Лекции по стилю письма на примере Геншина

(Если как минимум один человек не против, (а один человек, который не против — это я, видите, как ловко я это придумала)), то сегодня мы поговорим о текстах, написанных в настоящем времени. Для чего они нужны, зачем пишутся и как стоит использовать такой сильный инструмент, как настоящее время. Пример главного текста на этот раз будет — ура! — гетный, и Кэйи там не будет от слова совсем (о нет). А теперь серьезно. Это только один пример. В других примерах Кэйа будет и их пейринг с Дилюком тоже (о да!), но до примеров нужно добраться. Для начала общая информация. Поехали!) Обещанная общая информация. Категорий, вероятно, гораздо больше, но на личном примере своих фанфиков для разбора мне удалось выяснить несколько типов историй, в которых уместно настоящее время. Пишу сейчас неподробно, подробно будем разбирать каждую из категорий. Объем этой темы столь велик, что мне придется разделить главу на две части, не обессудьте. Итак, типы историй в настоящем времени: — Хоррор; — Короткая романтическая история; — Длинная романтическая история; — Эротическая история; — История, в которой есть некая «обрывистость повествования», которую лучше всего заострить именно настоящим временем; — История-драббл, где есть общая идея, которую только лишь необходимо раскрыть; — История-драббл, где в центре сюжета диалог. Повторяю, этих категорий гораздо больше, я беру лишь те, которые могу раскрыть уже написанными мной фанфиками, которые возьму в качестве примеров. Пойдем по списку. На этот раз буду давать читать фрагменты (небольшие, честное слово), а потом буду их раз/д/бирать на части и комментировать. Начнем с историй-драбблов, с ними полегче. Итак, история-драббл, где в центре сюжета диалог. (Я обещала Кэйлюков, вот они — ура!) — И что для тебя самое важное? — спрашивает Дилюк. Кэйа усмехается. Крутит в руке бокал с алкогольным коктейлем, приготовленным лично хозяином заведения. А потом хмыкает «Ты хочешь знать? Ну ладно…». Он поднимает взгляд на Дилюка и начинает говорить. — Самое важное — это знать, что дорогой тебе человек не исчезнет. Что бы ты ни сказал и ни сделал. Вы все обговорите. Ссоры, за которыми следует примирение — это нормально. Кэйа делает небольшую паузу и говорит тише и тверже: — Ты можешь даже попытаться убить меня, если не можешь выразить свои чувства иначе. Я допускаю твою попытку убить меня; меня это не пугает, потому что я тебе этого не позволю. Но ты можешь попробовать — снова — если это твой единственный способ выражения чувств. Дилюк молчит. Кэйа продолжает. — Ты можешь злиться. Можешь взять паузу на несколько дней, недель, месяцев. Уточнив, что это пауза, а не окончательный разрыв. Кэйа смотрит на Дилюка, и тот смотрит на него в ответ, не отводя взгляда. И молчит. — Но не будет такого, что что-то происходит, и ты берёшь и исчезаешь. И я не имею ни малейшего представления, вернёшься ли ты, — смотря ему в глаза, проникновенно говорит Кэйа. — Ты исчез на три чёртовых года, Дилюк. На три. Чёртовых. Года. Ты просто исчез. И теперь ты спрашиваешь меня, на что я зол? Теперь разбираем. Первое, что стоит сказать в целом. Настоящее время — это эффект присутствия в здесь и сейчас. Опытные авторы могут так делать и в прошедшем времени. Вы читаете «Кэйа подошел к Дилюку», и вам кажется, что он сделал это только что, вот-вот, секунду назад. И вам говорят о том, что разворачивается на ваших глазах. А в настоящем времени и казаться нечему — прямым текстом говорится, что все происходит сейчас, в момент чтения. Это банальность, но это важная банальность, помните ее. Что мы имеем по этому отрывку. Давайте прямо по строчкам пойдем. — И что для тебя самое важное? — спрашивает Дилюк. Это опять начало текста, о котором мы уже говорили в первой лекции. Хорошее начало, да? (Сам себя не похвалишь))) Очень громкая заявка на важную информацию, что подчеркивается самим этим словом «важное». Еще и «самое важное». Но ладно, не о начале текста сейчас. Имеет значение то, что этой фразой вводится герой. Не вбрасывается фраза не пойми кого, а сразу идет уточнение, кто ее говорит. Это тоже банальность и тоже важная: не забывайте подписывать фразы диалогов. Тем более, если это самая первая фраза в работе. Мы еще не знаем, кто, что, где, поэтому самая первая фраза должна дать нам хоть что-то — местность, настроение, фон, героя, время и так далее. Здесь нам дается герой. И герой задает интересный вопрос. Кому? Кэйа усмехается. Вот кому. Мы сразу же получаем ответ на этот вопрос. Нам сразу же дают ответ, который только начал формулироваться у нас в голове: с кем разговаривает Дилюк? Что еще мы видим из этой короткой фразы, что она дает? Настроение персонажа. Кэйа не соглашается, кивая. Он не улыбается. Он именно усмехается. Как усмехаются? Насмешливо, скептически, издевательски. Но не тепло, как улыбаются. Подобрать верное слово — это важно. Таким образом, я двумя словами даю сразу две подробности сюжета, я даю второго героя и его настроение. Дальше. Крутит в руке бокал с алкогольным коктейлем, приготовленным лично хозяином заведения. А потом хмыкает «Ты хочешь знать? Ну ладно…». Напоминание: у нас драббл. Драббл в настоящем времени. Все сжато и заострено до предела. Нужно в короткий формат уложить все. Писать сжато и при этом атмосферно — это важно. Потому что «сухость» стиля не всегда синоним «скудности». Приведем в пример великих: Хэмингуэй. Кто из присутствующих читал «Старик и море», признавайтесь? Да и не важно. Важно сейчас то, как пишет этот автор. Сжато. Точно. Сухо ли? А, можете, выверенно? Так, что каждое его слово летит в цель? И при этом не тратит кучу букв на стороннюю болтовню, как автор этой статьи?) Вы понимаете, о чем я говорю: сжатый формат подразумевает минимальное количество фраз. И мне пришлось этими двумя предложениями дать как можно больше. Я даю местность — таверна Дилюка. Это можно понять не столько по бокалу с коктейлем, Кэйа и дома его мог пить, но по «хозяину заведения». Я даю настроение («хмыкает»), я даю официальный ответ на вопрос, кто ведет диалог, и двигаю сюжет дальше: Кэйа начинает отвечать. Что он говорит, мы разбирать не будем, там все понятно, это общая идея текста, как мы и определили сначала, когда говорили о том, что разбираем мы драббл в настоящем времени с диалогом в центре сюжета. Я хочу разве что еще на одном моменте сделать акцент. Вот на этом куске. Дилюк молчит. Кэйа продолжает. Дальше там небольшой отрывок монолога, а потом снова слова автора. Кэйа смотрит на Дилюка, и тот смотрит на него в ответ, не отводя взгляда. И молчит. Важно здесь именно молчание Дилюка, на котором делается акцент. Это тоже настроение персонажа. И оно делает сцену ярче. Он молчит, хотя сам задал вопрос и хочет знать на него ответ. Почему? Он не согласен? Ему нечего сказать? Он не слушает? Он понял, что Кэйа прав, и ему стыдно отвечать? Какие-то еще варианты? Иногда персонажу нужно просто дать промолчать вместо ответа, и это сделает сцену ярче и повысит интерес читателя. Это небанальность (вроде), так что дарю вам этот совет без-воз-мез-дно. Продолжим. История-драббл, где есть общая идея, которую только лишь необходимо раскрыть. Что я имею в виду под этим? Ведь каждая история имеет общую идею, которую необходимо раскрыть. А кодовое слово здесь «драббл» :) Я имею в виду, что идея моя настолько скромна, что мне просто не нужен огромный формат для нее. Достаточно маленькой зарисовки. И эту зарисовку я могу позволить себе заострить, сделав акцент на «происходящем здесь и сейчас». Для меня таким драбблом с центральной крошечной идеей стала зарисовка о… о чем? Давайте посмотрим. Внимание: нецензурная лексика (еще и из уст Дилюка, вау). Что же заставило мондштадского аристократа так рискованно открыть рот? Разве что большой риск?.. Отрывок: — Ебаный ты нахуй! — громко восклицает Дилюк. — Вот же угораздило, — соглашается с ним Кэйа. Он хрипло дышит, и пальцы его, вцепившиеся в каменный край скалы, побелели от напряжения. Дилюк и Кэйа потерпели воздушное крушение. Они парили в небе, медленно снижаясь с утеса, и хиличурлы-стрелки прострелили их планеры. Планер Кэйи уничтожен весь. У Дилюка сохранилось одно крыло, но что с этого крыла — не удержит, не унесет. От огненной стихии сейчас толку нет. У Кэйи же на то, чтобы обеспечить им плавный спуск, наколдовав, например, ледяную горку, не осталось сил. Его выносливости едва хватает, чтобы держаться — на то чтобы залезть выше, подняться на скалу и сразиться с подбившими их хиличурлами, потерявшими их из виду — и только это их сейчас и спасает — его уже не хватит. — Сейчас бы «Полуденной смерти», — Кэйа шутит, а у самого дар речи последние крохи сил забирает, — или твоего бургера — мне бы сразу стало лучше. — Закрой рот! — командует Дилюк и тоже тяжело дышит. В голове у Дилюка невидимый метроном отсчитывает секунды. Сколько их еще продержится Кэйа? Сколько выдержит сам Дилюк? Про начало текста молчу, вы можете уже самостоятельно щелкать мои начала, как орешки, после моих авторских секретов, рассказываемых вам :) Давайте по тексту, придерживаясь темы. Давайте вместе. Зачем нам настоящее время нужно, что я говорила, когда рассуждала о Хэмингуэйе? Заострить. Еще? Здесь и сейчас. И вот на этом тексте всё. Это всё, зачем мне здесь нужно настоящее время. Я хочу сделать некое подобие триллера. Я хочу, чтобы вы переживали за героев. И для этого мне нужен эффект присутствия. Если бы Кэйа и Дилюк висели на скале в прошедшем времени… ну не тот был бы эффект, не тот) По строчкам разбирать не буду, вы можете и сами это сделать, перечитав внимательно отрывок. Я опять делаю тоже самое, постепенно ввожу героев, местность, время, обстановку и прочее. Это правило хорошего тона для писателя: читатель должен быть в курсе. У себя в голове вы видите картину? Прекрасно. Изобразите ее, пожалуйста, чтобы ее увидели все. Нарисуйте словами, чтобы читатель прочел и сказал: «Да, я так ярко это все увидел/а… Браво!» Ладно, достаточно с этим текстом, здесь все понятно. Следующая категория. Хоррор. Эта тема плавно вытекает из предыдущего примера, поэтому я возьму ее. Почему хоррор пишется в настоящем времени? Не всегда, но часто? Давайте, вы знаете ответ, я столько раз уже это говорила. Эффект… присутствия, да. Здесь и сейчас. Тревога за героев, нагнетание обстановки, попытка удержать читателя «на крючке», чтобы он не мог отойти от текста, пока не дочитает, потому что «Ну, происходит здесь и сейчас же! Герои страдают! Как я их там брошу одних, надо дочитать». Вот если ваш читатель реагирует так: поздравляю! Вы написали отличный хоррор. У меня примера отличного хоррора нет, потому что хорроры я пишу редко, не совсем мой жанр. Тем не менее, один околохоррор по Геншину у меня есть, прикладываю из него отрывок на анализ. Эмбер и Эола сидят за столом напротив друг друга, сплетя пальцы рук. Эола поглаживает Эмбер по тыльным сторонам ладоней большими пальцами. — Купаться в озере здорово, — говорит Эола. — Да, — кивает Эмбер. — Живительная влага. — Важна для цветов, — улыбается Эола. — Для цветов, — на лице Эмбер появляется такая же улыбка. Кэйа стоит за дверью кухни, прислонившись к ней спиной, и слышит стук своего сердца. — Мы тебя чувствуем, — голос Эмбер. — Иди к нам, — говорит Эола. — Ты станешь прекрасной вазой для цветка. Кэйа чувствует холод и успевает удивиться, прежде чем его взгляд натыкается на взгляд не-Альбедо. Такого же не-Альбедо, как не-Эмбер и не-Эола. Кэйа успевает подумать об антикварной вазе, которая по-прежнему стоит в кабинете Дилюка, прежде чем его сознание растворяется, переливается в пустоту, смешивается с новым наполнением. Не-Кэйа моргает. — Пригласи в нашу компанию Рагнвиндра, — велит ему Двойник. Не-Кэйа понятливо кивает. Это концовка, поэтому мне стоит несколько слов сказать о том, что собственно происходит. Собственно, идея моя проста: ЛжеАльбедо заменил своими живыми Попрыгуньями всех, кто участвовал в той славной зимне-ивентской экспедиции, растворив и подменив сознание оригиналов. Вот и все. На основе этого я писала околохоррор, который больше был рассчитан на психологический ужас от понимания ситуации, чем на пугание кровью-кишками-мясом. Мне вам нужно разбирать по строчкам или вы справитесь самостоятельно? Давайте я начну, а дальше вы сами обдумаете. — Купаться в озере здорово, — говорит Эола. Фраза построена криво, чтобы сразу стало понятно, что говорит ее не человек. Я работаю в драббле, поэтому у меня опять сжатый формат. Настоящая Эола бы сказала «Купаться? Хм… Если даже мне и нравится, то я запомню, что ты решил/а спросить меня, а не пригласил/а просто так! Я припомню это тебе…» Или же «Купаться в озере… неплохо. Я бы сказала «здорово», если бы ты не смотрел/а на меня так жалобно. Идти с тобой? Я припомню тебе этот вопрос однажды…» Если даже отбросить психологизм персонажа, фраза все равно выглядит искусственной за счет инверсии. Напоминанию, инверсия, если коротко, это неправильный, обратный порядок слов. Конкретно в этой фразе инверсия спорная, но я ее вижу, так как мне более живой видится фраза «Это здорово — купаться в озере». — Да, — кивает Эмбер. — Живительная влага. Второй персонаж добавлен — это да. А еще важно слово «живительная». Оно сразу делает акцент на том, что героини, возможно, неживые?.. Или около того. — Важна для цветов, — улыбается Эола. Вот какие. Живые, только… не люди. — Для цветов, — на лице Эмбер появляется такая же улыбка. Повтор и улыбка: жуть-жуть-жуть. Это психологический текст, и это тоже стоит отметить. Психологизм в хорроре — один из основных инструментов. Оставим этот текст, не люблю его. Давайте к приятному. Эротическая история! Почему пишется в настоящем времени?.. Тихо-тихо, вы что-то нервные какие-то, злые и зубы скрипят :) Не хотите снова про эфф… Все, молчу! Нет, так нет :) А если отставить шуточки, то в эротических историях используют настоящее время именно по этой причине. Читателю хочется «наблюдать». Он хочет «видеть происходящее». Чтобы все разворачивалось перед его взором. Привожу вам вкусный кусочек из Кэйи/Джинн (Или Джинн/Кэйи))) на рассмотрение и не комментирую его. Вы уже в своем сознании настолько преисполнились за эту главу, что сможете все проанализировать сами ;) Я в вас верю! — Кэйа, что тебе нужно? Альберих смотрит на нее, его губы дергаются, словно он готов ответить. Но он молчит, только чуть изогнув их в улыбке. — Кэйа, оставь меня в покое, — выдыхает Джинн, и в этой фразе намного больше искренности чем во всем, что она говорила до. — Мне нужно поработать. Одной. Ты мне мешаешь. — Отвлекаю? Джинн поджимает губы и вскидывает брови. Вопрос слишком… многозначительный, но едва ли Кэйа может догадываться о том, что творится в ее мыслях. Каким бы он ни был умелым в разведывании информации, пробраться ей в голову он не может. Джинн усмехается, представив, как бы шокировало Кэйю то, что она на самом деле хочет с ним сделать. Разбить-лицо-отбить-яйца-вышвырнуть-из-окна-и-так-далее. — Да, отвлекаешь, — соглашается Джинн. — И что бы ты хотела сделать? — Альберих явственно напрашивается, и на одно только мгновение Джинн думает сказать ему правду. Просто взять и сказать. И посмотреть на выражение его лица. А потом и правда сделать все то, чего она хочет. «Я хочу спокойно поработать в одиночестве», — именно тот ответ, который она должна произнести. Она скажет это, и Кэйа, наконец, уйдет. Именно так и нужно поступить. Джинн размыкает губы и с чувством произносит: «Я хочу тебя ударить». Кэйа застывает, и его не скрытый повязкой глаз расширяется, увеличивает радиус зрачка. Брови взлетают вверх. — Дать тебе по лицу, — продолжает Джинн. — Взять тебя за плечи и приложить коленом. А потом, когда ты рухнешь на пол, наступить каблуком тебе на яйца. — В-а-у, — комментирует Альберих. И только тут Джинн понимает масштаб катастрофы. Медленно она поднимается из-за стола. Делает глубокий вздох. И тихо просит «Забудь. И убирайся. Немедленно. Или я сама тебя вышвырну». Кэйа обходит стол и, подойдя к ней, пальцами приподнимает ее подбородок, вынуждая смотреть на себя. — Это не то, чего я ожидал, — честно признается он. — Но я не против. На этом пока всё! В следующий раз мы продолжим говорить о настоящем времени и коснемся романтических историй, которые пишутся в настоящем времени — длинных и коротких. И еще расскажу подробности «обрывистости историй», которую дарит настоящее время. Спасибо за внимание <3