Silver flame

«Конец приходит не для того, чтобы все разрушить, а чтобы дать начало чему-то новому.»

— От автора.

****

Я не думала. Не считала. Просто бежала — сквозь грохот, пыль, смерть. Меч пел, ревел, рычал в моей руке, как зверь, которому дали волю. Каждое движение — рефлекс, каждый удар — зов крови. Один, второй, третий — я уже не знала, сколько их было. Все смешалось. Магия, плоть, пепел. Воины Аинири, демоны падали один за другим, но их становилось только больше. Я ощущала, как сердце гремит в груди, будто воинский барабан перед последним боем. Пальцы онемели от усилий, ладонь горела от жара клинка, который с каждым мгновением становился все горячее. Я чувствовала, как огонь меча и огонь моей ярости сплетаются в одно — живое, дикое, неукротимое. Я снова открыла портал — как это делал Ангус. Пространство хрустнуло, как ломающаяся кость. Я шагнула вперед, и мир вывернулся наизнанку. Следующее мгновение — и я стояла на крыше высотки. Холодный ветер хлестал лицо, поднимая с земли клочья пепла. Даже отсюда было слышно: гул взрывов, звон мечей, крики. Город умирал — медленно, с яростью. Но сейчас весь мир сузился до одного. Она стояла ко мне спиной — руки раскинуты, словно дирижер, наблюдающий за симфонией ужаса. — Разве это не прекрасно?.. — ее голос был спокоен, почти нежный. — Как человечество сгорает, как бумага. Я крепче сжала рукоять меча. Он пульсировал в такт моему гневу. — Я тебя убью за это, — голос дрожал, но не от страха. От того, что я сдерживала слишком многое. Она медленно обернулась. И рассмеялась. Смех звенел, как стекло, ломкое и ядовитое. — Убьешь меня? — переспросила, глядя на меня свысока. — О, Лиана… Не будь такой наивной. Ты — мягкотелая. Наивная. Ранимая. И в этом твоя слабость. Я сделала шаг вперед. — Ты меня совсем не знаешь. — прошипела я. Клинок прорезал воздух, пылая серо-алым пламенем. Эвтида парировала удар, искры сыпанули в стороны. Металл сошелся с металлом, магия — с магией. Волна силы разнеслась по крыше, плиты под ногами треснули. Я ударила еще раз. И еще. Она отвечала — с ловкостью, с насмешкой, с точностью. Но с каждым ударом ее усмешка начинала исчезать. Моя ярость — росла. Моя магия — выла. Ветер на крыше усилился, завывая, как зверь, потерявший стаю. Пламя на мече пульсировало все ярче, все яростнее, и в какой-то момент — я поняла. Это не я бью. Это я — буря. Это я — возмездие. Я сражалась так, как будто от этого зависела вся вселенная. И, может быть, так оно и было. Металл бился о металл, каждый удар — гремел как раскат грома. Мы двигались быстро, почти не видя друг друга, только чувствовали — дыхание, намерение, магию. Она скользила, как змея — грациозная, смертоносная, уверенная. — Неужели ты думаешь, что сможешь остановить меня одной лишь злостью? — усмехнулась Эвтида, отразив мой очередной удар и ловко отступив. — О, милая… ты такая предсказуемая. Как все люди. Я не ответила. Просто ударила снова. Ни сантиметра, ни дыхания между нами. Она парировала — снова и снова, но ее насмешка не исчезала. Она наслаждалась этим. Была в своей стихии. — Ты хороша, Лиана. По-своему. Почти жаль убивать тебя. — она ухмыльнулась, глаза ее вспыхнули ониксовым пламенем. — Почти. Она отступила — и в то же мгновение исчезла. Просто растворилась в воздухе, оставив за собой шлейф серо-черной пыли. Моя грудь вздыбилась от резкого вдоха. — Я здесь. — прошептала она у самого уха. Боль вспыхнула мгновенно. Ее клинок, как ледяное клеймо, рассек заднюю часть бедра. Нож — острый, точный, без лишнего движения. Колено не выдержало, и я рухнула на одно, ладонями врезаясь в бетон крыши. В голове — звон. Мир накренился. — Вот так. — прошипела она. — Не хватило скорости? Или, может, решимости? Я стиснула зубы. Боль была нестерпимой — жгучей, глубокой. Кровь уже пропитывала ткань, но я вцепилась в землю, как в жизнь. — Встань. — прошептала она с насмешкой, наклоняясь ближе. — Давай. Покажи, на что способна эта твоя смешная человечность. Я подняла глаза. Ветер хлестал лицо. Волосы прилипли к губам. Кровь стекала по ноге, но… — Ты совершила ошибку, Эвтида. — выдохнула я. — Ты не добила меня. Я отбросила руку назад, ударяя мечом вслепую — и услышала, как металл чиркнул по плоти. Эвтида зашипела, отступая, и я, стиснув зубы, поднялась. Сквозь боль. Сквозь дрожь. Сквозь страх. Я встала. Меч в руке снова воспылал, и небо над нами завыло вместе с ним — будто откликнулось. Я чувствовала, как магия течет по венам, смешивается с кровью, превращает каждую клетку в оружие. — Тебе стоило убить меня сразу. — сказала я медленно. — А теперь ты просто дала мне повод сделать это самой мучительной для тебя смертью. Эвтида отступила, коснувшись раны на щеке, из которой тонкой струйкой потекла темная, как чернила, кровь. Она провела пальцами по лицу и рассмеялась — низко, холодно, с наслаждением. — Ах, вот теперь я чувствую, что ты начинаешь играть всерьез, — прошипела она, и магия начала струиться от ее тела, будто оживая. Воздух вокруг нее зашипел, потемнел, искривился. Пространство словно отказывалось существовать рядом с ней. Вокруг Эвтиды поднялся вихрь тьмы — густой, насыщенный, почти вязкий. В нем крутились обрывки голосов, как будто проклятые души шептали молитвы в обратную сторону. Она вытянула руку — и из ее ладони ударила молния черного цвета, ударив в антенну на крыше, которая тут же испарилась. Искры обрушились вокруг. Я чувствовала, как пульс ускоряется, как сердце барабанит в ушах. Боль в ноге не ушла, но сейчас это было неважно. Я посмотрела вниз. Город был охвачен адом. Улицы — полем битвы. Там, внизу, мои друзья продолжали сражаться. Изможденные, но не сломленные. Клинт, израненный, все еще держал лук. Наташа — в ближнем бою, почти на пределе. Ванда — с растрепанными волосами, на коленях, но все еще с горящими глазами. А потом я увидела его. Тони… В небе он дернулся — один из демонов ударил по костюму, разрезав левый реактор. Искры. Крик. И он начал падать. Как метеор. Как человек. — Нет… — выдохнула я. Все застыло. Он рухнул, разбив стекло крыши одной из машин. Клубы дыма поднялись в воздух. Мир утратил звук. Осталась только вибрация ярости в груди. Я зарычала. По-настоящему. Как зверь. Как чудовище, которому не оставили выбора. — Ты не понимаешь… кого ты разбудила. — прошептала я. Магия вспыхнула на моей другой руке, не той, что держала меч. Серое пламя сорвалось с пальцев — и выстрелило вперед, как поток живого огня. Оно ударило в Эвтиду с такой силой, что та взвизгнула, и ее откинуло назад. Пламя сорвало часть ткани с ее плаща, прожгло кожу, изуродовав правую сторону лица — плоть задымила, искаженная, почерневшая, обугленная. Она вскрикнула, схватилась за лицо — и в первый раз я увидела в ее глазах не насмешку. А ярость. Но уже в следующее мгновение рана исчезла. Магия затянула плоть, сгладила шрамы, вернула прежнюю, идеальную маску. — Вот оно что… — выдохнула она, улыбаясь с безумием. — Ты наконец-то ломаешься. Долго же ты сопротивлялась, Лиана. — Это не я ломаюсь. — ответила я с хрипом. — Это ты зря меня недооценила. Моя магия начала разгораться снова. Я чувствовала, как внутри трескается что-то древнее, как если бы запертая дверь наконец сдалась под весом ярости. И в этот раз… я не собиралась ее запирать снова. Меч в моей руке тяжело опустился. Рана на ноге пульсировала, движения замедлились. А Эвтида становилась только быстрее, ее тьма — все плотнее. Каждый ее взмах создавал в воздухе воронки, каждый шаг — оставлял след из искаженной реальности. Я пыталась сопротивляться — магией, клинком, даже яростью. Но все было напрасно. Она словно играла со мной. Насмехалась. Ждала, пока я выдохнусь. И вот в какой-то миг — я не успела. Ее магия, черная, маслянистая, как зола в воде, рванулась вперед и схватила меня. Сотни рук — из тени, из воздуха, из самой боли — обвили мое тело. Сдавили запястья, плечи, талию. Я задыхалась. Я не могла шевельнуться. Эвтида подошла ближе. Тень вокруг нее дрожала, словно преклонялась. Ее лицо было почти спокойно, только в глазах — лед. — Вы проиграете. — сказала она медленно, тихо, как приговор. — Ты уже проигрываешь. Смотри вниз — они выдыхаются. Они не победят. Не могут. А ты, сестрица… Я вскинула голову. Грудь тяжело вздымалась, руки пытались вырваться. Бесполезно. Я слышала, как мои кости хрустели от натяжения. — Ты не сможешь остановить это. Как не смогли и наши мать с отцом. — она наклонилась ближе. — Король и королева… глупцы. Как и ты. Боль прорвалась криком. Не физическая. Душевная. Глубокая, как рана, которая не заживает годами. — ЗАЧЕМ?! — сорвалось с моих губ. Мои глаза вспыхнули в унисон со словами, светом, что трещал воздух вокруг. — Зачем ты убила их?! — я выдохнула, голос сорвался, стал хриплым, почти детским. — Они любили тебя. Я любила тебя… Я задыхалась. Но говорила. — Ты была их дочерью… Моей сестрой… — голос дрогнул. — Старшей сестрой. Я смотрела на тебя, как на свет! Я тянулась к тебе, ты была моей героиней, Эвтида! Какого хрена ты сейчас делаешь? — прошипела я. — Что с тобой стало? Мы одна кровь! Тень вокруг нее дрогнула. На одно мгновение — крошечный миг — в ее лице мелькнула тень боли. Что-то знакомое. Что-то человеческое. Но затем — исчезло. Ее взгляд стал леденящим, как зимняя бездна. — Ты ошибаешься, Лиана. — прошептала она. — Мы были одной кровью. Но ты все еще не понимаешь… Я — единственная, кто по-настоящему понял нашу силу. Ты боишься ее. А я — стала ею. Тьма вокруг меня усилилась. Я чувствовала, как магия вытягивается из моих вен. Как будто она ломала меня изнутри. Но где-то внутри… что-то не сдавалось. Что-то древнее, забытое. Магия. И, может быть, сейчас — пришло время перестать бояться ее. Я зажмурилась. Слезы боли и ярости не пролились — они испарились от жара под веками. Внутри что-то сдвинулось. Щелкнуло. Как дверной замок, за которым годами спала та сторона, которую я боялась. Тень. Сила. Холод, обжигающий не хуже пламени. Он разливался по венам не как боль — как ясность. Как будто весь мой страх выгорел дотла, оставив только суть. Я. Не та, что была раньше. Не просто дочь. Не просто сестра. Не просто боец. Когда я открыла глаза — все вокруг замерло. Цвета стали резче. Воздух — плотнее. Даже боль отступила. Я больше не была ее пленницей. Магия Эвтиды, ее тени, цепи, все это… исчезло. Я не сбросила их. Я испарила их одним дыханием. Черный дым рассыпался в воздухе, и я медленно подняла голову. Эвтида сделала шаг назад. Впервые — не как охотник. Впервые — как тот, кто увидел нечто незнакомое. Нечто опасное. — Что ты… что ты сделала? — прошептала она. В ее голосе промелькнуло: сомнение. Я не ответила. Не было смысла. Мои пальцы сжались в кулак, и с каждой эмоцией, каждым воспоминанием, с каждым именем друзей, которых я видела истекающими кровью внизу — сила росла. Я сделала шаг. Земля под ногами треснула. Сделала второй. Воздух дрожал вокруг, будто реальность пыталась отступить. Я подняла меч — и он вспыхнул новым пламенем. Это уже не был прежний огонь. Он был глубже. Тьма и свет, переплетенные. Как я. Эвтида метнула в меня копье из магии — черный дротик, как игла в сердце. Я подняла руку. Остановила его в воздухе. Он дрогнул, развалился на тени, и исчез. — Теперь моя очередь. — голос мой был спокойным, даже слишком. Это пугало ее больше всего. Я сорвалась с места. Пронеслась вперед, и клинок в руке стал не просто оружием — он пел. Орал. В каждом взмахе — вся боль, вся потеря, вся любовь, преданная Эвтидой. Она успела отбить первый удар. Второй — уже с трудом. А третий — прорезал воздух у ее лица, и оставил по щеке тонкий след крови. — Это за мать. — прошептала я, обрушивая новый удар. — Это за отца. Она закричала и отбросила меня волной магии — но я уже научилась держаться на ногах. — А это… за моих друзей. — я прыгнула вперед, вихрем, пламенем, тенями и сталью. Я прижала лезвие к ее горлу. Слишком близко. Еще чуть-чуть — и все. Эвтида не шевелилась. Только дыхание сбивчивое, хриплое. В глазах — страх, спрятанный за усмешкой. Она всегда умела улыбаться даже у края бездны. — Наши родители недостойны были трона! — выкрикнула она вдруг, голос срывался на крик. — Когда асгардийцы напали на нас, они ничего не сделали! Сидели, ждали! Я действовала! Я защищала наш дом! Я делаю это и сейчас! Я смотрела на нее, зарычав сквозь зубы. Пальцы сжали рукоять меча крепче, лезвие легло глубже к ее коже. — Земляне никогда не атаковали первыми. — проговорила я низко, срываясь на гнев. — Люди защищают. Жертвуют собой. А ты — влезла сюда, разорвала их мир, смотри! Скольких убила именно ты! Она повернула голову, посмотрела вниз, туда, где все еще бушевала битва. Где гремели взрывы, где гибли — ее воины, мои друзья. Где кровь лилась в землю, пропитывая ее отчаянием. — У меня не было выбора, Лиана! — крикнула она. — Ты не понимаешь. Я… Я думала, что это единственный путь… — А вот у тебя как раз был выбор. — резко ответила я. Она замолчала. Грудь ее вздымалась. Потом — покачала головой. Когда снова заговорила, голос стал тише, дрожал: — Ты — моя сестра. Младшая… Я всегда тебя любила. Я… короля и королеву тоже. Я часто… я часто жалею, что сделала это. Ты не представляешь, как я себя ненавижу. Она посмотрела на меня. Без бравады. Без лжи. Просто… как когда-то, когда мы были детьми. До всего этого. До крови. До предательства. Я долго молчала. Меч по-прежнему был у ее горла. Мое сердце билось быстро, но внутри было странное спокойствие. Не слабость — ясность. Я убрала меч. Протянула ей руку. — Отзови свою армию. И ты будешь жить. — сказала я твердо. — Ты больше не моя сестра. Но я даю тебе шанс стать лучше. Не упусти его. Эвтида замерла. Смотрела на мою ладонь. Как на нечто невозможное. Как будто никто никогда не протягивал ей руку — после всего. Она смотрела на мою руку. Словно боролась с собой. Потом — кивнула. Почти незаметно. И в следующее мгновение ее окутал темный дым, и она исчезла, растворившись в воздухе. На миг все замерло. Словно сам мир задержал дыхание. На поле боя возникла странная тишина. Не полная — но гул ослабел. Меньше ударов. Меньше криков. Воины Эвтиды замерли, переглядываясь между собой. Их лица были напряженны, руки дрожали, оружие опускалось. Будто невидимая команда пронеслась среди них — остановиться. Но не все подчинились. Мелкая нечисть — полубезумные существа из ее теней, рожденные тьмой, а не волей — продолжала атаковать. Они не знали команд. Не знали остановок. Только голод и ярость. Я шагнула в трещину пространства, и в следующую секунду оказалась внизу — среди команды. Асфальт под ногами был покрыт копотью, кровью и осколками. Воздух — густой от магии, пыли и запаха горелого металла. Роуди сидел, прижавшись к разбитой машине, одной рукой обхватывая раненое плечо. Ангус стоял рядом, обернувшись, глаза чуть расширены — как будто он все еще не верил, что бой утихает. Ванда, сгорбившись, держалась за грудь, ее пальцы дрожали, но в глазах все еще пылал алый свет. Тор, опираясь на молот, переводил дыхание, борода его была перепачкана сажей. Локи отряхивал плащ, насмешливо глядя на остатки разрухи, но даже он выглядел… измотанным. — Лэйн? — прошептал Стив, сделав шаг ко мне. Я кивнула. Все они смотрели на меня — и я видела в их взглядах одно и то же: усталость… и легкий шок. Они чувствовали, что что-то изменилось. Что-то случилось наверху. — Она ушла. — сказала я. Голос мой был хриплым, но смелым. — Приказала отступить. — Это… хорошо? — пробормотал Паркер, ирония в голосе смешалась с болью. — Хорошо паучок. — ответила я и повернулась к горизонту. Мелкая нечисть все еще шла. Без вождя. Без приказа. Без ума. Только звериная жажда разрушения. Некоторые из наших еще сражались. Ванда первой сорвалась с места и бросилась ко мне. — Ты в порядке?! — ее руки обвили меня крепко. — Ты не пострадала? Что произошло? Она мертва? Я усмехнулась — устало, с надтреснутой ноткой, и покачала головой. — Слишком много вопросов, Ванда… — выдохнула я. — Она отступила. Все… кончено. Она на мгновение отстранилась, и ее глаза затопило облегчение, перемешанное с тревогой. Стив стоял неподалеку, опираясь на щит, который больше был похож на изношенный кусок металла, чем на защиту. Потом просто опустился на разбитые камни. Под его костюмом виднелась глубокая рваная рана на животе — но он держался, стиснув зубы. — Это безумие… — выдохнул он, устало глядя в пространство перед собой. — Она взяла и просто… отступила? — Да. — коротко кивнула я. — И, возможно, это спасло нас. Именно в этот момент я заметила, как Клинт бережно нес Наташу. Ее тело было безвольно — правая рука свисала вниз, на лбу кровь, а волосы прилипли к ее бледному, вспотевшему лицу. Он положил ее на землю. — Нат… — я сорвалась с места и подбежала, опускаясь рядом. Взяла ее лицо в ладони, обвела взглядом ее черты, ища хоть какую-то реакцию. — Что с ней?! — голос мой дрожал. — Жива. — выдохнул Бартон, и сам будто не верил, насколько его голос звучит спокойно. — Потеряла сознание. Была ранена, истощена. Но она будет в порядке. Она сильная. Сильнее нас всех. Я закусила губу до крови, прижалась к ее лбу, ненадолго задержав дыхание. — Держись, Нат… Вокруг нас — сплошной ад, но я заметила остальных. Тони стоял, шатаясь, костюм буквально разваливался на частях, одна рука беспомощно висела. Его лицо было испачкано кровью, а взгляд — затуманен. Но он был жив. В стороне Беннер в форме Халка все еще яростно отшвыривал последних порожденных нечистью, рыча, как зверь, защищая тех, кто не мог больше сражаться. Все были измотаны. Все были на грани. Но живы. Живы. Я повернулась к Стиву: — Где Баки? Он вскинул на меня взгляд, в котором мелькнула тень тревоги. — Я думал, он с тобой… — проговорил он, нахмурившись. — Он рванул за тобой, когда ты исчезла. Мое сердце пропустило удар. — Я его не видела… Сзади раздался смех. Резкий, звонкий, ледяной. Все внутри оборвалось. Я обернулась — и сердце остановилось полностью. Баки стоял на коленях, такой храбрый. Ни намека на слабость. А позади него, вынырнув из теней как сама смерть, возвышалась Эвтида. В ее руке был клинок, сотканный из той самой тьмы, что цеплялась к душе. — Нет… — выдохнула я, и ноги подкосились. Она смеялась — не просто от удовольствия, а с безумием, с глубокой, разрушительной радостью. Затем, медленно, почти с извращенной нежностью, она схватила Баки за волосы, заставляя его поднять голову. Его лицо было бледным, в глазах — кровь и упорство. Она наклонилась к его уху, провела языком по его коже. — Какой сладкий… — прошептала она, довольно прищурившись. Я шагнула вперед, голос сорвался на рычание: — Отпусти его, Эвтида! Она не сразу ответила. На мгновение ее взгляд унесся вдаль — туда, где оставались остатки ее армии, выстроившиеся в молчаливом ожидании, как тени под покровом ночи. Потом ее глаза снова нашли мои — и всех, кто стоял рядом: измотанных, израненных, но живых. Стив рванулся вперед, щит уже был в руке, готовый полететь, но Уилсон резко перехватил его за плечо. Его глаза говорили: «Не сейчас. Это сделает хуже.» Эвтида заговорила снова — тихо, с ядом в голосе: — Ты правда думала, что мне есть какое-то дело до тебя? До них? До наших родителей? — она хмыкнула. — Я говорила, что ты глупая. Стоило мне лишь пожаловаться, сказать, как тяжело было… что я их любила… и ты сразу поверила. Я молчала. Каждое слово, как кинжал в грудь. Эвтида склонилась к Баки, ее пальцы скользнули по его щеке. Он не отводил взгляда от меня. — А я слышу, как тебя рвет изнутри, да, Джеймс? — прошептала она, будто наслаждаясь его муками. — Таково твое имя, верно? Жалкий червяк, влюбившийся в наследницу Аинири. Она усмехнулась. — Это так ничтожно. Так… смешно. Баки слегка кивнул, с трудом, но уверенно. Его губы едва шевельнулись: — Лэйн… Слеза сорвалась с моей щеки. — Прошу… — прошептала я, почти не дыша. — Отпусти его. Забери меня. Но не его. Пожалуйста. Она пожала плечами. Безразлично. Холодно. — Мне плевать на твои жалкие просьбы. Но он — дорог тебе. А значит, это именно то, что мне нужно. — Если тронешь Баки, я заставлю пожалеть тебя что, ты явилась на Землю! — прошипел Стив, такого тона я не слышала не разу, от него. Я попыталась подавить любые эмоции, но выходило у меня фигово честно говоря, я начала задыхаться, от всей этой ситуации и от собственных слез. Это была моя вина. Моя вина, что я дала право эй на жизнь. А теперь… Баки… мой Баки в опасности. Ванда коснулась моего плеча, сжимая его до боли. "— Что мы можем сделать?" Я мысленно обратилась к ней, надеясь найти выход. Через несколько секунд она мне ответила. "— Ничего. Я не могу проникнуть в ее разум. Она блокирует это. Если мы используем свои силы, они могут задеть и его. Мне жаль" — Прошу не плачь... — прошептал Баки, в его глазах не было страха, только принятие. — Отпусти его умоляю... — я обратилась к ней, не сводя глаз с мужчины. Мои губы начали дрожать, сердце ужасно колоть, в ожидании чего-то ужасного. Волосы прилипали к щекам, от влаги. Я открывала рот пытаясь схватить хоть часть воздуха. — То что нужно. Прежде чем я успела закричать, успела рвануться — она сделала это. Одно движение. Быстрое. Жестокое. Клинок из тьмы вонзился ему прямо в грудь. Его рот приоткрылся, глаза распахнулись, тело вздрогнуло. Руки инстинктивно схватились за рукоять, но оружие уже испарялось — словно и не существовало вовсе. Он опустился медленно. — БАКИ! — мою грудь сдавило, я рванулась к нему и упала. — Нет, нет нет, нет... — я отрицательно качала головой, прижимая руки к его ране. Я посмотрела на свои руки, они все в темной крови. В его крови... Горло ужасно горело, я рыдала от ужасной боли которая выросла у меня в груди. Я схватила его лицо, и увидела что он, смотрит на меня с улыбкой. — Прости, что не сдержал обещание... — сказал он с порывистым дыханием. — Нет! Не смей, оставлять меня. Не смей! — мои дрожащее руки сжали его лицо, пока Эвтида смеялась. Вокруг стало совсем тихо. Я слышала вокруг, только угасающий стук сердца Баки, и не отводила взгляда от его голубых глаз. Которые я ели видела, из-за всех слез, собравшихся в моих глазах. Он положил свою руку мне на щеку. От чего я начала задыхаться, в рыданиях еще сильнее. Он всегда так делает. Он меня так успокаивает. — Будь… Будь сильной серебристая. Я поняла одно. Это было прощание.