Silver flame

«Надежда есть худшее из зол, ибо она продлевает муки человека».

— Фридрих Ницше.

Аинири.

Мне было шесть лет, и тогда я искренне верила, что весь мир состоит из счастья. В те дни я еще не знала, что такое страх, предательство или смерть. Мне казалось, что так будет всегда. Что два солнца будут вечно освещать наше королевство, мама будет улыбаться, отец — смеяться над моими шалостями, а старшая сестра никогда не отпустит мою руку. Я была маленькой принцессой, окруженной любовью. Каждое утро я просыпалась раньше всех. Первые золотые лучи большой звезды проникали сквозь высокие арки моей комнаты, окрашивая белоснежные стены и шелковые занавеси в теплые медовые оттенки. Вторая звезда, голубая и немного меньше, заливала покои серебристым сиянием, отчего казалось, будто вся комната утопает в звездном свете. Я любила наблюдать, как разноцветные блики танцуют по потолку, а маленькие хрустальные подвески на балдахине над моей кроватью переливаются всеми цветами радуги. Но лежать долго в постели было выше моих сил. Стоило мне открыть глаза, как я тут же отбрасывала одеяло, спрыгивала на мягкий пушистый ковер и, забыв надеть туфельки, босиком выбегала из комнаты. — Принцесса Лиана! — раздавался испуганный голос служанки. — Ваше Высочество, подождите! Но я уже неслась по коридорам дворца, звонко смеясь. Пол под ногами был прохладным, а ветер, проникающий сквозь открытые арки, приятно путался в моих длинных серебристых волосах. По пути я пробегала мимо огромных колонн, украшенных золотыми узорами, мимо фонтанов, над которыми порхали магические бабочки, мимо слуг, которые поспешно кланялись, не успевая даже поприветствовать меня. Я всегда знала, где искать отца. Он любил встречать рассвет на верхней террасе дворца. Когда я вбегала туда, отец уже стоял возле мраморных перил, заложив руки за спину. Его длинный темный плащ развевался на ветру, а корона из белого золота переливалась в лучах двух солнц. Для всего королевства Тригон был великим и мудрым правителем. Высокий, сильный, с глубоким голосом и суровым взглядом, он внушал уважение даже самым могущественным магам. Многие боялись лишний раз посмотреть ему в глаза. Но не я. — Отец! — радостно кричала я. Отец тут же оборачивался, и его строгое лицо мгновенно смягчалось. — А вот и моя маленькая звезда. Я со всех ног бросалась к нему, а он подхватывал меня на руки, словно я ничего не весила. — Ты опять убежала от служанок? — с притворной серьезностью спрашивал он. — Они хотят расчесать мне волосы! — Какой ужас. Настоящее преступление. Я хихикала и обнимала его за шею, а он целовал меня в макушку. В такие моменты мне казалось, что рядом с отцом мне не страшно абсолютно ничего. Даже чудовища из сказок. Даже сама тьма. Потому что мой папа был самым сильным во всем мире. Маму я любила не меньше. Наверное, тогда мне казалось, что она вообще не может быть настоящей. Слишком красивая. Слишком добрая. От нее всегда пахло цветами, летним дождем и чем-то сладким, что невозможно было описать словами. Ее длинные черные волосы спадали до самой талии, а в глазах всегда светилось такое тепло, что рядом с ней становилось спокойно. Мама никогда не злилась. Даже когда я перебивала важные разговоры. Даже когда засыпала у нее на коленях. Даже когда случайно превращала любимые цветы придворного садовника в синих кроликов. — Астрея, ты слишком балуешь ее. — со вздохом говорил отец. — А разве можно не баловать такое чудо? — отвечала мама, улыбаясь. И тогда отец всегда сдавался. Больше всего на свете я любила смотреть, как мама творит магию. Мы часто сидели в саду, среди белых деревьев и сияющих цветов. Я устраивалась у нее на коленях, а она раскрывала ладонь. И тогда происходило настоящее чудо. Над ее пальцами начинали кружиться маленькие искры света. Они были похожи на звезды. Сначала крошечные, едва заметные, но с каждым мгновением их становилось все больше. Они переплетались между собой, превращаясь в удивительные фигуры. Иногда мама создавала птиц с прозрачными крыльями. Иногда — цветы, лепестки которых переливались всеми цветами радуги. А однажды она сотворила серебристого лисенка. Маленький зверек смешно бегал вокруг меня, вилял пушистым хвостом и пытался поймать собственные ушки. Я смеялась так сильно, что не удержалась на ногах и упала прямо в траву. А мама смеялась вместе со мной. — Еще! Еще! — просила я, вытирая слезы от смеха. И она никогда мне не отказывала. Но больше всего на свете я любила свою старшую сестру. Эвтиду. Она была старше меня на много лет, и мне казалось, что красивее нее не существует никого во всех мирах. Ее длинные темные волосы сияли, словно ночное небо, а золотые глаза всегда казались мне самыми прекрасными. Для всего королевства она была будущей королевой. Гордостью родителей. Сильнейшей наследницей. Но для меня она была просто моей Эвтидой. Я ходила за ней хвостиком. Буквально везде. — Эвтида! — Да, маленькая луна? — А можно с тобой? — Конечно. — Эвтида, а ты меня любишь? Она закатывала глаза и тяжело вздыхала. — Боги, какая же ты приставучая. Я тут же обиженно надувала губы. И тогда она улыбалась. Настоящей, теплой улыбкой. Опускалась передо мной на корточки и брала мое лицо в ладони. — Конечно люблю, маленькая луна. Куда же я от тебя денусь? И я сразу улыбалась. Потому что верила ей. Верила каждому ее слову. По вечерам мы сидели в саду среди светящихся деревьев и смотрели, как две звезды медленно скрываются за горизонтом. Эвтида перебирала мои волосы, а я лежала головой у нее на коленях. — Когда-нибудь ты станешь великой. — говорила она. — Как ты? Она тихо смеялась. — Нет. Лучше. — А ты всегда будешь со мной? — Всегда. И я верила. Я не замечала, как иногда ее улыбка становилась чуть менее искренней, когда родители хвалили меня. Не замечала, как подолгу она смотрела на мамину корону. Не замечала, как в ее взгляде мелькало что-то странное, когда отец говорил о мире и милосердии. Я была слишком маленькой. Для меня она оставалась той, что читала мне сказки перед сном. Той, что укрывала меня одеялом. Той, что обнимала меня, когда мне снились кошмары. Той, что обещала всегда быть рядом. И тогда я еще не знала, что однажды именно эти руки будут окрашены кровью наших родителей. И что человек, которого я любила всем сердцем, станет моим самым страшным кошмаром. В тот день мне было скучно. Мама была занята с советниками, отец отправился в столицу, а Эвтида исчезла еще с самого утра, поэтому я сидела на широком подоконнике в своей комнате, поджав ноги под себя и завернувшись в легкий плед. За окном ярко сияли два солнца, золотое и голубое, окрашивая дворцовые сады в удивительные оттенки. Теплый ветер проникал сквозь открытые арки и слегка колыхал полупрозрачные занавески, а где-то внизу, среди цветущих деревьев, звонко щебетали светокрылые птицы. Я читала одну из своих любимых книг про звездных драконов, которые, как говорили легенды, когда-то охраняли обе звезды нашего мира. Я знала эту историю почти наизусть, но все равно каждый раз представляла себе огромных серебристых существ с сияющими глазами и мечтала, что однажды встречу одного из них. Я как раз дошла до того места, где дракон Аэрис сражался с чудовищем Бездны, когда вдруг почувствовала, что на меня кто-то смотрит. От этого ощущения по спине пробежали мурашки. Подняв голову, я увидела Эвтиду. Она стояла в дверях, прислонившись плечом к косяку, и с легкой улыбкой наблюдала за мной. Длинные темные волосы мягкими волнами спадали ей на плечи, а светлые глаза, которые я всегда считала самыми красивыми во всем мире, были непривычно задумчивыми. Она казалась спокойной, даже расслабленной, но что-то в ней было не так. — Эвтида! — радостно воскликнула я, захлопнув книгу и спрыгнув с подоконника. — Ты вернулась! Но моя улыбка быстро исчезла. На кончиках ее пальцев что-то двигалось. Сначала мне показалось, что это просто игра света, но через мгновение я поняла, что ошиблась. Вокруг ее руки извивались тонкие черные нити, похожие на густой дым. Они плавно скользили между пальцами, словно были живыми, а внутри них вспыхивали темно-фиолетовые искры. Я никогда раньше не видела ничего подобного. Магия мамы всегда была теплой, светлой и красивой, магия отца напоминала золотое пламя, от которого веяло силой и спокойствием, но эта энергия вызывала во мне странное чувство. От одного взгляда на нее становилось холодно, а сердце почему-то начинало биться быстрее. Я настолько удивилась, что даже захлопнула книгу громче, чем хотела. Эвтида вздрогнула. Ее взгляд тут же метнулся к собственной руке, и черная энергия исчезла так быстро, словно ее никогда и не было. Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга. Я не понимала, почему сестра выглядит такой растерянной. Обычно она всегда была уверенной и спокойной. На ее губах появилась улыбка, но какая-то натянутая. — Что читаешь, маленькая луна? — спросила она. — Книгу про драконов. — растерянно ответила я, не отрывая взгляда от ее рук. — А что это было? — Что было? — У тебя на пальцах… На мгновение ее лицо изменилось. Совсем чуть-чуть, но даже я заметила это. Улыбка исчезла, а в глазах промелькнуло что-то странное. Сначала мне показалось, что это страх, но потом я увидела раздражение. — Тебе показалось. — коротко произнесла она. — Но я правда видела… — Лиана, тебе показалось. Не дав мне договорить, Эвтида поспешно отвернулась и быстро вышла из комнаты. Я удивленно проводила ее взглядом. — Эвтида? Но она уже исчезла за поворотом коридора. Странно. Очень странно. После этого случая я стала замечать вещи, на которые раньше никогда не обращала внимания. Иногда Эвтида исчезала на несколько часов и возвращалась уже поздно вечером. Иногда она была задумчивой и почти не разговаривала со мной. А однажды ночью я проснулась и увидела, что из-под двери ее комнаты пробивается слабое фиолетовое свечение. Мне стало любопытно. Я осторожно вышла в коридор и приблизилась к двери. И тогда мне показалось, что я слышу чей-то голос. Не голос Эвтиды. Чужой. Низкий. Странный. Он звучал так, будто сразу несколько существ говорили одновременно. По коже пробежали мурашки. Я осторожно приоткрыла дверь, но внутри никого не оказалось. Эвтида сидела возле окна и читала книгу. Увидев меня, она удивленно улыбнулась, словно ничего необычного не происходило. Мне было страшно. Но еще сильнее было любопытство. А любопытства во мне, как любил говорить отец, было больше, чем здравого смысла. И однажды я решила узнать правду. Я заметила, как Эвтида тайком покидает дворец. Она огляделась по сторонам, а затем быстро направилась к главным воротам. Спрятавшись за колонной, я дождалась, пока она уйдет достаточно далеко, и поспешила следом. Конечно, я понимала, что поступаю плохо. Очень плохо. Но мне было шесть лет, и тогда я искренне считала себя величайшим шпионом во всех мирах. Прячась за деревьями, камнями и кустами, я следовала за сестрой. Она даже не оборачивалась, словно знала дорогу наизусть. Чем дальше мы уходили от дворца, тем меньше вокруг становилось цветов и деревьев. Постепенно трава исчезла, а землю сменили серые камни. Ветер становился холоднее, а небо над нами будто темнело. Вскоре передо мной открылся огромный каньон. Я остановилась. Даже отсюда была видна черная расщелина в скале. Пещера. И сердце тут же сжалось. Я знала это место. О нем рассказывали родители. Мама всегда становилась серьезной, когда речь заходила о каньоне. — Никогда не ходи туда, Лиана. — Почему? — Потому что некоторые существа забыли, что такое свет. Тогда я всегда кивала. Но сейчас… Эвтида направлялась именно туда. Я видела, как она остановилась у входа в пещеру. На мгновение мне показалось, что вокруг ее пальцев снова вспыхнула черная энергия, а затем она исчезла внутри. У меня пересохло во рту. Я не решилась войти. Как бы мне ни было любопытно, страх оказался сильнее. Поэтому я спряталась за большим камнем и стала ждать. Прошел час. Потом еще один. Солнце уже начинало опускаться к горизонту, окрашивая скалы в красноватый цвет, а Эвтиды все не было. Мне стало страшно. Очень страшно. Иногда из глубины пещеры доносились странные звуки. Порой они напоминали шепот, будто множество голосов тихо переговаривались между собой. Несколько раз мне казалось, что кто-то смеется. А однажды из темноты раздался жуткий вой, от которого я испуганно прижала книгу к груди и чуть не расплакалась. Я уже собиралась убежать домой, когда из пещеры наконец появилась Эвтида. И я сразу поняла… Что-то произошло. Ее лицо было бледным, а глаза светились странным фиолетовым светом. Вокруг пальцев снова клубилась черная энергия, только теперь ее было гораздо больше. Она извивалась вокруг ее рук, словно разъяренные змеи. Эвтида сделала несколько шагов, а затем резко остановилась. Медленно повернула голову. Прямо в мою сторону. — Выходи. У меня остановилось сердце. Я еще сильнее вжалась в камень. — Лиана. — холодно произнесла она. — Выходи. Сейчас же. Дрожащими ногами я вышла из укрытия. — Я… Несколько секунд между нами стояла тишина. А затем я впервые увидела, как моя сестра по-настоящему злится. — Ты следила за мной?! — ее голос прозвучал так резко, что я вздрогнула. И тогда я впервые в жизни испугалась Эвтиду. Не как старшую сестру, которая могла отчитать меня за испорченное платье или за то, что я снова убежала от служанок. Нет. Впервые я испугалась ее по-настоящему. Мне показалось, что передо мной стояла не моя Эвтида. Не та девушка, что рассказывала мне сказки перед сном и заплетала косы, смеясь над тем, как я постоянно верчусь. Сейчас передо мной была незнакомка, и от одного взгляда в ее светящиеся глаза мне хотелось убежать. — Я… я просто… — Просто что?! — почти выкрикнула она, и черная энергия вокруг ее рук вспыхнула сильнее. — Я волновалась! — выпалила я, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Ты постоянно исчезаешь! — И поэтому ты решила пойти за мной?! — Я боялась за тебя… — Боялась?! — она нервно рассмеялась. — Ты даже не понимаешь, что натворила! — Я ничего не натворила. — всхлипнула я. — Я просто хотела найти тебя. — Ты не должна была приходить сюда! — Но почему?! — Потому что это не место для детей! — Тогда почему ты здесь? — Потому что я могу постоять за себя! — А я могу за тебя волноваться! — обиженно крикнула я, и слезы наконец покатились по щекам. — Ты моя сестра… Эвтида резко замолчала. Я увидела, как дрогнуло ее лицо. Но это длилось лишь мгновение. — Ты ничего не понимаешь, Лиана. — Тогда объясни мне… — Я не могу! — Почему? — Потому что не могу! — закричала она. От ее крика я вздрогнула всем телом. Никогда. Никогда раньше Эвтида не повышала на меня голос. Никогда. Из глаз тут же брызнули слезы. — Я просто хотела быть с тобой… — всхлипнула я. — Ты раньше всегда брала меня с собой… — Это другое! — Почему другое?! — Потому что… — она резко замолчала. Черные нити вокруг ее пальцев вспыхнули, и в этот момент за ее спиной что-то появилось. Огромная тень. Высокая. С длинными когтями. С десятками горящих глаз. У меня вырвался испуганный вскрик. — Эвтида! Она вздрогнула и резко обернулась. И тень исчезла. Сестра застыла. Я видела, как ужас промелькнул в ее глазах. Настоящий ужас. Не злость. Не раздражение. Страх. Она перевела взгляд на меня, на мое заплаканное лицо, на дрожащие руки, и словно только сейчас поняла, что кричала. Черная энергия исчезла. — Маленькая луна… — тихо прошептала она. А потом быстро подошла ко мне и крепко обняла. Так крепко, что мне стало трудно дышать. Я почувствовала, что ее руки дрожат. — Прости… — прошептала Эвтида, уткнувшись лицом в мои волосы. — Прости меня… — Ты злишься на меня? — всхлипнула я. — Нет. — Правда? — Нет… нет, маленькая луна… — Тогда почему ты кричала? Она долго молчала, а потом крепче прижала меня к себе. — Потому что я испугалась. — Чего? — Того, что могла потерять тебя. Я подняла голову. — Из-за монстров? При этих словах Эвтида вздрогнула. — Да… — Они там? — Да. — Ты их убиваешь? Она невесело улыбнулась. — Если бы все было так просто… — Они хотели съесть тебя? — Нет. — Тогда чего они хотят? Эвтида закрыла глаза. — Они хотят гораздо больше, чем жизнь, Лиана. Я ничего не поняла. Затем она взяла мое лицо в ладони и впервые за весь вечер посмотрела на меня с какой-то странной грустью. — Никогда больше не ходи за мной сюда, маленькая луна. Обещай мне. — Но почему? Она долго молчала, глядя куда-то мимо меня, словно видела что-то, чего не могла видеть я. — Потому что однажды, Лиана… ты можешь увидеть то, что навсегда тебя изменит. — Что? Ее губы дрогнули. — Надеюсь, ты никогда этого не узнаешь.

Аинири. Настоящее время.

Я лежала на полу, всем телом ощущая каждую болезненную вспышку, которую вызывала ее магия. Сил уже не было, но я не отрывала взгляда от Эвтиды, которая, казалось, не знала пощады. Эти невидимые когти впивались в мой разум, словно пытались вытрясти из меня все, что ей нужно. Я чувствовала, как по лицу стекала кровь, теплая, липкая. Рука тянулась вытереть ее, а в моих глазах не было ничего кроме хладнокровия. Эвтида склонялась ближе, ее лицо исказила злая гримаса, и она кричала — голос срывался от ярости. — Где ты спрятала амулет?! Говори! Но я молчала. Каждый удар ее магии, каждая боль словно выжигала мои страхи, оставляя только ледяную решимость. Я подняла голову и через боль с трудом выдала ей ответ, пропитанный презрением. — Нихрена я тебе не скажу. Подавись, сука! В ее взгляде вспыхнула ненависть, пальцы сжались в кулак, снова поднимая вихрь боли и ярости в моей голове. Но я уже не боялась и, даже из последних сил, смотрела ей прямо в глаза, не показывая страха. Эвтида щелкнула пальцами, и я услышала, как в комнату вошли стражники. В мгновение мои руки заломили за спину, железная хватка не давала пошевелиться. Я сжала зубы, ощущая резкую боль в плечах, и губы сами скривились в беззвучном протесте. Она присела, смотря на меня, словно на новую блестящую игрушку, которую ей не терпелось сломать. Эвтида приблизилась так близко, что я чувствовала ее дыхание у самого уха. Голос ее был тихим, но от этого только страшнее, будто каждый ее шепот был кинжалом, готовым вонзиться мне в сердце. — Если не скажешь, где он… — почти мурлыкала она. — Я убью тебя. Ты ведь это понимаешь, верно? Я чувствовала, как по телу пробежала дрожь, но не от страха — от ненависти. У меня уже не было сил на сопротивление, но у нее не было власти над моим выбором. Подавив боль, я заставила себя улыбнуться холодной, дерзкой улыбкой и ответила с легким сарказмом. — Да хоть прямо сейчас, дорогая. Все равно ничего не получишь. Мой голос звенел в тишине, и я видела, как ее лицо исказила ярость. В следующую секунду ее ладонь обрушилась на мое лицо с такой силой, что в ушах зазвенело, а голова дернулась в сторону. Боль была острой и пульсирующей, и я почувствовала, как по губе стекла еще одна струйка крови. Но я не отвела взгляда, зная, что ей ненавистна моя решимость. Она встала надо мной, дыша тяжело, как зверь, загнанный в угол, но я видела — это она сейчас была злее, чем когда-либо. Злость на ее лице была такой, будто это я держала ее в плену, а не наоборот. — Последний шанс, — шипела она, почти срываясь. — Где амулет? Я усмехнулась сквозь боль и, сплюнув кровь, ответила ей ровно. — Ты так никогда и не найдешь его, Эвтида. Ее лицо снова исказилось, и я видела, как в уголках глаз подрагивали от гнева крошечные морщины. Может быть, она думала, что боль сломает меня, что я начну умолять ее прекратить — но я молчала, встречая ее взгляд открыто, с горькой усмешкой. Я уже проходила это давно, когда Джонсон меня избивал. Это не было в новинку. Она замахнулась снова, но в этот раз остановилась, как будто борясь с самой собой. Вместо удара ее пальцы впились мне в подбородок, заставляя поднять лицо и смотреть ей прямо в глаза. — Ты думаешь, что сможешь победить меня? — ее голос был льдистым, бесстрастным, но в нем я слышала едва скрытую угрозу. — Думаешь, что твое упрямство тебе поможет? Я выдержала ее взгляд, чувствуя вкус крови во рту, и ответила, не колеблясь. — Я думаю, что ты уже проиграла, раз не можешь заставить меня говорить. Эти слова вывели ее из себя, и в следующий миг она резко отпустила меня и отшатнулась, словно я ее обожгла. Она отступила на шаг, и я увидела, как злобный блеск в ее глазах сменился жестокой решимостью. — Ты выбрала свою судьбу. — бросила она холодно. — Я дам тебе время подумать. Но когда я вернусь, ты либо скажешь мне, где амулет, либо пожалеешь, что не сделала этого. Она резко обернулась к стражникам, кивнула им, и они тут же схватили меня, поднимая и таща к выходу. Меня с силой бросили на холодный, грязный каменный пол, и в этот момент я почувствовала, как боль в теле нарастала с новой силой. Железная дверь темницы с грохотом захлопнулась за мной, оставляя меня в почти полной темноте. В сыром воздухе пахло пылью, плесенью и железом — запахом забвения. Я лежала, ощущая, как пульсирующая боль отдавалась в каждом сантиметре тела, но заставила себя подняться, опираясь на руки. Каждое движение давалось с трудом, плечи горели от напряжения, а по губам все еще текла кровь. Но я не позволила себе остаться лежать там, как побежденная. Сквозь мрак темницы я едва различала каменные стены, серые, холодные, давящие со всех сторон. Я опиралась о стену, цеплялась за нее, поднималась, пока не оказалась на ногах. Боль изматывала, но я заставляла себя стоять, словно пыталась доказать самой себе, что у них не получится меня сломать. Внутри кипела ненависть, но вместе с ней — холодное упрямство. Это не был конец. Я прошептала самой себе, почти в ответ на собственные мысли. Я стояла, из последних сил держась на ногах, но мир вокруг начал расплываться. Темнота перед глазами сгущалась, стены словно нависали надо мной, и я чувствовала, как тело предательски сдает. Боль, гулкая и тяжелая, наконец захлестнула меня целиком. Ноги подогнулись, и я упала. Холодный каменный пол встретил меня жестким ударом. Последнее, что я ощутила — это леденящий холод, разливающийся по телу, и едва уловимый привкус крови на губах. Темнота подбиралась ближе, обволакивая меня, как плотное покрывало, и вскоре все исчезло. Сознание угасло, и я ушла в глубокую, бесчувственную пустоту.