Пойманный

      Изуку не стал бы называть себя сталкером. Слово звучало просто как-то слишком громко и неправильно для того, чем он занимался. Ему как-то больше нравилось слово "поклонник" или даже "почитатель".       Верно, он был поклонником Кацуки. Как он мог не быть? Они были знакомы с детства, и сколько Изуку себя помнил, он всегда следил за этим мальчиком. Ярким, словно солнце, неудержимым, как ураган, прекрасным, словно звезды, и таким же недостижимым.       И может в какой-то момент жизни его восхищение и правда стало слишком навязчивым, потому что со временем Кацуки начал сторониться его, а потом его неприязнь постепенно стала проявляться в форме насмешек, издевок, со временем доходя до грубых тычков, пинков и затрещин. И Изуку даже не на что было жаловаться: в конце концов, Каччан никогда не бил его по-настоящему и то, что он отметил Изуку как свою эксклюзивную жертву, даже по-своему ограждало его от любого другого преследования, потому что по какой-то причине Кацуки приходил в ярость, когда кто-то пытался начать доставать Изуку. Это даже было немного забавно – как будто Каччан отстаивал какое-то особое право цепляться к нему.       Разумеется, забавным это только казалось. Изуку очень остро переживал их разрыв по сравнению с детскими годами, а знать, что человек, в которого ты влюблен, терпеть тебя не может и видит только в качестве личной груши для битья, было совсем не весело. Но он не собирался усложнять их ситуацию, поэтому в свою очередь старался держать дистанцию и наблюдать за Каччаном только с расстояния.       Тут-то, пожалуй, и начинались проблемы, потому что Изуку был настолько же преданным, насколько наблюдательным, и отдавался всей душой тому, что привлекало его внимание. Кацуки был одной из главных страстей его жизни, поэтому у Изуку были буквально десятки журналов, в которых была собрана информация о его безответной любви. У него были тысячи фотографий Кацуки на телефоне – и, разумеется, все они были сделаны с расстояния. Во время занятий его взгляд то и дело тянулся к знакомой пепельно-светлой шевелюре. Всё это было немного жутко, да, но на взгляд Изуку никогда не причиняло реального вреда Кацуки, и так бы оно могло оставаться и впредь, если бы он не совершил очередную глупость.       В тот день Изуку был назначен дежурным по классу вместе с еще одним одноклассником, который дважды не подумал, прежде чем его бросить. В конце концов, Изуку был на дне классной иерархии и такое поведение не было для него чем-то неожиданным. Убираясь в классе, он случайно нашел тетрадь, которая принадлежала Кацуки, и вдруг почувствовал себя на распутье.       Потому что… это была вещь Каччана! Тетрадь, заполненная его почерком, та, которую он столько времени держал при себе, пропитанная его запахом, потом, и что еще важнее – его мыслями и записями.       Изуку, разумеется, хотел оставить вещь себе!       С другой стороны, забери он тетрадь, и у Каччана могут возникнуть неприятности по учебе. И тогда Изуку невольно причинит ему вред, а это последнее, чего ему хотелось. Поэтому скрепя сердце он отправился к шкафчикам с вещами, рассчитывая оставить тетрадь среди своих вещей, а на следующий день отдать её Кацуки.       Однако когда он прибыл на место, то с удивлением понял, что шкафчик Кацуки не заперт, и он может просто вернуть тетрадь хозяину, не заставляя Кацуки взаимодействовать с ним напрямую!       Не долго думая, Изуку открыл шкафчик и быстро убрал туда тетрадь. Он собирался тут же закрыть его, но, словно черт дернул его, заколебался, рассматривая открывшиеся перед ним сокровища. Помимо обуви, тут были и несколько учебников Каччана, даже его спортивная форма, которую Изуку ощупал с особым трепетом. Его глаза жадно скользили по вещам, мысли были захвачены тем, что он видит перед собой, и он так погрузился во все эти ощущения… что даже не заметил, что совсем рядом находится кто-то еще. – Прямо на месте преступления! – громко произнесли за спиной, и Изуку отпрыгнул от шкафчика, словно ошпаренный.       Он резко захлопнул дверцу, посмотрел в сторону говорившего и замер, когда увидел перед собой темноволосого невысокого сверстника с широким прыщавым лицом и кривыми зубами, выставленными на обозрение в неприятной ухмылке – одного из самых нелюбимых своих одноклассников, который, кажется, питал к нему какую-то особенную ненависть.       Одноклассника, который, судя по тому, как он держал перед собой телефон, похоже всё это время записывал всё, что делал Изуку.       Сердце Изуку упало. Этот парень уже давно пытался достать его – он не раз слышал, как он наговаривал разные вещи за его спиной, и единственной причиной, по которой Изуку мог продолжать свою спокойную жизнь, был Кацуки, который отмахивался от всех слухов. Но с этим видео… если оно разойдется по школе, Изуку может не только столкнуться со слухами, но дело может дойти и до директора.       И что хуже всего… Кацуки будет знать, каким мерзким и отталкивающим человеком он является. – Нобуо, – прошептал Изуку дрожащим голосом. – Дай мне объясниться. Я просто… – Ты просто фрик, – перебил его парень, даже не глядя в его сторону – он уже что-то быстро печатал в телефоне. – И я всегда знал, что ты фрик и урод. Тебе везло, потому что Бакуго присматривал за тобой, потому что вы друзья детства или что-то там.       Изуку похолодел. Только не это. Нобуо наконец-то поднял на него глаза и осклабился. – Но это в прошлом, можешь мне поверить. Этот чувак страшен в гневе и, сюрприз-сюрприз, Кацуки хочет разобраться с тобою лично, – произнес он, поворачивая к Изуку телефон и показывая переписку. [Я: Эй, зацени-ка это!] [Я: *видео прикреплено*!] [Я: Я же говорил, что этот мудак – сталкер. Жду не дождусь увидеть его рожу после того, как разошлю это по всей школе.] [Бакуго: …] [Бакуго: Блять.] [Бакуго: Приведи его сначала ко мне. Хочу поговорить с глазу на глаз.] [Бакуго: *Адрес прикреплен*]       Парень сделал шаг в его сторону, и Изуку попятился, упираясь спиной в шкафчики. Разумеется, он мог сейчас сбежать, но имело ли это значение? Правда уже выплыла наружу, Кацуки знал, что он из себя представляет, и не было никакой возможности оправдаться.       Даже если он сбежит сейчас, Кацуки всё равно найдет его потом, и затягивание наказания может лишь усугубить его.       Впрочем, у Изуку не было возможности объяснить всё это своему шантажисту. Не успел он даже рта открыть, как более крупный юноша ударил его в живот, отчего у Изуку потемнело в глазах, а когда он со стоном сложился напополам, колено врезалось ему в лицо, заставляя задохнуться от боли.       Изуку почувствовал, как его завтрак рванулся наружу, и стиснул зубы, молясь, чтобы его не вырвало. Его еще никогда не били – по крайней мере так, по-настоящему, стремясь причинить боль: травля в школе если и была, то ограничивалась в основном словесными оскорблениями.       Особенно после того, как несколько самых ярых и жестоких хулиганов в какой-то момент просто бесследно исчезли из школы, а по слухам из города в целом.       Его схватили за волосы, заставляя смотреть в лицо своему противнику – лицо Нобуо представляло из себя смесь возбуждения, садистского удовольствия и презрения. – Мелкий мерзкий червяк, – прорычал он. – Только подожди и посмотришь, что с тобой сделает Кацуки. И когда он с тобой покончит, не будет больше никого, кто бы защитил тебя в этой школе.       Он сплюнул, и Изуку в шоке почувствовал, как по его щеке стекает чужая слюна. На глаза стали наворачиваться слезы. В другой ситуации, при других обстоятельствах он, вероятно, попытался бы дать отпор, но мысль о том, что его поймали, и о том, что Кацуки может теперь подумать о нем, совершенно обезоружила его.       Неожиданная агрессия, с которой ему прежде не приходилось иметь дело, и острое унижение лишь ухудшили его состояние: Изуку почти не сопротивлялся, когда его сгребли в охапку и потащили из опустевшей школы. Его предплечье было сжато в железной хватке, одноклассник неумолимо тащил его за собой, а Изуку мог только покорно брести следом, стараясь не спотыкаться. В глубине души он переживал недавнее унижение и готовился к еще более крупному: если его не уничтожит видео, которое снял Нобуо, то это, конечно, сделает Кацуки.       Если, разумеется, Изуку вообще переживет его гнев…       Когда Изуку наконец-то немного пришел в себя, он понял, что его и Нобуо окружают высокие деревья – они к тому моменту уже успели забраться в лес. Время клонилось к вечеру, становилось темнее, но Изуку даже смутно узнавал куда именно: в детстве у него и Кацуки было своё особенное место, куда они любили сбегать, вопреки строгим наказам родителей – просто небольшая полянка, которую они назначили своей "базой" и даже какое-то время дружно строили там землянку в лесу, пока взрослые наконец не прознали и не запретили им заниматься этим.       Неужели Кацуки назначил Нобуо привести Изуку туда?!       От мысли о том, что немногие оставшиеся у него сладкие детские воспоминания о Кацуки будут омрачены новыми, более болезненными и страшными, Изуку в очередной раз захотелось плакать. Это уже был самый неприятный день в его жизни, и в ближайшее время он неминуемо должен был только стать хуже. – Ну и где вы, блять, столько шлялись? – услышал он голос впереди и вздрогнул, когда Нобуо втащил его на знакомую полянку, на которой их уже поджидал Кацуки – лениво листая свой телефон, он даже не поднял голову, когда понял, что он больше не один.       Изуку почти не мог не отметить, что в отличии от него и Нобуо, Каччан уже успел переодеться в повседневную одежду: потрепанная старая футболка, заляпанная пятнами какой-то ржаво-красной краски, немаркие свободные штаны серого цвета, которые тоже казались запачканными чем-то, армейские черные высокие ботинки. Судя по всему, Кацуки пришел туда прямо из дома, и Изуку не мог не задаваться вопросом о выборе его одежды – казалось, он впервые в жизни видел Кацуки в чем-то настолько старом и потрепанном.       Неподалеку на земле лежал небольшой рюкзак и еще какой-то продолговатый предмет, который Изуку не мог разглядеть хорошенько с такого расстояния. – Прости, чувак, трудно ориентироваться по тем данным, что ты скинул, – отозвался Нобуо, и Кацуки фыркнул в ответ, наконец убирая руку с телефона и поднимаясь на ноги. – Если это для тебя так сложно, мог бы просто…       Кацуки осекся на полуслове. Его глаза слегка расширились, когда Каччан увидел, в каком виде находится Изуку, а затем взгляд багровых радужек врезался в человека, который привел его сюда. Лицо Кацуки дернулось и потемнело при взгляде на Нобуо, Изуку почти увидел, как учащается его дыхание, а ноздри раздуваются от гнева.       По спине пробежали мурашки. Если раньше ему было страшно, то теперь он был просто в ужасе. – Что с ним случилось? – спокойным, каким-то слишком спокойным тоном спросил вдруг Кацуки у Нобуо, совершенно игнорируя Изуку.       Его собеседник бросил быстрый взгляд на Изуку, а потом гордо улыбнулся, словно он только что выиграл стометровку, а не ударил кого-то, кто с самого начала не собирался сопротивляться. – Да вот, провел небольшую профилактическую беседу ради тебя, приятель. Хотел преподать ему небольшой урок, пока ты не наложишь на него свои руки.       Кацуки медленно кивнул, потом присел на корточки, не отводя от стоящих перед ним людей взгляда, пошарил вслепую в траве и дотянулся до предмета, который с самого начала привлек внимание Изуку, и тот побледнел, когда наконец-то понял, что это такое. – Ради меня, значит, – повторил Кацуки, и Изуку съёжился от звука его голоса. – Какой, блять, услужливый…       Годы знакомства и наблюдения за Каччаном говорили Изуку о том, что несмотря на ровный голос, его настроение сейчас является настолько далеким от спокойствия, насколько это только возможно, а бейсбольная бита, которую он подкидывал, будто взвешивая в руках, заставляла сердце уходить в пятки.       Что-то в том, как Кацуки держал её, уверенность, с которой пальцы почти любовно обхватывали обтянутую кожей ручку, оставляли его с ощущением, будто Каччан очень хорошо знаком с тем, как ею пользоваться.       И Изуку мог поклясться, что ни разу в жизни не видел, чтобы Каччан хотя бы немножко интересовался бейсболом.       Возможно… возможно ему в самом деле следовало сопротивляться куда сильнее. Однако когда Каччан поудобнее ухватил своё оружие и быстро зашагал в их с Нобуо сторону, он знал, что для этого было уже слишком поздно. Изуку попытался рвануть с места, но толстые пальцы одноклассника крепко обхватили его предплечья, удерживая на месте, словно для того, чтобы Кацуки было удобнее нанести удар, и Изуку лягнул его в ногу, пытаясь вырваться из рук более крупного мальчика, услышав в ответ раздраженное шипение.       Каччан со своей стороны лишь наблюдал за всем этим, слегка прищурившись. На секунду его и Изуку взгляды встретились, и последний застыл, вдруг понимая, что ему уже никуда не вырваться – эти багровые страшные глаза не позволят ему сбежать. – Каччан, – прошептал он, сам не понимая зачем.       Даже если он будет умолять, к нему не проявят жалости. И действительно, выражение лица Кацуки осталось таким же безразличным. – Успокойся, Деку. Скоро всё закончится, – произнес он сухо, в то время как его лицо не выражало никаких эмоций.       А потом, всё так же не сводя с Изуку взгляда, Кацуки размахнулся и нанес чудовищной силы удар.