Рисуя наше будущее

      если спросят «счастлив ли сычен?», то однозначно получат короткое и похуистичное, на первый взгляд, «нет».       так уж вышло, что сычен родился в семье, где было двое детей, один из которых сам винвин, а второй, старший, постоянно где-то тусующийся, брат. плюс родители, которые были вечно подшофе. их нельзя было назвать безработными алкашами, отнюдь. скорее, они слишком много работали, поэтому прибегали к алкоголю, чтобы расслабиться, но порой слишком забывались, что не могли сами дойти из гостиной в спальню. а иногда, а может и не иногда, чего уж греха таить, могли в забытье ударить сычена. то взрослым не нравилось, что мальчишка не убрался дома, то не приготовил ужин на всю семью.       слова сычена «я просто устал сегодня в школе, извини» действовали на них, как красная тряпка на быка. «как он может уставать? да ещё и в школе? какие могут быть проблемы у этого мальчишки?» - слышал сычен, после чего получал ладонью по щеке, в лучшем случае. в худшем, ему могло в порыве опьянения, обиды на жизнь и злости прилететь так, что мальчик обязательно что-нибудь сломает. пальцы, рука, ребро. всего и не сосчитать.       обычно после этого родители уходили в завязку на пару дней, слёзно извинялись перед сыном и задабривали его подарками, и мальчик прощал. прощал потому, что любил их. прощал потому, что принято родителей априори прощать за всё, потому что это «родители», потому что это его «семья».       про старшего брата сычен даже слышать лишний раз боялся. тот всегда винил бедного мальчика во всех своих 33-х несчастьях, мол, если бы он не родился, то родители бы не пили, если бы он не родился, то старший был бы счастлив. было не редкостью, когда и от старшего сычену прилетало. за что? тот сам не знает. просто спустить агрессию, может быть. а может и чтобы самоутвердиться.       со временем сычен привык и больше не задавался вопросами по типу «почему именно он должен страдать?». в какой-то момент винвин стал считать, что так его «семья» проявляет к нему любовь и заботу, за что он должен был быть благодарен. но в голове пазл все равно не складывался, и сычен не знал почему.       примерно в возрасте шестнадцати лет, винвин встретил своего первого и настоящего друга. цянь куна. сычен сидел поздно вечером на площадке, попивая украденный из отцовского мини-бара дорогущий кофейный ликер из германии, за что он в итоге получит так, что не сможет дойти до школы. но об этом он подумает потом. сейчас он устал. сейчас он хочет отдохнуть. но от незнания как, делает так же, как родители. о чём тоже на утро пожалеет, но и об этом думать не хочется.       тишину нарушали лишь стрекот цикад и скрежет перегорающего уличного фонаря, который то и дело мигал. в остальном всё было спокойно. ни людей, ни машин. лишь пустая детская площадка, окружённая домами в спальном районе.       — фьють~фьють, — послышалось за спиной сычена что-то издалека похожее на свист, нарушая одиночество. — да ты мажор, я смотрю. — рядом с винвином садится парень, в школьной форме, состоящей из спортивных брюк и куртки сине-белой расцветки, который явно был на голову выше самого сычена. улыбка не лице незнакомца так и светилась. даже ярче уличных фонарей. парень достает из кармана спортивок пачку вишневого чапмана и протягивает винвину, какбы предлогая. сначала сычен отказывается, а потом решает, раз и получать потом пиздюлей, то по крупному.       — я кун. цянь кун, — с манерой, косящей под джеймса бонда, проговаривает парень и снова протягивает сигарету, вместо рукопожатия.       — дун сычен, — он берет сигарету, а взамен дает бутылку открытого ликера, из которого сделано максимум пару глотков. все-таки сычен не привык в горечи алкоголя, пусть ликер и являлся по вкусу довольно нежным, но все-таки достаточно крепким.       винвин смотрит на сигарету какое-то время, а потом «взяв яйца в кулак», как посоветовал новый знакомый, прикуривает и делает затяжку, пока новый знакомый отпивает из бутылки. сычен закашлялся. голова пошла кругом, а рот жадно хватался за кислород. кун, не ожидав такой реакции, подавился. и так сидели эти двое какое-то время, пытаясь прийти в себя, а потом резко заржали. позже, как признался кун, это был его первый раз, когда он пробовал алкоголь, также, как для сычена эта была первая сигарета.       время летело для них незаметно. парни курили, выпивали, смеялись, а потом блевали, и так до рассвета. ничего конкретно личного они друг другу не сказали, но оба почувствовали, что друзьями они точно станут навек, а иначе было никак. они поклялись, что тайна о том, как они впервые пробовали сигареты и алкоголь, уйдет с ними в могилу. (но разумеется они будут ее часто вспоминать, а через пару лет, начнут рассказывать другим, задыхаясь от смеха).       парни встали с поребрика, держась за друг друга и шатаясь, словно осиновый лист. они постояли так, а потом посмотрев друг на друга с серьезным взглядом, пообещали вернуться на это же место следующей ночью. и приходить так до тех пор, пока не пересекутся, ведь мысль о том, что можно просто обменяться номерами им в голову не пришла.       как и предполагал сычен, после пробуждения ему было больше, чем просто хуево. голова расскалывась, а стоило парню встать, он как будто вступил на корабль во время урагана. винвина штормило. не успев сделать и пару шагов, как ему тут-же прилетела пощечина со жгучей резкой болью и эхом раздающаяся в ушах. парень упал. по удару сычен понял, что это был отец. винвин смотрел на него немного мыльными глазами, но что он говорил, а точнее кричал, понять не смог. в голове все еще была каша, а после хорошей пощечины, винвин полностью потерлся. парень почувствовал, как его взяли за ворот, а потом снова ударили. на глазах навертелись слезы. но не слезы обиды, а скорее просто рефлективные, чтобы хоть как-то выплеснуть боль. после еще одного удара, он потерял сознание. глаза открыл уже поздно ночь. голова все так-же болела, но пелена и шторм утихли. сычен посмотрел на время и вспомнил о недавно данном обещании. не зная зачем, но парень все-таки встал и пошел его исполнять.       прождав несколько часов под дождем, сычен смог увидеть знакомую фигуру. это был кун. одет он был в то же, что и вчера. в принципе, как и сам винвин. увидев куна, с плеч парня будто бы гора упала, а неба и земля вновь встали на свои места. по лицу куна можно было прочесть то-же самое.       — я гляжу тебе сильно влетело, — цянь усмехнулся. — не боись, мне тоже. — парень стянул с себя куртку и показал пару свежих синяков на теле. — теперь мы точно лучшие друзья на веки. — посмеялся кун и надел куртку обратно. сычен тоже посмеялся, хоть и не знал над чем они смеялись.       шли года, парни естественно выросли. особенно сычен. кун стал поражаться тому, как особенно наградила мать природа дорогого друга, ведь теперь над ним не пошутишь о том, «как погодка внизу?», так как сычен успел догнать цяня по росту. и это немного расстраивало.       однажды, на очередной пьянке на их любимой площадке кун сказал, что уезжает в японию, продолжать бизнес дяди и параллельно заканчивать учебу. винвин понимал, что это отличная возможность для друга, но по телу в этот момент прошлись тысяча маленьких уголочек и один большой кинжал, ударяющий прямо в сердце. сычен был не готов расставаться с другом, но старший старался его утешать словами «не парься ты так. мы же жили как-то друг без друга до знакомства». кун поняв, какую глупость сморозил, сел ближе и приобняв друга, сказал:       — дай нам немного времени. давай вместе подкопим деньжат, чтобы и ты смог уебать отсюда. ты же тоже об этом мечтал.       сычен ударил того локтем по ребрам. с самого их знакомства парня бесил и одновременно смешил образ «бэд боя» куна, пусть и знал, что он только в шутку это делает.       — ай… — с наигранностью прокричал кун, немного отодвигаясь от друга, — ну а сам подумай, нам все равно нечего терять!       сычен немного помолчал, а потом сделал глоток из бутылки пива, — действительно, нечего терять.

***

      в какой момент сычен полюбил кофе точно не скажет, но оно пришло отличной заменой алкоголю, после отъезда куна. винвин в принципе не любил алкоголь, а пить его в одиночестве, тем более. он пил его только рядом с куном, и то, в какие-то действительно важные для него события.

«23 ноября, день, когда сычен сбежит.» — пришло сообщение на телефон винвина от куна, когда второй пересек границу между китаем и японией.

      и 23 ноября наступает. и сычен сбегает. накопив столько денег за год, сколько смог, берет билет на первый же рейс «пекин — осака», и улетает. не глядя назад.        — «оставить все в прошлом и начать все заново», — лишь думает сычен.       сердце бьется как бешеное, делая сальто в несколько оборотов, когда капитан самолета объявляет посадку в аэропорту города осака.       сычен забирает свой чемодан, выходит из аэропорта, и ловит такси, чтобы доехать до кафе, в котором он договорился встретиться с куном, потому что тот не успевает его забрать, а заставлять ждать дорогого друга не хочется. и сычен послушно едет, попутно удивляясь высоким ценам на такси. это определенно его первый и последний раз, когда он за свой счет пользуется столь дорогостоящими услугами.       но даже по прибытию в кафе, куна снова не видно. сычен проводит там остаток дня, а потом получает сообщение от цяня:

«извини, в компании опять проблемы. метро уже закрыто, поэтому закажи себе такси до моего дома. я оплачу его в качестве извинений. и куплю тебе ужин!!!

      сычен вздыхает, и на момент усомневается в правильности своего поступка. все-таки, дома было не так уж и плохо. там у него хотя-бы был кров и еда, не то, что тут. да и язык сычен знал плохо. даже занятия с гением-бэд боем-лучшим другом-куном особо выдающихся результатов не показали. сычену следовало заниматься с настоящем преподавателем, а не дураком цянем, который каждое занятие превращал в истории о том, какой у него супер-милый парень. о чем сычен ни раз говорил, но кун все оправдывался, мол «заговоришь, когда приедешь в естественную среду обитания этого языка. у тебя просто не будет другого выхода. к тому-же сэкономишь». и сычен пожалел о том, что тут послушал куна, хотя он все-таки и был в чем-то прав. винвин действительно смог сэкономить огромные деньги на этом, а заговорить рано или поздно — сможет.       сычен долго не мог привыкнуть к новой стране и жизни без постоянной ругани. иногда он по привычке просыпался посреди ночи от кошмаров, но кун сразу же его успокаивал говоря, что теперь все хорошо. и он не врал. пусть квартира куна была маленькой, поэтому винвину приходилось спать на кухне на матрасе, а стены были тонкие, словно сделанные из картона, (за что иногда друзьям влетало от соседей), все-таки жизнь тут была лучше. здесь было тихо и спокойно. в университет винвин успешно поступил, (конечно не без помощи куна, который уже успел сделаться важной шишкой), еда была, как и крыша над головой, а самое главное, лучший друг рядом.       но конечно же винвин не планировал всю жизнь висеть на шее друга, пусть тот был и не против, ведь его дома всегда ждал порядок и горячий ужин, вместо каких-то полуфабрикотов, (из-за чего кун частенько называл друга «женушкой», а второй реагировал так-же, как с шуток про рост, несколько лет назад. это навевало воспоминания).        при первой же возможности сычен съехал, но все равно часто оставался у куна на ночь, ведь теперь у них вся жизнь впереди, чтобы вдоволь насладиться компанией друг друга, пока они не заняты работой, либо учебой. хотя из-за огромной нагрузки их ночевки превратились из душевных посиделок и разговоров до середины ночи под кофе, либо баночку пиво, в обычный сон зубами к стенке. сил зачастую не оставалось на что-то еще. но даже этому сычен был рад. безумно.       казалось, что жизнь налаживается, но трудностей сычен все равно не мог избежать, как-бы не пытался. языковой барьер, иногда так и сводил с ума, а банальное незнание «как заплатить за коммуналку» или «как не заблудиться в токийском метро», кажется убивало сычена еще больше. да и обычные вещи, которые он спокойно делал у себя дома, в чужой стране казались невыполнимыми. винвин понял, что все-таки не настолько был готов к самостоятельной жизни, как рассчитывал.