Rencontre.

Откуда-то слева дул прохладный, осенний ветерок. С деревьев на улицах уже падали позолоченные и относительно недавно покрасневшие листья. На улице по-осеннему пахло, а на деревьях резво прыгали мохнатые белочки. Ветер дул прямо в лицо, освежая двух запыхавшихся мальчиков, быстро бегущих по траве с палками в обеих руках. У одного нос с горбинкой, синяк под глазом и побитые костяшки. Явно подрался с кем-то относительно недавно. Дыхание сбивчивое, а неаккуратная чёлка противно прилипала ко лбу. У второго глаза красные, будто плакал недавно, синяки на запястьях, кровь из носа и горящие алые щёки. Он был чуть ниже и полнее своего, очевидно, друга. Кудрявые волосы мальчика предательски лезли в глаза, закрывая обзор, без которого сейчас было довольно тяжело обойтись.

Час назад

– Эй, ты, жирдяй! Да-да, ты, кудряшка, не ослышался! А ну-ка пиздуй сюда, а то сами придём!, - громкий крик жёстко ударил по ушам маленького мальчика, которому, по всей видимости, эти слова и были адресованы. На него кричал среднего роста парень со стороны пустыря, который находился совсем недалеко от него самого- И не делай даже вид, что не слышишь! Тебе по ушам ударить, чтобы отвечал мгновенно?. - продолжил тот же мальчишка. Его вроде бы звали Роберт. Имя красивое, но к характеру совершенно не подходит. Редко когда его увидишь не во время драки. Пластырь на носу, лохматые волосы, злобная ухмылка - стандартный набор типичного хулигана. – Что вам от меня нужно? Почему всё время я-это ваше пушечное мясо?, - максимально спокойно ответил тот, хоть взгляд и был опущен прямо в траву под ногами. На вид пацану было около пяти лет. Немного полноватый, волосы чёрные, кудрявые, да и внешность не типичная. Все знают, что не местный. Косовар-албанец по национальности, что не редко служило поводом для насмешек от недалёких ребят. – Чё ты там сказал? Больно дерзким стал, давно по ебалу не давали? Ну-к, исправить надо бы, - вновь крикнув Роберт уже более агрессивно. Кажется, что отпоры его только больше выбесили. Через пару секунд от мальчика послышался свист, а вскоре подтянулись и ещё двое, подобные ему самому. Такие же "бандюганы", как и сам Роберт. По виду они были лет на пять-шесть старше, а может и больше. Кудряшу уже не раз приходилось с ними встречаться, и никогда эта "встреча" не была приятной. Каждый раз заканчивалась либо дракой(хотя это и нельзя было назвать дракой, ведь била только одна сторона), либо таким потоком негатива, что выдержать его мало кто смог бы. Сколько им лет? На вид десять, а может и больше. По всей видимости жизнь настолько их обидела, что единственным развлечением у них является избиение маленьких детей. На днях избили двух девочек лет шести. Крики на весь двор были, но полицейских так никто не вызвал. Испугались. Позорно, ужасно знать, что из-за халатности кучки взрослых погибли две малышки, не виноватые абсолютно ни в чём. Забили до смерти, ещё и изнасиловали, было просто слишком поздно. Да и дело на тех не завести. Во-первых несовершеннолетние, во-вторых сыновья чиновников. Паскудно. Бедного мальчика звали Джон. Джон Мухарремай. Из-за фамилии его частенько обзывали то арабом, то индусом, то словами похлеще. Родители никогда не знали того, что творилось с их сыном. Джон ни разу не рассказал ни о том, как его травили за гаражами, обзывая такими ужасными словами, что сдержать слёзы было уже невозможно, ни о том, что с ним делали те мальчики, и даже то, что эти синяки явно не от падения с лестницы, а царапины вовсе не от кошачьих когтей. Ведь я сам во всём виноват. Мама и папа не должны винить себя в этом и волноваться за меня. Они не должны знать. Всё из-за меня. Я сам разберусь. Я заслужил. Я заслужил..? Эти слова крепко и, похоже, навсегда засели в голове Джона. Поэтому сейчас он не старался и даже не пытался бежать. Албанец лишь сжал руки в кулаках, готовясь к любой драке. Как только трое хулиганов начали подступать, тот подметил их явное преимущество. Оно заключалось не только в возрасте, но и в росте и крепости. Парни были чуть ли не на голову выше Мухарремая, а также явно крепче и физически сильнее. Даже осознав свою полную беспомощность, Джон не спешил сдаваться. Как только те оказались в сантиметрах десяти от него, косовар прыгнул вперёд, намереваясь нанести какой-никакой, но всё же удар по скуле главного из "банды" - Роберта. Успев лишь замахнуться, Джон почувствовал жёсткое жжение в области позвоночника, а затем последовал удар и в солнечное сплетение. Не успев даже вдохнуть, перед глазами резко потемнело, но не до потери сознания. Тот ощутил жёсткую хватку у себя на задней поверхности шеи. Позже Джон понял, что его куда-то тащат. В голове как назло не хотело возникать ни одного плана побега. Казалось, что ситуация становилась ещё более безвыходной, когда руки оказались заведены вверх, связаны и прикованы к какой-то металлической и давно проржавевшей трубе, торчащей из земли. Нос отвратительно жгло от медленно запекающейся крови, а по щекам самовольно текли слёзы от режущей боли. В голове не было идей о том, как выкрутиться. Была одна мысль - что сказать родителям. Они не должны узнать. В этом только моя вина. Идиот, зачем я вообще начал им отвечать… – Ну чё, шкет, приятно, когда мутузят, да? Мазохист хренов, да, да? Ну что ты молчишь, собачка? Давай-давай, аф-аф, - тот же самый Роберт, те же самые издёвки. Джона местные мальчишки прозвали щенком из-за того, что был таким же маленьким, глупым и беззащитным. А зная, что эта группировка обожала топить животных, а в том числе и щенков, становилось еще страшнее. - Пацаны, ему уже похер походу. Надо бы ему патлы эти сальные спалить и обрезать, может хоть нормальным, а не пидорасом будет. Это был удар ниже пояса. Эти непослушные кудри были единственным, что Джону ещё нравилось в себе. Хоть ему и нередко предъявляли за них, мол: "Только пидоры с такими причёсками ходят, стань нормальным". Значения этого интересного слова мальчик не понимал, да и не хотел лишний раз разочаровывать. Осознавал, что такое слово было употреблено явно не в позитивном контексте. Начав дёргать руками со всей возможной и оставшейся силы, Джон только привлёк на себя лишнее внимание. Трое парней лишь громко и противно рассмеялись, а один из них влепил пощёчину со словами: "да ты реально беспомощен". Албанец не перестал пытаться, а задергался лишь активнее, когда заметил зажжённую спичку в руках Роберта. Тут уже Мухарремай инстинктивно крикнул, не желая быть сожженным заживо. Но что скажет мама? Здесь уже не оправдаться… Огонь подносился всё ближе, хохот мальчишек становился всё громче и громче, а надежда медленно уползала. – Закрой глаза,быстро. Быстрый голос. Резкий, хриплый, но как будто бы спасительный. Не желая разбираться кто это и что происходит, мальчик резко зажмурился так, что перед глазами начала плясать разные картинки. Прошла пара секунд и раздался звук, похожий на то, будто в огонь кинули материал, схожий с песком. Наверняка это и был он. Осмелившись открыть глаза, Джону предстала картина: мальчик чуть выше и старше его с двумя палками в руках довольно быстро разбирается с этими тремя. Было удивительно, ведь по виду он был не старше самого Джона! Смотря восхищённым взглядом за ходом сражения, тот даже не заметил, как этот незнакомый спаситель успел развязать его и схватить за болящее запястье. – Бежим, - кратко сказал новоприбывший и так резко дёрнулся в сторону, что албанец чуть не свалился вниз. Запястья жутко болели, особенно при прикосновениях, но сейчас было совершенно не до этого. Если сравнивать ощущения, то Джон явно предпочтёт, чтобы его хватали за запястья.

Сейчас

Кажется, что они бежали уже несколько часов, хоть на деле и прошло минут десять от силы. Как только силы окончательно закончились, а еще недавняя погоня осталась позади, те двое остановились на неизвестной дороге, пригнувшись и оперевшись руками на колени, переводя дух и восстанавливая сбитое дыхание. Со стороны это выглядело смешно, дышат ртом как будто рыбы. Но у мальчишек внутри лёгкие буквально разрывались от всего произошедшего. – Почему… ты это сделал?,- слегка отдышавшись, спросил Джон. Он смотрел прямо в глаза незнакомца. Он казался ему спокойным…тем, кому можно доверять. Он спас меня. Он мог просто пройти мимо. Он спас… – Потому что если бы не спас, то совесть бы замучила. Да и я мог, так что почему нет, - довольно спокойно ответил тот, плюнув куда-то в зелень рядом с дорогой, а затем протянул Джону руку, - Дамиано. Меня зовут так, а тебя как? – Джон…,-голос явно подрагивал. Но было видно, что парень был более чем восхищён им. Красивый, добрый, сильный…эталон, идеал. Кудрявый убрал мешающую чёлку назад, робко пожимая руку Давида. И разговорились они. Болтали до самого заката, сколько можно было. Говорили будто давние знакомые и знали друг друга кучу лет, а не несколько часов. Но всё же день подходил к концу и обоих мальчишек ждали дома. И оба представляли, что скажут их родители на внешний вид. Оказалось, что у них были бы примерно одинаковые реакции. "Что это?! Откуда это?! С кем ты подрался?!?" и похожие фразы. Как только мальчики поняли, что стемнело, они пообещали друг другу встретиться завтра на этом же месте. И послезавтра, и послепослезавтра, и так далее. Кажется, это было началом новой дружбы. Первой дружбой в жизни Мухарремая и самой искренней в жизни Дамиано. Он принял меня даже таким, какой я есть. Он мой друг? Он такой необычный и классный, мне его жаль. Я его друг.