Silver flame

«Иногда самое тяжелое — не потерять кого-то, а найти в себе силы жить дальше так, будто часть тебя не ушла вместе с ним.»

— Цитата от автора.

День. База.

Я вошла в комнату вместе с Ангусом, и все внутри меня будто обрушилось. Баки сидел там же, где я оставила его. На его запястьях все еще были цепи, которые не давали ему сбежать или навредить кому-то, пока он уязвимый. Его взгляд устремился на нас, холодный и недоверчивый. Теперь его глаза были полны эмоций. Это говорило, что он начинает вспоминать больше. Стив стоял рядом, явно чувствуя, что напряжение сгустилось в воздухе, но вдруг он схватил металлический поднос со стола и использовал его как щит. — Сзади! — он указал за наши спины. Он взял нож со столика и начал медленно двигаться к нам, пока Рэйв, сзади нас наклонил голову и смотрел на него с любопытством.  — Эй эй, тише, капитан! — я отпрянула, указывая на существо. — Он за нас и никого не тронет. Обещаю.  — Это…? — он указал на волка, пытаясь что-то понять. — Твой домашний питомец? — Да. Я… забыла вам сказать. Он вернулся из Аинири со мной. Бегал тут не далеко по окрестностям.  — Бегал? — Роджерс не спускал взгляда с него. — Вот так просто? Это же не маленький ручной пес, которого можно пустить прогуляться. Он метр в рост. Его огромные лапы ступали совершенно бесшумно, а янтарные глаза не отрывались от Стива. Волк был почти ростом с человека, и, честно говоря, даже я иногда чувствовала трепет рядом с ним. Рэйв подошел ближе и сел, внимательно наблюдая за капитаном, будто решая как относиться к нему. Стив все еще сжимал нож, его лицо было напряженным, а взгляд — настороженным. Он явно не мог решить, кто представляет большую угрозу: Баки в цепях или гигантский волк, сидящий перед ним. — Он не причинит вреда. — Ты уверена? — Стив держал нож так, будто волк вот-вот бросится на него. — Да, уверена. — ответила я и тихо добавила, глядя на Рэйва. — Хотя, если ты будешь так махать этим ножом, он может передумать. Волк издал низкий, глубокий звук, похожий на смесь фырканья и смеха, и Стив еще сильнее напрягся. — Он только что… смеялся? — недоверчиво пробормотал он. — У него странное чувство юмора. — пожала я плечами. — Но это ничего не значит. Он защищает меня, если ты не представляешь мне угрозы, он тебя не тронет. — Хорошо. — сказал он, наконец-то опуская поднос и нож. — Ты не одна. — Да. — коротко ответила я, переводя взгляд на Баки. — Потому что у меня есть решение. Баки не отрывал от меня глаз. Его плечи напряглись. Я знала, как трудно ему сейчас, и понимала, что каждое мое слово должно быть точным. — Я расскажу все сразу. — сказала я, делая шаг вперед. — Ангус может помочь. Он знает, как стереть код Зимнего Солдата. Тишина была почти оглушающей. Стив уставился на меня, его лицо застыло в смеси удивления и сомнения. Баки медленно поднялся на ноги, пока волк подходил к нему внимательно осматривая. Роджерс доверился мне, но не настолько, чтобы прекратить следить за существом. — Стереть? — повторил Баки, его голос был низким и хриплым. — Это возможно? — Да. Это он скрыл мои воспоминания, и, я не могла вспомнить кто я. У него это получилось. — твердо ответила я, сдерживая желание подойти ближе. — Это возможно. — Я не доверяю ему… — Баки кинул взгляд на Ангуса, будто изучая его. Ангус сделал шаг вперед, его лицо оставалось спокойным, почти бесстрастным. — Ты можешь не доверять мне человек. — тихо сказал он, глядя прямо на Баки. — Но я тот, кто может избавить тебя от этого кошмара. Баки усмехнулся, горько и безрадостно. — Я слышал это раньше. Каждый раз заканчивается одинаково. Волк подошел ближе к Баки и легонько толкнул его в руку, узнавая его. Мужчина посмотрел на него и легонько улыбнулся. От наших глаз это тоже не скрылось и я усмехнулась. Они подружились. Это не могло не радовать. Кажется даже Рэйв понимал, что Баки находится в беде и его нужно выручать. — Привет, приятель. — обратился Баки к животному на что тут одобрительно заскулил. — Вы знакомы? — удивился Стив. — Знакомы. Он славный парень.  Я снова заговорила. — Баки, это наш шанс. Ты говорил, что устал, что больше не можешь это носить. Теперь у тебя есть выбор. — сказала я, и, моя улыбка сошла с лица. — Выбор? Не думаю. — Баки качнул головой.  — Послушай. — мягко сказал Стив. — Если это правда, то мы должны попробовать. Я почувствовала, как внутри меня зарождается дрожь, но я продолжила. — Ангус умеет блокировать воспоминания. Он сможет найти в твоем подсознании код, те слова, которые превращают тебя в оружие, и убрать их. — Убрать? — Баки взглянул на меня с удивлением и надеждой. — Это не просто слова. Это… это что-то большее. — Ты прав. — сказал Ангус, наконец заговорив громче. — Это большее. Но это не то, что ты не можешь контролировать. Это инструмент, навязанный тебе, а не часть твоей души. И я могу избавить тебя от него. Баки посмотрел на Стива, затем на меня. В его глазах было сражение и незаметная для остальных теплота, за которой я чертовски скучала. — Ты веришь в это? — спросил он, его голос стал чуть мягче. — Я верю в тебя, Баки. — ответила я. — И я верю, что ты заслуживаешь свободы. Баки молчал. Я видела, как он борется сам с собой, как его сомнения и страхи сталкиваются с отчаянной надеждой. И пусть он не доверял Ангусу, но он верил другому человеку. Верил мне.  — Хорошо. — сказал он наконец, его голос был едва слышен. Я шагнула ближе к нему, протянув руку, и на мгновение он задержался, прежде чем взять ее. Его пальцы были холодными, но хватка крепкой. Мой большой палец осторожно поглаживал его руку. Баки улыбнулся мне и кивнул. Я сжала его руку, глядя на Ангуса. — Можешь начинать.  Ангус молча шагнул вперед, его глаза задержались на Баки, словно изучая его. Он поднял руку и, не торопясь, положил ее на лоб мужчины. Тот слегка напрягся, но не отстранился.  — Это займет немного времени. — предупредил Ангус, прежде чем закрыть глаза и начать тихо шептать слова заклинания. Его голос был почти неслышимым, словно он разговаривал не с нами, а с чем-то невидимым. Воздух вокруг стал тяжелее, а от его руки, соприкасающейся с лбом Баки, исходило слабое, едва заметное свечение. Волк подбежал ко мне и стал наблюдать с интересом, за происходящим. — Это работает. — прошептала я, повернувшись к Стиву. — Ты уверена? — его голос был полон сомнений, но в глазах была надежда. — Уверена. — твердо сказала я, следя за Баки. — Ангус знает, что делает. Если кто-то и может справиться с этим кодом, то только он. Стив выдохнул, но его напряженная поза выдавалась. Он скрестил руки на груди и кивнул, не отводя глаз от Ангуса и Баки. — Надеюсь, ты права. — сказал он, потерев лицо. — Если это избавит Баки от боли, оно того стоит. — Оно того стоит. — повторила я, больше для себя, чем для него. Я смотрела на Джеймса и в душе нарастал ком. Он должен знать правду. Все они. Стив повернул голову ко мне и мягко улыбнулся.  — Ты очень дорога ему, Лэйн.  — Он тебе так сказал? — Не говорил. Я это просто вижу. Ты бы видела, как он смотрит на тебя, когда думает, что никто не видит. Или как он про тебя говорит, когда ты не рядом. Баки не всегда умеет показывать это напрямую. И… я говорил это уже, но я благодарен тебе, за то что ты делаешь для него.  — Он для меня тоже очень дорог. Не имеет значения кем он был, что делал, он для меня всегда будет просто Баки. — Бак заслужил на тебя. А ты на него, вы хорошо подходите друг другу. Я безумно рад, что вы преодолели это вместе.  — И я… Я улыбнулась Стиву и снова повернулась к происходящему. Шепот Ангуса становился громче, почти ритмичным. Баки, несмотря на напряжение в теле, вдруг замер, словно на мгновение отключился от реальности. Его взгляд, до этого цепляющийся за все вокруг, стал стеклянным, словно он погрузился в глубокую внутреннюю борьбу. Ангус открыл глаза и резко отступил, его дыхание сбилось, как будто он потратил слишком много сил. — Готово. — тихо сказал он, глядя на меня. Я собиралась что-то спросить, но в этот момент тело Баки ослабло. Его колени подогнулись, и он рухнул на пол, словно кукла, у которой внезапно оборвали нити. — Баки! — воскликнула я, бросаясь к нему. Стив был быстрее. Он подхватил Баки прежде, чем тот полностью ударился о пол, аккуратно опустив его тело на бок.  — Что происходит? — его голос был напряженным, а взгляд бросался то на Ангуса, то на меня. — Это нормально. — быстро ответил Ангус, облокотившись о стену.  Он выглядел усталым, но его лицо оставалось спокойным.  — Его разум перегружен. Ему нужен сон, чтобы восстановиться. Код уничтожен. — Сон? — переспросил Стив, проверяя пульс Баки. — Ты уверен, что он просто спит? — Уверен. — устало ответил Ангус. — Он очнется. И будет свободен. Я опустилась рядом с Баки, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди. Его дыхание было ровным, но глубоким, как у человека, наконец нашедшего покой. — Это получилось? — прошептала я, переводя взгляд на Ангуса. — Да. Когда он проснется, код больше не будет частью его. Я закрыла глаза, чувствуя, как облегчение накрывает меня волной. Стив наклонился над Баки, его пальцы касались металлической руки друга. Волк лег и грустно заскулил, словно понимая, что сейчас всем трудно. — Теперь все зависит от него. — сказал Стив, его голос звучал мягко, но в нем чувствовалась стальная уверенность. — Он найдет в себе силы. Мы с тобой это знаем. Я кивнула, но внутри все еще боролась с сомнениями. Баки лежал тихо, и в этой тишине было что-то странно успокаивающее. — Он будет свободен. — повторила я, как будто убеждая себя в этом окончательно. — Он заслужил это. Теперь Зимний Солдат в нем, остаточно уничтожен.

Неделя спустя.

Я стояла во дворе на поляне напротив Ванды. Мы решили немного потренироваться в магии. Но я была будто не здесь — не в этом времени, не в этом месте. Мои мысли вертелись вокруг Баки, его взгляда, его рук, все еще холодных в моей памяти. Он жив. В своей комнате. Не подпускает никого к себе. Даже меня. И как я могла принять это — трон, власть, судьбу мира — когда сердце было связано с теми, кого я не могла бросить? Мы прошли через слишком многое. Я видела, как каждый из них ломался, поднимался, снова шел в бой. Баки, со своими тенями и шрамами, научил меня, что прошлое не должно определять нас. Наташа показала, как быть сильной, даже когда внутри все разбито. Тони со своим сарказмом и добрым сердцем. Клинт — как смеяться сквозь боль. Ванда, будто сестра, но не по крови. А Стив… Стив научил меня, что лидерство — это не приказы, а выбор быть рядом, даже когда все уходят. Я не могла уйти. Не могла представить, как оставляю их за спиной, отдаю их войны, кровь, страх — и просто исчезаю в золотых залах дворца, где чужие лица будут называть меня величеством. Они стали моей семьей. Не по крови — по боли, по доверию, по вечерам у гостиной и взглядам, в которых было больше смысла, чем в целых речах. Мы были не просто союзниками. Мы держали друг друга, когда падали. И мысль о том, что я могу их бросить… что, приняв корону, я должна отступить, смотреть на их битвы издалека, быть над ними — разрывала меня изнутри. Как я могла оставить Баки одного? Он и так слишком часто чувствовал себя лишним, и я знала — если уйду я, он замкнется. Ванда не скажет ни слова, но я уже видела это в ее глазах: страх потерять еще кого-то. А Наташа… черт, Наташа, убьет меня, если я исчезну. Я не создана для тронов. Мое место — с ними. В пыли. В крови. В этой грязной, опасной, но такой настоящей жизни, которую мы выбрали. Но, возможно, именно поэтому мне придется выбрать не себя. — Лэйн. — позвала Ванда, и я с трудом вернулась к реальности. — Ты в порядке? В этот момент ее очередной энергетический разряд полетел в мою сторону, и я отбила его резко, с куда большей силой, чем требовалось. Энергия с глухим гулом ударила в барьер, который она едва успела выставить. — Эй! — нахмурилась она, чуть отступив. — Это уже не тренировка, ты так мне руку сломаешь. Я моргнула, резко выдыхая. Сердце колотилось. Я и сама испугалась собственной реакции. — Прости… — выдохнула я, опуская руки. — Я просто… — Как долго ты будешь это скрывать? Голос Ванды был ровным, но в нем слышалось то же, что я чувствовала внутри — усталость от притворства. Ее взгляд пронзал меня насквозь, как будто все это время она просто ждала, когда я перестану притворяться. Конечно, она знает. Как всегда. Я медленно выдохнула. — Ты уже знаешь, да? — Я не читала твоих мыслей. — сказала она. — Не лезла. Не пришлось. Это… висит в воздухе. В тебе. Каждый раз, когда ты колеблешься, когда твои заклинания теряют форму. Ты не просто отвлечена, Лэйн. Ты разрываешься. Потому что знаешь, что не останешься. Я сжала пальцы в кулак. — У меня нет выбора. Ванда кивнула. Не осуждающе — скорее, как человек, который это уже принял. — Когда ты им скажешь? Я отвела взгляд. В траве, под ногами, качался клочок белой пыли — легкий, ни к чему не привязанный. Таким я себя и чувствовала. — Я… все еще надеюсь, что появится выход. Что кто-то или что-то скажет мне: «нет, не надо». Что мир подождет. Что я смогу остаться здесь — с вами. Но каждый день убеждает меня в обратном. Нужно время, но его катастрофически мало… Я с усилием сглотнула. — Скажу… когда будет подходящий момент. Когда никто не будет встревожен. Когда хоть кто-то сможет понять. Или… просто примет. Ванда подошла ближе и внимательно посмотрела мне в лицо. — Они тебя поймут. — сказала она. — Но это не сделает боль меньше. Он тебя должен понять. Я едва кивнула. — Я знаю. Ванда смотрела на меня несколько секунд — долго, молча, будто пытаясь заглянуть глубже, чем я была готова позволить. А потом сделала шаг вперед и обняла меня. Тихо, без слов — просто прижала к себе, как только она умела: по-настоящему. Без фальши. Без условий. — Мы должны выжить в этой войне, Лэйн. — прошептала она мне в волосы. — Это главное. Все остальное… останется на потом. Ее голос дрогнул, но руки оставались крепкими, будто она держала не только меня, но и мою боль. Мой страх. Мое одиночество, от которого я пыталась спрятаться даже от самой себя. Я не сразу ответила. На долю секунды сердце будто остановилось — а потом я обняла ее в ответ. С той силой, на которую только была способна. Так, будто если отпущу — развалюсь на куски. Будто от этого объятия зависело все. Мои пальцы вцепились в ее спину, и я почувствовала, как внутри меня трещит нечто невидимое. Невыносимо хрупкое. Все слова, которые я не говорила, и слезы, которые не позволяла себе пролить, застыли где-то в горле. — Я не знаю, как все это пережить. — прошептала я ей. — Не знаю, как уйти, зная, что могу потерять их. Его. Или тебя. — Поэтому и нельзя терять себя. — мягко ответила она. — Мы держимся друг за друга, даже когда разбиваемся. Это не про трон, Лэйн. Это про то, кто ты в бою. И в любви. И в боли. Мы стояли посреди поляны, а ветер трепал листья и волосы, как будто тоже хотел быть частью этого объятия. Мгновение, почти украденное у войны. У судьбы. Мне было тяжело говорить. Горло сжало, как будто каждое слово должно было вырваться сквозь рваную боль в груди. Я молчала, пока могла, но Ванда все еще держала меня, не отпуская — и, может, именно это дало мне силы. — Я его люблю, Ванда… — прошептала я, глухо, едва слышно, будто боялась, что вселенная услышит и сразу отберет у меня все. — Я искренне в него влюблена. Я чувствовала, как внутри меня будто вскрывают старую, плохо затянувшуюся рану. — И больше всего на свете я хочу сказать ему эти слова. Просто… сказать. Без намеков, без тишины между строк. Сказать честно, как есть. Что он — тот, кого я выбираю. Кого люблю. Я выдохнула, и в этом выдохе будто был целый мир страха. — Но я не могу. Не потому что боюсь услышать «нет». Хотя… — голос сорвался, я зажмурилась. — Хотя да, я боюсь. Потому что если это взаимно… если он тоже чувствует. — я всхлипнула. — То я причиню ему боль. Потому что мне придется уйти. Потому что я не смогу остаться. Слезы, которых я так долго избегала, хлынули, предательские, горячие, выжигая щеки. — Как я могу сказать ему «я люблю тебя» — и потом исчезнуть? Как я могу оставить его одного… снова? Он заслуживает покоя, заслуживает быть рядом с теми, кто останется. А не с очередной тенью, которая обещала быть рядом, а потом растворилась. Я сжала пальцы на ее куртке, как будто это могло удержать меня в этом моменте, в этой реальности, где еще есть шанс все изменить. — Черт… — вырвалось у меня шепотом. — Больше всего я сожалею, что не сказала ему это раньше. До всего. До войны. До решений. До Аинири. Просто раньше. Мои плечи дрожали, как и голос. Ванда чуть отстранилась, чтобы посмотреть мне в глаза. На ее лице не было осуждения — только мягкая, почти сестринская решимость. В ее взгляде было столько силы и понимания, что мне захотелось снова зарыться в ее объятия и забыть обо всем. — Лэйн… — прошептала она, бережно коснувшись моей щеки. — Лучше уйти, признавшись в своих чувствах, чем уйти, так и не сказав ничего. Я застыла, ловя смысл ее слов, словно он был слишком болезненным, чтобы принять сразу. — Ты боишься, что ранишь его. Но тишина ранит больше, чем правда. Если он чувствует то же — ты дашь ему хоть кусочек света среди всего этого мрака. А если нет… по крайней мере он будет знать, что его любили. Настояще. Чисто. Без условий. Она слабо улыбнулась, будто вспоминая что-то свое. — Мы все теряли, Лэйн. И больше всего жалеем не о том, что было, а о том, чего не успели сказать. Не заставляй его гадать. Не оставляй это в тени. Мои губы задрожали, и я снова опустила глаза, пряча боль. — А если я сломаю его? — прошептала я. — Если мое признание только добьет? — Тогда держи его за руку, пока он снова не встанет. — спокойно ответила она. — Как он делал это для тебя. Потому что любовь — это не про правильное время. Это про то, что мы остаемся, даже когда все рушится. И в этот момент я поняла: страх причинить боль — не причина молчать. Настоящая боль — это не знать. Не сказать. Не успеть. Ванда смотрела на меня так, словно могла заглянуть прямо в душу — и, черт возьми, наверное, именно это она и делала. Ни гнева, ни нетерпения — только оголенная до боли забота и любовь, с которой говорят те, кто давно устал видеть молчание там, где должно быть сердце. — Иди к нему. — проговорила она тихо, но в этом голосе была сталь. — И скажи уже, черт возьми, что ты чувствуешь к этому человеку! Я моргнула. Сердце как будто остановилось на миг. — Ванда… — Нет. Хватит «но», хватит «потом», хватит всех этих отговорок. — она шагнула ближе, ее ладони сжали мои плечи. — Ты любишь его, Лэйн. Это не слабость. Это твоя сила. Это то, что держит тебя живой в этом аду. Так пойди и скажи ему. До того как станет слишком поздно. Голос ее дрогнул в конце, будто она и сама знала, что значит опоздать. Я видела в ее глазах призраки, которых она до сих пор носила с собой — и, быть может, именно поэтому она так отчаянно не хотела, чтобы и я сделала ту же ошибку. Я сглотнула, чувствуя, как к горлу снова подступают слезы. — А если я… сломаюсь? — Тогда я тебя соберу. — тихо сказала она. — Мы соберем. Он соберет. Но ты должна дать этому шанс. И в этот момент я поняла: я действительно больше не могу молчать.