Rencontre.

Жизнь у мальчиков была замечательная. Приставал кто - Дамиано расправлялся. Надо было со взрослыми поговорить - Милашка-маменькин-сынок Джон сделает. Всё проходило как никогда лучше. Эти двое, казалось бы, совершенно разные, но каким-то образом даже смогли поладить. Годы проходили, а точнее пролетали совершенно незаметно. Будто бы недавно им было только 5, а сегодня обоим уже до 10. Родители у них не знакомы, но им общаться это не мешало. Не скажешь, что уже абсолютно взрослые, но понять некоторые вещи они уже вполне могли. А их надо было понять. Настал день икс, перечеркнувший абсолютно всё, что можно было и что нельзя. Джон вернулся домой из школы. Четвёртый класс. Без оскорблений не обойтись, но зато после школы можно было спокойно бежать на заветную дорогу, где его ждал друг. Настоящий. Тот, которого было страшно потерять. Мухарремай слышал, как его мать о чём-то оживлённо болтала с каким-то незнакомцем на родном албанском. Пару слов кудряш всё же смог разобрать, но явно не больше. Ими были "школа", "страна", "вещи"… догадка о произошедшем мигом возникла в голове ребёнка. Отойдя в свою комнату, тот всё же стал ждать правды. Может быть я просто всё не так понял? Да, наверняка всё так и есть. Это просто ошибка. А вдруг… Не успев закончить собственную мысль, со стороны двери послышался тройной стук, а затем она открылась сразу же. В комнату вошла мать Джона, с улыбкой на лице присаживаясь на кровать рядом с ним. Было видно, как сильно она сияла. –Ох, djali im , у меня есть для тебя прекрасная новость. Мы переезжаем… После слова "переезжаем" мир вокруг десятилетнего мальчика будто бы разрушился, и ничто другое не было для него так важно сейчас. Все лицевые нервы в один миг расслабились, взгляд потупился и стал каким-то пустоватым, а кончики губ медленно поползли вниз. Переезжаем? Неужели я оказался прав…нет, этого не может быть, просто не может быть. Я потеряю всё? Я потеряю Дамиано..? Крайние слова даже в мыслях прозвучали с интонацией, будто он сейчас расплачется. Услышав краем уха от матери приглушённое "Швейцария", Джон натянул неестественно грустную улыбку и посмотрел на неё. – Это замечательная новость,мам. Я рад, что ты счастлива, - сказал тот довольно тихо, не без слёз на глазах. А на вопрос "ты плачешь" он ответил простым: "да, от радости". Я не должен делать вид, что мне грустно. Мама вложила в меня все силы, я должен хоть раз подумать о ней. Я счастлив за неё. А за себя? А важно ли это..? Послушав ещё пару возгласов о том, как круто будет жить в Швейцарии, Джон покивал и сорвался с места. Внутри он был подавлен как чёртов изюм. Почти никто не любит изюм, поэтому эта параллель была ещё правдивее. Албанец мчался на то самое место. Это как раз был двор Давида, так что он практически всегда была там. Завидев друга, он привычно помахал рукой. Но когда он окончательно приблизился, Дамиано понял, что что-то явно не так. Поднявшись на ноги из сидячего положения, тот обеспокоено подошёл к Мухарремаю. – Эй, чего стряслось? Ноготь сломал чтоли? Да не волнуйся, не зуб, отрастёт, - прыснул Дамиано, сдув торчащую прядь волос в сторону. Такова была натура Давида, вечно он отшучивался. Действовал он так во всех ситуациях. А лишь затем, чтобы разбавить их. Редко когда работало, но зато мало кто увидит его настоящие чувства в данный момент, что шло на руку. Если я всегда буду весел, то никто не сможет меня задеть. Хотя бы видимость создастся и ни один человек даже не захочет приставать, ведь эффект будет примерно такой же, как от разговора со стенкой. – Дами, давай без шуток. Мне сказать надо кое-что тебе, - Джон принялся мять собственную футболку от нервов, а взгляд предательски бегал из стороны в сторону. Трава-небо-Дамиано…нет, на последнего смотреть нельзя, только больнее будет. Дамиано лишь слегка вскинул бровь. На секунду тот вздохнул, после чего ответил, недовольно поджав губы. – Слушай, как совпало-то. У меня тоже для тебя есть новость. Давай одновременно? Мухарремай кивнул, уже будучи готовым к любой новости и любой вести, ведь казалось, что хуже уже быть не может. Раз, два, три…мальчики одновременно произнесли два злосчастных слова: "мы переезжаем". И именно в этот момент в головах обоих блеснула надежда. Вдруг в одно место, один город, да хоть одну страну? Но на следующий же вопрос ответы у них были разные. От Джона последовала "Швейцария", то бишь другая страна. А вот у родителей Дамиано не было столь грандиозных планов и переезжать они собрались лишь в другой район. Хоть он и был дальше, но не настолько, как место, куда собрался переезжать Мухарремай. Что-то внутри хрустнуло. Разбилось вдребезги. Это конец? Не хотелось об этом даже думать. Кудряш лишь глухо слышал какие-то попытки подбадривания и объяснения, что на деле всё не так плохо. Но он знал. Знал что плохо. Переезд состоялся на следующий вечер. Отвратительный вечер, хоть все, казалось бы, были счастливы. "Швейцария - это прекрасное место, тебе там точно понравится. Не беспокойся ни о чём. Чистый воздух, природа, хорошее образование". А то ли это, чего хотел именно он? Эти двое не знали ни своих и тем более номеров друг друга, ни того, что будет потом. Знали одно - тяжело им без друг друга будет. Но жить придётся. Кто-то скажет: "Глупое детское нытьё. Что с ними будет-то, пройдёт пара недель или максимум месяцев и смирятся". А кто поймёт, что такие детские воспоминания и эмоции никогда не забываются, не вымываются из памяти и с ними тем более не смиряются.

***

Прошёл год, два, три. Жизнь шла, но совершенно не такая. Джона не травили, но и друзей у него в школе не было. Стало ещё грустнее, когда один раз он вернулся в родной город, впервые за пару лет. Этот тринадцатилетний мальчик с огромной надеждой в груди на полном серьёзе бежал в сторону двора по новому адресу друга, со всей силы барабанил по двери и кричал: "Дами, Дами! Это я, Джон!". И стоит только представить всю эту горечь разочарования, когда дверь открыл и не Дамиано, и не его родители, которых Джон частенько видел в окне, а неизвестная старушка, больно ударившая его палкой по ноге. Узнать он неё удалось лишь то, что этот дом ей продала семья год назад, а сама уехала. Куда уехала, почему, зачем? Узнать не удалось. Как бы Джон не старался забыть друга, но всё не выходило. В каждом незнакомце он видел его. Последней фразой, которую Давид услышал от Мухарремая была: attendre la rencontre ". И кто же знал, что албанец мог иметь ввиду не встречу, а что-то большее…