Прячась в виноградной лозе

— Кэйа! — Кли перегибается через его бедро и смешно болтает ножками. Альберих тепло смеётся и щекочет девочку, заставляя ее визжать ещё громче. Кли все чаще стала приходить к ним домой поиграть с Кэйей. Альбедо и остальным в ордене не хватало времени на игры с девочкой, поэтому его уделял ей находящийся в отпуске капитан кавалерии. — Дети… — Дилюк, решивший лично привести виноградники в порядок и уже почти час наблюдающий за резвящейся парочкой, хмуро вздыхает и срезает очередую веточку. — А что, великий мастер Дилюк забыл, как совсем недавно сам был таким же? — Кэйа, не отвлекаясь, игриво сверкает глазом из-под челки и скалит острые клыки, пытаясь вывести мужа на эмоции. Тот в свою очередь закатывает глаза и продолжает неторопливо ухаживать за лозой. Как только Дилюк перестаёт обращать на них внимание, капитан снимает маску нахала, и нежно улыбается, наблюдая за тем, как сосредоточенно его любовь стрижет виноградники. Кли выводит его из мыслей, когда достает из рюкзака свою бомбочку и, широко замахнувшись, отправляет её прямо к Дилюку. Перед глазами у Кэйи вспыхивает разъяренное лицо Рагнвиндра, и он, не думая, сразу же бросается в ту же сторону. До взрыва секунда, но опытный шустрый рыцарь успевает потушить фитиль снаряда крио эффектом. Хозяин поместья глядит на него ополоумевшим взглядом. — То есть прямо сейчас я чуть не… — Дилюк! — Кли подбегает к ним с радостным воплем и скачет вокруг пиромага, размахивая руками. — Она — твоя ответственность, если её бомба подорвет что-либо здесь, то спать ты будешь на улице, — Дилюк пытается как можно тише донести информацию, чтобы не расстроить маленькую героиню. Всё-таки капелька снисходительности у него все же осталась. — Почему это на улице? — Потому что это все, что останется от поместья, дурак, — Отрезает Рагнвиндр и продолжает безэмоциональную работу. Набегавшись, Кли прилипает к ноге Альбериха и дёргает за штанину, заставляя того опуститься, что Кэйа послушно выполняет. Следом, девочка проделывает то же самое с Дилюком, но тот не так охотно идёт на подобного рода действия. Однако, в конечном итоге все же цокает языком и без желания опускается на одно колено. Мужчины сидят лицами друг к другу: Дилюк пыхтит, Кэйа виновато улыбается. Кли стоит между ними и что-то усердно обдумывает, пока радостно не вскидывает руки. Она кладет ладони на щеки супругов и пытается сдвинуть их головы вместе. — Кли, что ты делаешь? — По прежнему без энтузтазма интересуется винодел. — Вы должны помириться, — Как очевидный факт оглашает она и продолжает с усердием давить им на скулы. Кэйа растерянно смотрит в глаза напротив и не находит там ответ, лишь такую же растерянность и немного осуждения. — Ты думаешь, что мы поссорились? — Дилюку не нравится Кли, — Тоже абсолютно спокойно говорит юный пиротехник. Рагнвиндр округляет глаза — он так абсолютно не считает. — Кли, я не… — Но он очень любит Кэйю. Дилюк никогда не был богат на проявления чувств и эмоций на людях, он привык показывать свою любовь дома, за закрытыми дверьми и, желательно, ставнями. Он очень не любит когда его принуждают что-то доказывать в отношениях, заставляют показать, что он действительно любит. Но сейчас, когда его просит об этом маленькая девочка, которая видит их обоих насквозь, он смотрит в родные глаза, и всё-таки подаётся вперёд и оставляет короткий поцелуй на щеке своего мужа. Он сразу же заливается румянцем, в отличии от настырного капитана, который сидит как довольный кот, получивший ласку. Девочка остаётся более чем удовлетворенной и, на последок обняв Дилюка за широкое плечо, прижимаясь на секунду щекой, и помахав Кэйе, убегает обратно в Мондштадт. Пиромаг замирает. Кли попыталась извиниться за чуть не случившийся инцидент. — Люк? — Криомаг щелкает перед глазами своего возлюбленного пальцами. — Ты так из-за виноградника растроился? — Нет. — Тебя растрогало её объятие… — Дилюк прерывисто кивает. — Люк…  Кэйа обнимает его за шею и расслабленно прикрывает глаза. Он давно не видел Дилюка настолько растерянным. Рагнвиндр расслабленно выдыхает и прижимает мужа поближе, растворяясь в объятиях. — Она сказала, что ты меня очень любишь, — Вдруг вспоминает Альберих. — Она права, — Пиромаг прижимается щекой к узкому плечу и начинает согревать дыханием смуглую кожу шеи. — Это многое значит. Мало тех, кто может прочесть тебя… Дилюк на секунду задумывается о том, кому он действительно открывался в своей жизни, но на ум так никто и не приходит. — Вас двое. Ты да она.