-С любовью ТХ или путь к звёздам-

Мы доезжаем почти одновременно с пожарными. Как и ожидалось, они ехали в этот городок. Издали уже были видны языки пламени, которые сверкали в темноте и ужасали до смерти. Горел сарай Чонгука. Силуэт, который с ведром бежал к сараю, оказался Зиком. Около того ржавого и скрипучего забора стояла скрюченная заплаканная Люси, которую за плечи держала незнакомая женщина. А прямо рядом с ней с самым непринужденным видом стоял мистер Чон, закуривая сигарету и с каким-то пакетом в руках. Алый кончик сигареты прекрасно вписывался под цвет пламени сгорающего сарая. А спокойствие неимоверно раздражало. Я стоял, открыв дверь машины, и не мог сдвинуться с места. А что, если там Чонгук? Разум сразу же помутнел. Я быстро захлопнул дверь машины, но не смог совладать своим же телом. Разок споткнувшись и испачкав штаны, я снова встал и побежал в сторону сарая, к тушению которого уже подключились пожарные. Увидев меня, Люси ринулась ко мне и из последних сил схватилась за мою одежду, продолжая реветь как не в себя. —Что случилось?— почти не слышно выдавил из себя я, боясь самого страшного ответа. Люси все так же ревела, уже прижавшись ко мне. В этот момент её немалый возраст, который до этого был не так преметен из-за улыбки и макияжа, дал о себе знать. Ее красные волосы тоже неплохо вписывались в этот хаос. —Ч-чонгук… —Что Чонгук? Что с ним, Люси?!— схватив ее за плечи и слегка покачивая, я начал истерить. —Ч-чонгук,— ещё раз всхлипнув, она посмотрела на меня так жалобно, что мне стало стыдно за повышенный тон,— Чонгук в сарае… Удар по голове тупым предметом. Именно так прозвучали эти слова для меня. Все тело как будто парализовало, и я медленно ослабил хватку, которой до этого держал Люси на ногах, и следом мои ноги предательски онемели, опустив меня на сырую землю.

*flashback*

—Братик Тэ-Тэ, он меня обижает,— маленькая девочка схватила за край моего дырявого худи, плакалась об очередном “сокамернике”. —Ну-ну, не плачь, принцесса, он скорее всего не специально так сделал. Верно, Лео? Мальчишка лет семи стыдливо спрятал глаза и молчал в ответ, протирая немного грязное лицо своей маленькой ладошкой. —Он уже второй раз ломает мой песочный замок,— продолжила плакать самая маленькая из нашего приюта девочка Лили. Ее привезли к нам пару месяцев назад, и она только-только приспосабливалась к незнакомому ей месту, без родных и знакомых. Таких как она тут десятки. Они были такими маленькими, такими беззащитными. И все они ждали, что их “братик Тэ-Тэ” спасёт всех и каждого. Когда я попал в приют, некому было меня защищать. Я был старше всех, и мне приходилось нянчиться с каждым из них, вытирать слезы, чтобы они не думали что я слаб. Слабым там быть нельзя. Помогая им починить или пришить и так изношенные игрушки, которым было по лет 10-15, я пытался хоть как-то скрасить их серые будни. Или защищал от маленьких хулиганов, как сейчас. —Ну же, Лео, извинись перед Лили, она как никак самая маленькая из нас. А маленьких нельзя обижать, помнишь? Мальчишка лишь тихонько подошёл к ней и, протянул найденный скорее всего из игровой площадки блестящий камушек. И опять опустил голову, надув губы, тихо пробубнил. —На, только не плачь. Лили, как маленькая сорока, подхватила камешек и веселая убежала во двор, забыв о своем горе. Я же тихо погладил Лео по голове и сел на корточки, чтобы сравняться с ним в росте. —Помни, Лео, здесь в нашей общей темнице, мы должны держаться друг с другом и любить друг друга. В жизни так же: если ты будешь сам по себе, тебя легко раздавят, но пока у тебя будет тот, кто готов ради тебя на всё, считай, ты уже выиграл эту жизнь. Да, мы рождены одинокими и умрем в одиночестве, но пока мы живём, мы должны крепко держаться за тех, кто надеется на нас. Несмотря ни на что, понял? Он робко кивнул и поднял на меня виноватый взгляд. Я достал из кармана салфетки и протер его лицо, которое все ещё было грязным. —Я больше так не буду, братик, обещаю. —Молодец, теперь беги играй,— я погладил его голову и остался в том же положении, провожая его маленький силуэт, бегущий к выходу.

*end of flashback*

Тучи уже давно были готовы лить свои слезы над этой трагедией. А пожарные не могли легко с этим справиться. А что они хотели, Чонгук там собрал столько горючего. Это не так легко потушить. Первые капли упали на мою парализованную физиономию, заставив вздрогнуть и прийти в себя. Пожарные уже выбили дверь и вытащили оттуда тело. Тело Чонгука. Дождь полил как не в себя, все сильнее затапливая все. Но, к сожалению, он не успел. Оттолкнув от себя пожарного, который не подпускал меня к сараю, я кинулся к телу, над которым повис ещё один пожарный, проверяя пульс. Одежда наполовину была сожжена. На теле и лице рандомно красовались ожоги разных степеней. Лежал он мирно. Как будто спал. Пожарный встал и напялил на себя перчатку. Посмотрев на меня обеспокоенно, он положил свою руку на мое плечо и просто покачал головой. Такого не может быть… —Тогда выходит, я тоже Феникс? —Если доберешься до звёзд, то да. Он не мог так просто… —Прости, я не должен был. —Не волнуйся, в конце концов это я тебя попросил. Не мог умереть… —Забудь меня. Я упал на землю и вцепился в него, тряс что есть сил. —Вставай, Чонгук!— дождь лил как из ведра, но даже это не могло меня остановить,— Чон Чонгук, вставай! Не делай этого со мной, прошу! Встань и скажи, что это была шутка! Встань и пошли к обрыву, там же ждут тебя звёзды! Я не уеду, слышишь, я останусь с тобой… Ко мне подбежал Зик, которого прогнали подальше от пожара. —Чонгук, прошу… не умирай,— последнее я произнес почти беззвучно. Зик держал меня за плечи и похлопывал по спине, пытаясь привести в чувства. —Тэхен, успокойся, пожалуйста! Голос Зика, звук сирены, крики пожарных, дождь, плачь Люси – все это слилось воедино, но как будто я был под толщей воды, и это навсегда засело у меня в голове. Я кричали выл, как мог. Пытался выкричать всю свою боль, которая накопилась во мне за всю мою жизнь. Которую я так старательно сдерживал в себе и которая вырвалась сегодня, не выдержав этих мучений. Как он мог, в нем же пылала жизнь. Стремление. Его же ничего не могло задеть. Тогда почему? Почему сейчас его безжизненное тело мирно лежит передо мной? Почему сейчас он не побежит к Зику в библиотеку? Не соберёт грязных железяк? Не пойдет на работу к Люси? Не занесёт отцу виски и еды? Не посмотрит на меня своими полными звёзд глазами… Неужели человеческая жизнь – настолько хрупкая вещь? Живёшь себе, терпишь все это. Делаешь через "не могу" и "не хочу". И что в итоге? Всё, что ты так старательно желал, закончится, ещё даже не начавшись. В таком случае, почему он так старался? В этом во всём я виноват. Я не должен был его тогда спасать. Он бы сам выбрался. Опять и снова. Не доверился бы мне. Не подпустил бы меня. Если мы не встретились вообще. Ему бы не было так больно сейчас. Сгореть заживо? Этого ли ты заслуживал, Чонгук? Нет! Ты должен был стать великим учёным. Работать в НАСА. Летать в космосе. Жить в хорошей семье. Быть любимым… Ливень закончился. И луна появилась полная и яркая, как будто тоже была в огне. Ярко-алая она, переплетаясь с огненными перьями, освещала унылый городок своим светом. Зик проводил Люси домой, недовольно бросив взгляд на безразличного мистера Чона. Последний закурил ещё одну сигарету и, как призрак, тихо подошёл ко мне. Пожар давно закончился. Всё горючее с железками выкинули, и от сарая осталась только пара досок. Работники морга уже пять минут как стояли у забора, дожидаясь разрешения забрать бездыханное тело моего Феникса. Не знаю, сколько прошло времени пять минут? Десять? Час? Я сидел, вцепившись руками в обрывки старого черного худи. И пялился в одну точку пустым взглядом. “—Тогда отдавай своё худи!” Я был мокрым до нитки, и с волос уныло капала вода. От ветра тело бросало в мелкую дрожь, а сердце будто не билось. Тень мистера Чона появилась почти рядом, и он вынул из кармана зажигалку и пачку сигарет. Когда я поднял на него неживой взгляд, он бросил их на сырую землю и вернул руку в карман. —И луна, и звёзды окрасятся в алый цвет под воплем умершей души,— сказав это, он поднял взгляд на небо,— его комната на первом этаже, справа от кухни. Он, удаляясь, кивнул работникам, разрешая забрать уже Чонгука. Моего Чонгука. Они помогли мне встать и посочувствовали. Через какие-то жалкие пять минут его тело уже забрали, и я остался стоять совсем один во дворе его дома, освещенного лишь тусклым и уже бледным светом луны. Медленно, но верно ноги доставили меня внутрь. Там было ничуть не теплее. На первом этаже почти не было света, и не было ни души. Ну да, конечно, его сын умер, а он все ещё сидит в своей гребанной мастерской, как будто ничего и не случилось. Или как будто он уже знал, что так и будет… Дрожь прошлась по телу, и я по описанию нашел ту самую комнату. В которой мне до этого быть не показывалось случая. Единственная комната, в которой был выключатель и свет. Зеркало разбито вдребезги и осколки раскиданы по полу. Стул был верх ножками выкинут в другой конец комнаты. Книга, которую лишь позавчера мы с Чонгуком брали у Зика, была оборвана, и страницы валялись везде: на кровати, полу, подоконнике. На постели была сложенная надвое записка. И на полу пару капель чего-то красного. Крови? Я присел на кровать, которая мучительно начала скрипеть подо мной, и взял в руки бумажку. Дрожащими от холода и нервного срыва руками я пытался наконец-то открыть и прочитать эту несчастную записку, которая то и дело падала из моих рук. Текст был написан как будто кровью. «Я не могу вынести этот мир, в этом мире нет ничего хорошего. Мои мысли и эти голоса меня убивают. Мне нужно к себе на звёзды, где нет боли, нет лжи, нет людей. Там мой дом. Отец рассказал, что Винсент Ван Гог долетел к звёздам, выстрелив в себя. Он тоже был Фениксом! Это мой последний шанс, если я Феникс, я перерожусь уже дома, правда? Я больше не могу жить на Земле. Пожалуйста, позаботьтесь об отце и передайте моему любимому другу, что он был самым лучшим человеком в моей жизни. Тэхён, теперь я знаю, что такое любовь. Благодаря тебе. Я люблю тебя, Тэхён… Мне жаль, что ты узнаешь об этом так. Будь счастлив в этом мире и постарайся простить такого труса, как я. Я верю в то, что наконец-то буду дома, и моё решение неизменно. Оставайся таким же хорошим и добрым, хорошо? Надеюсь, когда-нибудь мы встретимся вновь. Возможно, в следующей жизни? Прощай… -С любовью, твой Феникс-» Слёз больше нет, лишь гремит немой вопрос. Почему я?