его оперирует лучший хирург, можете не волноваться, — Абэ поднялась на ноги и подошла к подпирающему стену Мицуе.       — У него нет денег оплатить больничные счета… — Баджи сжал кулаки, скрипнув зубами. — Надо будет собрать со всех…       — Я могу… — вскинула голову француженка.       — В этой больнице можно расплатиться в рассрочку, — остановила поток глупых идей Икари, пока они не договорились до чего-то совсем невероятного.       Просто Абэ воспользовалась знакомством с заведующим и выпросила для Рюгуджи беспрецедентную возможность внести деньги частями. Такаши обхватил шаманку за плечи, крепко прижимая к себе. Она потёрлась носом о его пропахшую кровью и потом форменную куртку, стискивая пальцами ткань на спине.       Спустя почти пять часов из операционной вышел хирург, снимая с себя маску. Обведя взглядом застывшую компанию, он подозвал к себе Икари:       — Абэ-сан, можно Вас?       — Как прошла операция? — раздались со всех сторон обеспокоенные голоса.       — Операция прошла успешно. Он пробудет под наблюдением медсестры день-два, после чего его переведут в палату в хирургическом отделении. А сейчас, с вашего разрешения, мне надо поговорить с Абэ-сан.       Шаманка с доктором уединились, шёпотом что-то обсуждая. Через несколько минут, распрощавшись с мужчиной, она присоединилась к ребятам:       — Так как Рюгуджи-сан несовершеннолетний, больница вынуждена будет сообщить в полицию о его ножевом ранении и связаться с опекунами. Я воспользовалась связями, поэтому на весь его срок пребывания здесь взяла на себя ответственность. Так что, случись что, полиция будет спрашивать с меня.       Хмыкнув, девушка вздёрнула бровь, глядя на изумлённых ребят.       — Да кто ты такая, блядь? — прищурился Кейске, скрестив руки на груди.       — Всего лишь госпожа из клана Абэ, — пожала плечами шаманка.       — «Всего лишь»? — закашлялся Чифую.       — Я недавно ночевала у Икари-сан дома, так это просто невероятно…       — Ладно-ладно! — прервала речь подруги шаманка, потому что боялась, что та ляпнет про живущего в её доме Сиона. Хоть между ними ничего нет, Мицуя точно поймёт всё неправильно. — Думаю, все устали, поэтому надо расходиться по домам. Тем более посещения пока запрещены. И да, настоятельно рекомендую перед уходом сходить в перевязочную. Насчёт оплаты не переживайте — она не такая большая.       — Икари-сан… — к шаманке подошёл Такемичи, чьи слезящиеся глаза затрагивали нечто внутри. Он был похож на милого, но побитого жизнью щеночка, которого хотелось прижать к себе и уберечь ото всех бед. Вот только щеночек из раза в раз лает на бездну, не догадываясь, что под его лапами крошится земля…       — Не здесь и не сейчас, Таке-кун, созвонимся позже.       — Хорошо, Икари-сан, — мальчик поклонился. — Я хотел познакомить вас с моей… — он замялся, — девушкой…       Отчаянно покраснев, Ханагаки метнул взгляд на симпатичную школьницу в юкате.       — Давай в другой раз, — выдохнула шаманка. Абэ слишком устала и очень хотела спать.       — До свиданья и спокойной ночи…       — Ага.       Дождавшись, пока Такаши перевяжут, Икари взяла за руку своего парня, показав жестом Габриель, что перезвонит позже. У подруги и своих дел по горло. Но японка отметила, что Ренуар вышла из больницы не одна, а в сопровождении Баджи и Мацуно.       Улица сияла в первых лучах восходящего солнца, воздух пах свежестью и цветущими деревьями. Импульс Такаши стоял возле дороги, приглашающе блестя кожаным сиденьем. Пробежав пальцами по холодному железу, девушка подняла глаза на парня:       — Как ты?..       — Так себе… не до конца понял, что вообще сегодня произошло. Да и спать невыносимо хочется, — Мицуя потёр лицо и слабо улыбнулся.       — Тебе нужно домой, — Икари провела по скуле юноши ногтем и, привстав на носочки, чуть прикоснулась к его губам, еле сдержав порыв углубить поцелуй.       — Я подвезу?.. — парень потёрся носом о нос шаманки. Девушка хихикнула из-за щекотки.       — Нет, поезжай домой. Сёстры и матушка наверняка волнуются, — шаманка вытащила из рукава кимоно сплетённую из семи разноцветных ниток косичку и завязала её на зеркале. На вопросительный взгляд ответила, что это оберег от несчастного случая. Икари хотела раньше подарить ему амулет, но случай представился только сегодня.       Поцеловав парня ещё раз на прощание, Абэ подождала пока Такаши скроется за поворотом, после чего тяжело выдохнула. Честно говоря, домой возвращается совершенно не хотелось — дедушке наверняка сообщили о её самовольном побеге из поместья.       — Госпожа, — позвал девушку Сион, указывая на подъехавшее такси. Он помог шаманке сесть в салон и сел рядом.       Обратная дорога до храма пролетела до обидного быстро: Икари только моргнула, как машина остановилась около тории. Ну, да, раннее утро, пробок нет… пока они поднимались по лестнице, духи прошептали о недовольстве главы клана. Замерев, не дойдя до конца, Абэ тут же развернулась и, сделав один лишь шаг, застыла, спеленатая духовной силой дедушки.       — Господин Такаги, — До поклонился, чтобы скрыть гнев, разгоревшийся в глубине глаз из-за вольности, которую позволил себе глава клана, за что тут же получил хлёсткую пощёчину силой — Абэ-сан не стерпел неуважения на своей земле, что от внучки, что от её помощника.       — Я запрещаю тебе покидать храм до конца Мацури-но Абэ. Как и твоим друзьям приходить в гости.       — Но, дедушка!.. — начала было шаманка, но прикусила язык под недовольный взгляд главы. — Слушаюсь…       — Потерпи немного, — выдохнул Такаги, отвернувшись. — После можешь заниматься, чем захочешь.       Лишь дома Икари позволила себе беззвучно проорать. Да, дедушка, несомненно, был прав и это злило больше всего! Расскажи она, что не по своей прихоти уехала к друзьям, он точно понял бы, но забыть о возложенной на неё ответственности — верх эгоизма. У французов есть даже подходящее выражение, с которым шаманку познакомила подруга — «Noblesse oblige» — «Положение обязывает». И кто бы знал, как порой эта обязанность давит на плечи, способная сломать хребет…       Девушка встряхнула головой: долой сомнения и недовольство. Как можно предаваться унынию, когда солнце так ярко светит? А то, что душа не на месте и поджилки трясутся — так это просто волнение за Кена. Да. Точно. В самообмане, как и в шаманизме, Икари была лучшей.