Закрой врата с той стороны

零       Быть единственной дочерью главы токийской ветви Абэ — тяжёлая ноша. Рури поняла это ещё в три года, когда из неё начали лепить идеальную наследницу некогда прославленного клана, потерявшего своё влияние вследствие участия во Второй мировой войне. Зря, как показало время. В столь юном возрасте девочка задумывалась: а почему, собственно, она должна отвечать за грехи прошлых поколений? Это выбор отца, возложить столь тяжёлую ношу на собственные плечи, зачем её припрягать?       Сначала, чуть повзрослев, Рури затеяла было бунт, ничем хорошим не закончившийся — дедушка, предыдущий глава, так отходил её палкой по спине, матушка даже боялась, что девочка останется калекой, после чего сослал из Токио куда подальше и запретил возвращаться, пока не исправится. Отец воспротивился, но оказался в меньшинстве и, сжав кулаки, поставил печать на свитке, тем самым почти что собственными руками изгоняя малолетнюю дочь. На реакцию жены он старался не смотреть.       Так в семь лет Рури осталась на попечении жриц в полузабытом во время войны храме глубоко в лесах горы Хотакадакэ префектуры Нагано. 一       Пожилые жрицы, чьи лица, испещрённые глубокими морщинами, были похожи на стволы вековых вечнозелёных деревьев, приняли девочку с распростёртыми объятиями — скинув на Рури все работы что по храму, что по хозяйственной части, женщины всё свободное время убивали за попойками и азартными играми с другими старожилами маленькой деревеньки, которой даже на карте не было и мимо которой не проходила ни одна туристическая тропа.       Быстро смекнув что к чему, жители также спихнули свои заботы на единственного молодого человека. Сначала Рури отбивалась руками и ногами, но поголодав и отравившись ядовитыми ягодами, она, изобразив на лице всё, что думает, принялась за работу. Чем больше трудилась, тем меньше Абэ понимала, каким образом деревня выживала, не имея ни магазина, ни школы, ни больницы, ни даже почтового отделения! Поэтому стала внимательней смотреть вокруг…       Всё, что её окружало, было пропитано присутствием Ками! 二       Дни складывались в недели, те в месяцы, годы…       Похоронив последнего жителя и отдав дань уважения все Ками и духам, заменившим Рури семью, девушка спустилась с гор, решая, что ей делать дальше. Возвращаться домой в Токио не было ни малейшего желания, она, в конце концов, не исправилась, а лишь утвердилась в собственных убеждениях. Если Абэ хотят удобного человека во главе клана, то пусть усыновляют такого, а от неё отстанут — девушка за минувшие десять лет привыкла обходиться своими силами. Да и старые друзья не поймут: всё то время, что Рури провела в забытой деревне, те учили её не только магии, но и житейской мудрости. Да и как можно забыть последние слова умирающей мико: «Не смей возвращаться, пока не вырежешь на сердце свои принципы. Если не угрозами, то подачками они постараются склонить тебя в нужную им сторону». Вот Абэ и не решалась поехать в Токио — полной уверенности, что сможет выстоять против объединившихся старейшин и глав ветвей, у неё не было. 三       Десять лет вдали от больших скоплений людей не прошли даром — Рури терялась в толпе и боялась сделать что-то не так. Ками, последовавший за последней и единственной последовательницей, не помогал, а лишь мешался. Он ни разу не спускался с гор, да и в самой деревни начался отток молодёжи, едва ли не с начала Эпохи Тайсё. Демонстративно падая в обморок от вида женской одежды, Сетогая-о-миками, тем не менее, с любопытством ребёнка восхищался всем вокруг, не переставая спрашивать Рури о каждом увиденном предмете.       Сначала Абэ отвечала с удовольствием, постепенно теряя терпение. Единственное, в чём у них сошлось мнение — восторг при виде мороженого. Своеобразное подношение вызвало улыбку девушки и благодарность, что мико этого не видят. Наслаждаясь сладостью, Рури утратила бдительность, за что и поплатилась.       — Что и следовало ожидать от наследницы клана Абэ, — к ним за столик, широко улыбаясь, подсел симпатичный высокий парень. — Иметь в спутниках слабое, но всё же Божество… немногие шаманы, да и жрецы, могут похвастаться подобным сопровождением.       — Ч-что? Ты кто такой?! — девушка потянулась к сумке с офуда, но юноша перехватил её руку, получив слабый, едва ощутимый разряд молнии.       — Кто дал тебе право хватать Рури-сан? — разгневался Сетогая.       Абэ впервые видела его в таком состоянии, даже покраснела от смущения.       — Так вышло, что Абэ Такаги-сама выбрал меня как будущего мужа Абэ Рури-сама. Разрешите представиться: Хигураши Иссин.       — Что?! Ты, должно быть, шутишь… — откинувшись на спинку стула, девушка перевела растерянный взгляд на Ками.       — Рури-сан… ты выходишь замуж?.. — глаза Сетогаи заблестели от слёз. 四       За прошедшие десять лет Рури позабыла насколько монументален и величественен храм Куни-но токотати-но микото, который, в отличие от многих зданий, не пострадал во время Великого землетрясения Канто и принял под свою опеку всех страждущих, не разделяя ни на японцев, ни на корейцев.       — Подожди, мне стоит произнести подобающие почести живущему и оберегающему Ками, — Сетогая повёл носом, расцветая.       — Прямо здесь? Почти что на пороге? Где твоя гордость Божества? — усмехнулась Абэ, переступая с ноги на ноги.       Сказать, что она переживала, значит, ничего не сказать. Как себя вести? Что говорить? Что думает матушка? А если дедушка вновь поднимет свою палку? У неё до сих пор остались шрамы на спине и ягодицах — оджи-сама запретил невестке залечивать раны до конца и духам приказал следить за исполнением его воли.       — Гордость осталась вместе с прахом моих детей на кладбище.       Девушка вжала голову в плечи. Сетогая-о-миками называл всех жителей безымянной деревни своими детьми и горевал после каждой смерти так сильно, что в горах случался или буран, или сильнейший ливень.       — Ты последняя моя последовательница, — Ками подлетел к Абэ ближе и заглянул в лицо. — После твоей смерти я исчезну вслед за тобой, забыла?       — Звучит так, словно ты меня проклинаешь, — Рури щёлкнула Божество по носу.       Их взаимодействие не походило на привычные отношения Небожителя и верующего. Сама девушка долго не могла привыкнуть к отсутствию пиетета и страха мико и стариков к Сетогае, теперь же боялась, что не смоет оказать должного уважения, когда увидит другого Ками, а обиженные Боги намного страшнее оскорблённой женщины.       — Я не сторонник подобного, знаешь ведь! — оскорбился Сетогая.       — Да-да, — подняла руки Абэ, улыбаясь.       Дождавшись окончания всех необходимых церемоний, девушка только было ступила на первую ступеньку, как была остановлена громким женским возгласом:       — Рури-чан!       — Ока-сама… 五       Воссоединение с семьёй получилось неловким. Матушка вроде как была счастлива, по лицу отца ничего не было понятно, а вот дедушка и старейшины хвалились друг перед другом силой наследницы, радуясь тому, что наконец утрут нос зазнавшейся киотской ветви. «Если я сильнейшая в своём поколении, не хочу знать, что из себя представляют другие шаманы», — мысленно усмехалась Абэ, краем глаза следя за праздно шатающимся по комнате Ками. Он впервые оказался в таком большом храме, поэтому Рури великодушно дала ему карт-бланш на всё, главное, чтобы Ками-Хранитель не разозлился. Девушка перестала следить за хорохорившимися взрослыми, пока не услышала то, что возмутило её до глубины души:       — Нет-нет и нет! — вскочила с татами девушка. — Я — мико и только мико!       — Но мико не могут стоять во главе храма! — возмутились хором старейшины.       — У храма есть священник в полном расцвете своих сил! У вас нет права менять главу клана по собственному разумению!       — А у кого оно есть? — ехидно поинтересовался дедушка, любовно поглаживая до боли знакомую трость.       — У Куни-но токотати-но микото-сама, — Сетогая встал рядом с Рури и взял её за руку.       — Пришлому Ками слова не давали, — не могли угомониться старейшины.       — С высочайшего позволения Куни-но токотати-но микото-сама мне позволено как жить здесь, так и высказывать своё мнение по вопросам, связанным с моей последовательницей. И спешу отметить, дабы не вызвать новые споры — также с позволения Куни-но токотати-но микото-сама. А теперь мы откланяемся, — Ками потянул Абэ за собой, пропуская мимо ушей чужие возражения.       — Я покажу ваш дом, — следом поднялась Сано и, в отличие от дочери с другом, со всем почтением попрощалась с супругом и свёкром. 六       Личные вещи Рури занимали один небольшой рюкзак, поэтому, забросив его в шкаф, она открыла сёдзи и, усевшись на энгаву, принялась бессмысленно смотреть на сад. Короткая беседа со старшим поколением высосала все соки — она не уставала так даже после целого дня в лесу.       Задумавшись о своём, девушка испуганно вздрогнула, когда рядом присел Иссин, держа в руках поднос с горячим кукитя. Заломив бровь, мико благодарно кивнула, беря глиняную кружку и делая первый глоток. Напиток приятно согревал, унося заботы прочь — настолько вкусного чая она не пила со дня смерти Бенибары-сан, главной жрицы. Старушка любила шутить, что в спутники жизни Рури надо выбирать человека, умеющего правильно заваривать чай — такие не способы на подлость и предательство.       — Что вы такое говорите, Бенибара-сан, — смеялась Абэ.       — Зря не веришь, — мико щёлкнула девочку по носу. — Чай всё впитывает, у плохих, недостойных людей он будет горчить.       — Я вот не умею его заваривать, так что, я теперь плохая? — насупилась Рури, готовая вот-вот расплакаться от обиды.       — Между неумёхой и подлецом огромная разница, несносная девчонка! — замахнулась на ученицу старушка.       — Сами вы несносная, карга старая! — уклонившись от удара, девочка убежала на улицу.       Вынырнув из тёплых воспоминаний, она метнула быстрый взгляд на парня. Привитая старушками гордость решила дать шанс навязанному семьёй жениху, раз уж в этой жизни предназначенных им не встретить.       Но знать об этом Иссину вовсе не обязательно, надо сначала посмотреть, как он себя покажет — измену простить можно, а обиду нет. 七       Закончив с делами мико, Рури с Сетогаей убегали в город. Когда об этом узнал глава, то попытался ограничить им выход, но каким бы сильным священником или шаманом ты ни был, против слабого Бога, возжелавшего что-то, ты беспомощен. Вот парочка и отрывалась на полную, дорвавшись до благ цивилизации. Первым делом, насмотревшись уличной рекламы, Ками выпросил у девушки игровую приставку «Фамиком» от Nintendo, так в её доме появился телевизор. Сама же Абэ приобрела себе кассетный магнитофон, коллекционируя песни айдолов.       В итоге деньги заканчивались быстрее, чем Рури их зарабатывала. Просить же надбавки она остерегалась — старики быстро найдут причину или отказать, или потребовать сделать что-то сверхординарное. Тут-то и пригодился Иссин, получавший несравнимо больше невесты — и за работу помощником наследницы, и за бытием её жениха. Сначала мико отказывалась, но Сетогая быстро переубедил последовательницу, назвав помощь парня приличествующим Ками подношением. Рури подумала-подумала и согласилась. А когда узнала, что матушка из собственного кармана добавляла на хотелки дочери, принимала без зазрения совести.       Но долго веселье не продлилось: и Сетогая, и Абэ быстро пресытились. Мико потеряла интерес к городской жизни, соскучившись по горам, даже попробовала убедить главу разрешить хоть ненадолго съездить на природу, но получила категоричный отказ. Уговоры Ками не увенчались успехом — Такаги-сан был непреклонен и в своём праве.       — Я в изгнании чувствовала себя намного свободнее, чем дома, — призналась одним зимним вечером Рури жениху.       Они сидели на скамейке возле прудика, что не покрывался льдом даже в самые лютые, но редкие морозы. Дух, живущий в воде, очень любил карпов.       Иссин молча о чём-то раздумывал, глядя на загорающиеся звёзды.       На следующее утро послушник принёс письменное разрешение на отдых за пределами храмовой земли.       То, что не смогли сделать, ни наследница Абэ, ни пришлый Бог, решил совершенно посторонний человек. 八       Вымоленный отпуск продлился не неделю, не две, а почти полтора месяца, за которые троица успела побывать едва ли не во всех уголках Японии.       Первым делом они посетили Парк снежных обезьян в Дзигокудани, в Нагано, и искупались в горячих источниках; Хигураши был донельзя смущён тем, что во время их приезда работали только общие купальни, но, слава Ками, помимо их двоих посетителей было достаточно.       Далее посетили всевозможные храмы, и синтоистские, и буддистские, в которых молились каждый о своём; поднялись на Фудзи-сан по тропе Ёсидагути; полюбовались зимними видами в префектуре Ниигата, закупившись и отправив в поместье несколько бутылок популярного саке.       Напоследок поехали в Киото, где на горе Нисидзан, в храме Ёсиминэдэра, любовались хацухинодэ. Когда Иссин опустился на одно колено и протянул Рури помолвочное кольцо, Абэ, не раздумывая, согласилась. У них с Сетогаей был план.