Близнец смерти (Death's second self)

      ===== Эпилог =====              Зои спит и видит кошмар. Будит её Кира, не особенно нежно потыкав в плечо.       – Мать твою, никогда, наверное, не привыкну, – ворчит она. – Выглядит так, будто ты сдохла с концами. Недели две назад. Проснись и пой, детка.       Зои вяло сбрасывает её руку и открывает один глаз. Затем, осознав масштабы бедствия – второй, и несколько раз моргает.       – Слушай, ты не погорячилась ли?       – Тебе какая разница, ты же всё равно не жрёшь, – бодро ответствует Кира, и машет зажатым в руке термосом. – Твоё тут только вот это.       На локте у Киры висит корзинка для пикника из тех, что целомудренно именуются «семейными». Крышка безуспешно пытается сдержать напор содержимого – судя по торчащей промасленной бумаге, там сэндвичи. По крайней мере – в верхнем слое.       – А Смит где? – Зои широко зевает и трёт лицо руками. Закатное солнце раскрашивает всё вокруг полосами пунцового и оранжевого, тени на глазах наливаются чернотой. Особенно глубока и обширна тень от большого кондиционера на крыше полицейского департамента, где Кира и усаживается бок о бок с Зои, прислонившись спиной к шелушащемуся металлическому боку агрегата. Корзинка плюхается рядом.       – Гроза пакетиков сейчас подойдёт.       Кира скрещивает ноги перед собой. Зои подтягивает колени к груди и обнимает их руками. Над крышей всё ещё струится горячий воздух, но город постепенно остывает – дневная жара уходит. Над силуэтами дальних домов и кронами парка небо начинает темнеть. По металлической лестнице за их спинами гремят шаги.       – Оригинально, – выносит вердикт Айвен, оглядевшись.       – А я говорила – давайте лучше в парк пойдём, – отзывается Кира. – Я бы Грету захватила, да и поуютнее там в любом случае.       – Не могу отлучаться так далеко сейчас, я же объяснил. – Айвен, критически изучив кровельное покрытие под ногами, поддёргивает брюки и садится рядом с Зои, вытянув ноги. – Если внезапно буду вынужден вас покинуть – не обижайтесь. Жду важного сообщения.       Поправив сначала пейджер он, подумав, вообще отцепляет приборчик с пояса и кладёт в карман пиджака. Затем снимает пиджак и аккуратно складывает, поместив поверх корзинки с припасами. Подвернув рукава рубашки и сочтя на этом приготовления к отдыху законченными, Айвен сцепляет руки на затылке и откидывается назад, на горячую металлическую стенку.       Зои сонно моргает. Кира передаёт ей термос и лезет в корзинку, тут же развалив всю сооружённую Айвеном конструкцию. Хрустит обёрточная бумага.       Термос, рассчитанный на две пинты, явно прожил долгую непростую жизнь. Его слегка помятый бок украшен портретом Венсдейл Аддамс. Зои отвинчивает крышку.       В то самое время, когда два вампира осторожно заглядывают внутрь стеклянной колбы термоса, Хайнрих Миллер снимает с плиты кофейник. Он наполняет чёрной густой жидкостью фарфоровую чашечку на блюдце, добавляет сахар, корицу и взбитые сливки, улыбается. Кошка, позволяющая называть себя Митци, вспрыгивает на стул и, приподнявшись столбиком, с интересом обозревает столешницу.       – Иногда мне кажется, что она всё ещё здесь. – Хайнрих вздыхает и подпирает седую голову рукой. – Моя Митци. Я по ней скучаю.       Девушка, которую мистер Миллер знает как социального работника, вежливо улыбается и поправляет рыжий парик.       – Прекрасно понимаю ваши чувства.       Кошка кладёт лапку на скатерть. Шевеля усами, она присматривается к блюдцу со штруделем. Вторая чашка с кофе, стоящая на столе, исходит душистым паром.       – Попробуйте, это вкусно.       – Спасибо, но лучше не стóит. Нужно беречь фигуру.       Пока Хайнрих помешивает свой напиток, постепенно разваливая ложкой горку сливок, в кабинете Зои безответно надрывается телефон. Звонящий – Эрик – хмурится, слушая длинные гудки, и нервно затягивается уже второй сигаретой. Возгорание в морге – это просто жареная новость – а ему даже посплетничать не с кем. Он следит через стекло телефонной будки за разворачивающейся на стоянке пожарной машиной и выдыхает дым через ноздри.       Покуда Эрик борется со стрессом, насыщая свой организм никотином, пикник на крыше нью-йоркского департамента полиции идёт своим чередом. Айвен, завозившись, пересаживается поудобнее и сгибает ноги, бессознательно копируя позу Зои. Между ними стоит открытый пустой термос.       – Как вы думаете, – спрашивает он, не обращаясь ни кому конкретно, – есть ли ещё такие как мы?       Зои кладёт свою руку поверх его руки. Ей нравится наблюдать, до какой степени это его каждый раз смущает.       – Вы настолько сильно хотите их найти? – качнув головой, спрашивает она. – От всей этой мистики одни сплошные проблемы, да и только. Или вам мало?       Кира облизывает губы и комкает обёртку последнего сэндвича. Затем, сонно вздохнув, кладёт голову Зои на плечо. Та тихонько улыбается.       – Не знаю. Я так много лет провёл в поисках, что уже трудно остановиться. – Айвен глядит куда угодно, только не на Зои, но руку не убирает.       – Может быть, пора это сделать. – Подаёт голос Кира. – В конце концов, сэр Парсифаль, что хотели – вы нашли-таки. Черканите теперь в свой девчачий дневничок, – она изображает нарочито писклявый голос, которым, в её представлении, должны разговаривать владельцы девчачьих дневничков, – «дорогой дневник, я, кажется, больше не один, какое счастье».       На Айвена эта подколка производит эффект кипятка, выплеснутого за шиворот.       – С чего вы взяли, что я веду дневник?       – Что, – Кира, приподняв голову с плеча Зои, делает большие невинные глаза, – разве у вас нету дневничка? Эдакого в розовой обложке и с загнутой страничкой «секрет на сто лет»?       Айвен до хруста сжимает челюсти.       – Бросьте, у каждой девчонки обязательно должен быть такой! Неужели правда нету? Хотите – подарю?       – Мисс Грей, ваши неуместные психологические проекции…       – Господи, клянусь, я убью вас обоих.       Солнце валится за горизонт, отблески света над кровлей потихоньку угасают. Внизу улицы города уже тонут в постепенно густеющих сумерках. С тренировочной площадки доносится собачий лай. Налетевший ветерок приносит слабый запах дыма – едкого и тошнотворного, будто горит мусор. Где-то вдалеке заунывно мяукает сирена, но почти сразу же замолкает. В небе проступает искорка белого огня, в той стороне, где закат – Венера.       – Завтра пятница, кстати, не забудь.       – И что?       – И мы идём в кино. Ты же обещала!       – Да? Не помню такого. В любом случае я завтра допоздна – у меня по графику «холодное» копирование.       – Тебе надо что-то делать со своей памятью, детка. Я, конечно, понимаю – возрастное, семьдесят лет не шутка… Ай! Не бей меня, молчу… Айвен, может быть вы хотите в кино?       – Хочу. Но только не с вами.       – А вот это сейчас было обидно!       Позади них тень, отличная от других разрастающихся теней только своей подвижностью, проскальзывает к дальнему краю крыши, замирает на секунду, а потом растворяется без следа.