Торт

Гарри старался смириться с тем, что после войны все, кого он знал, договорились перестать обращать внимание на дни рождения. Он понимал, что это глупо: он был вполне взрослым мужчиной, даже аврором, и знал, что друзья любят его; он не нуждался в том, чтобы они помнили о его дне рождения. Нет, они ни в коем случае не забывали об этом. Просто все они работали допоздна даже по выходным и большее, что они могли сделать в чей-либо день рождения, это, например, направляясь вечером в паб, обронить: "Хей, Рон, у тебя же сегодня день рождения?", или, что более вероятно: "Твой день рождения был на прошлой неделе, не так ли?", заказать ему выпить, и на этом все кончится. Так что Гарри вел себя разумно и не возражал, он правда не возражал, но каждый раз, в свой, черт возьми, день рождения, он просыпался с четким знанием того, что это его праздник и он снова ничего не получит, и никто даже не собирался помнить и заботиться о нем, и каждый раз эти мысли отправляли его обратно к Дурслям, в чулан, к ненавистному хламу под лестницей, ведь за годы, проведенные в Хогвартсе, он научился надеяться на большее... Тогда Гарри никому не мог сказать об этом, потому что на самом деле не собирался ничего менять. Он и сам был бы плох в том, чтобы дарить людям подарки и помнить их дни рождения, и, поскольку ему не было и десяти лет, он не ожидал, что его день рождения запомнят, если он не сделает того же взамен. он просто хотел этого — как замученный десятилетний ребенок, неразумный и тоскующий. Поэтому, когда через четыре года после войны, в июне, Гарри открыл "Ежедневный пророк" и увидел яркую россыпь фотографий под заголовком "Много счастливых возвращений", со статьей, в которой говорилось о том, что Малфой-младший отпраздновал свой 21-ый день рождения огромным банкетом, когда получил по наследству полный контроль над поместьем, оцениваемым в 560 миллионов долларов, — что-ж, Гарри Поттер почувствовал себя по-настоящему оскорбленным. Люди помнили даже день рождения Драко, и бедному Гарри не помогло даже напоминание себе о том, что Малфой сам оплатил свою вечеринку и разослал им всем приглашения. Драко, ухмыляясь, смотрел на него с колдографии. За ним взорвался большой волшебный фейерверк, бросая причудливое отражение на озерную воду. Одной рукой Малфой приобнял Пэнси, а второй — Блейза с бутылкой шампанского. Дорогая мантия блондина была растрепана, а сам он стоял посреди танцующей толпы. На втором колдо Драко смеялся, отрезая кусок торта в виде дракона, свернувшегося на огромной груде золота, как будто вылезшего из детских фантазий. Еще хуже было то, что у Гарри были деньги, чтобы устроить шумную вечеринку на свой день рождения, но, разумеется, он не собирался этого делать, как полный неудачник. он просто хотел провести весь свой день рождения, как... ну, полный неудачник. Гарри скомкал злосчастную газету, швырнул ее в камин и сказал вслух: "Нужно забыть обо всем этом", но тут же заметил, что пялился на снимки так долго, что опаздывает на работу. Он добрался до Аврората с опозданием на пятнадцать минут, все остальные уже были на своих местах, а значит, по неписаному, но нерушимому закону, Гарри был обременен худшим заданием за все утро. Иногда их было два или три на выбор, но сегодня Поттера запихнули в самый низ кучи. Он с ужасом прочитал задание и понял, что ему нужно отправляться в Малфой Мэнор. Оказалось, маггловский автобус прошлой ночью заблудился и каким-то образом оказался на территории поместья, посреди пьяных волшебников и волшебниц, носящихся туда-сюда на метлах, колдующих шумовые заклинания и танцующих в воздухе. Магглы все еще были на территории: Драко усыпил их, но не стал стирать память, лишь отправил отчет аврорам, чтобы те разобрались со всем сами. — Извини, Гарри, — сказал Рон, поморщившись. Несколько человек рядом выглядели так, будто были готовы забрать злополучное задание, но Гарри только тяжело вздохнул: это было заслуженное наказание за то, что он вел себя как ребенок. Даже если этого никто не видел. — Все в порядке, — решительно сказал он и громко аппарировал. Вечеринка все еще продолжалась — играла музыка и танцевали люди, когда Гарри добрался туда, толпа волшебников накрывала на столы свежий горячий завтрак. Драко лежал в гостиной, в полусне распластавшись на бархатном диване и выглядел, как развратная развалина: босой, в наполовину расстегнутой официальной рубашке и с галстуком, свободно накинутым на шею. По подбородку и щеке были разбросаны следы губной помады, возле горла виднелись синяки. Гарри остановился и пнул диван, встряхнув блондина. — Ой, отвали, — Драко поморщился, садясь, прижимая ладонь ко лбу и прищуриваясь. — Поттер? — недоверчиво сказал он, — Они послали тебя? — Где магглы? — коротко спросил Гарри. — Крепко спят в их автобусе, который стоит прямо на подъездной дорожке прямо там, где ты вошел. Зачем ты меня будишь? — Но там нет автобуса! И почему ты просто не применил к ним "Обливиэйт" и не отправил в путь? — Чтобы меня обвинили в том, что я что-то сделал с ними, а потом скрыл это? — Драко фыркнул, — Спасибо, не надо. Ты имеешь в виду, что на подъездной дорожке нет автобуса? На дорожке не было автобуса. Только бешено кренящиеся тропики, через несколько цветущих кустов и живую изгородь ведущие в лес. — Хорошо, ты пойдешь со мной. — сказал Гарри. — Что? Почему?! — возмутился Драко, — Я не виноват, что кто-то решил прокатиться на этой штуке. — Это твоя вечеринка, не так ли? В любом случае, я тут не ориентируюсь, а ты — как раз наоборот. — ответил Гарри, но настоящая причина заключалась в том, что он не мог устоять перед подлым удовлетворением от того, что всюду таскал Драко с его похмельем. Им потребовалось два часа (к личной радости Гарри, Драко большую часть времени вымученно стонал), чтобы выследить автобус с парой пьяных волшебников внутри, врезавшийся в гигантское дерево. Настоящий маггл-водитель и все пассажиры все еще мирно храпели, хотя их хорошенько протрясло. — Теперь ты мне поможешь, — заявил Гарри. Ему нравилось наблюдать, как Драко неуверенно возится с исцеляющими чарами и чарами памяти. За это время блондин пару раз чуть не наложил "Обливиэйт" на самого себя. — Ты смог устроить эту грандиозную вечеринку, Малфой, а значит, можешь немного поработать, — сказал он, когда Драко попытался отпроситься. — В чем твоя проблема, Поттер? — пробормотал Драко, прислонившись к дереву и потирая лоб, когда они закончили, и Гарри приводил в порядок помятый автобус, — Ты питаешь какую-то обиду на дни рождения? В твоей бедной жизни не было ни одного празднования или что-то в этом роде? — Отвали, Малфой, — отмахнулся Гарри, изо всех сил стараясь, чтобы эта фраза не кольнула его. К сожалению, Драко всегда обладал абсолютно безошибочным даром замечать слабости. — Что, это правда? Что-ж, это почти так же жалко, как обижаться на меня. Если ты закончил потакать своей мелкой зависти, я сейчас же вернусь в дом. Гарри не стал его останавливать, а потом сам пошел домой, бурлящий обидой, огорченный и все еще наполненный завистью. Он действительно пытался забыть об этом, но безуспешно. Приближался июль. Ухмылка Драко сидела в его голове, не желая выходить наружу. Гарри уже успел подумать о том, чтобы устроить себе вечеринку — всего лишь что-то маленькое, несколько друзей, которые будут удивляться, почему он это делает, и, может быть, спросят, и тогда… Гарри отмел эту идею. Он проснулся утром в свой день рождения, снова приготовился к острому уколу одиночества и встал, чтобы приготовить себе чашку кофе. И тогда день стал в десять раз хуже, потому что в его окно раздался громкий стук, и когда Гарри подпрыгнул и уставился на него, филин Малфоев сидел на подоконнике и свирепо смотрел на него. В лапках он держал не что иное, как подарок. Гарри целых десять минут смотрел на коробку на кухонном столе после того, как филин положил ее туда и улетел. К ней была приложена открытка. "Удачного дня, Поттер! — Д.М." — нацарапал небрежным, гибким, полным злобного ликования почерком Драко. Гарри прекрасно знал, что, если он развернет упаковку, что-то может броситься ему в лицо, или еще что похуже, но он не мог просить кого-либо о помощи, иначе история, скорее всего, вылезет наружу. Наконец, он стиснул зубы и разорвал бумагу, прекрасную и тяжелую, и сделал это самым приятным образом, открыл коробку и вынул — легкий летний плащ темно-зеленого цвета с застежками и золотой вышивкой по подолу, очарованный чарами быстроты и меткости. И это был точно его размер. Гарри использовал все заклинания обнаружения проклятий, которые только мог вспомнить, и после того, как они ничего не выявили, он потрогал подарок, все еще ожидая, что его ударит электрическим током или что-то в этом роде, но ничего такого не произошло. Это был просто фантастический плащ. Он очень хорошо подчеркивал цвет глаз Поттера. Гарри недоуменно уставился на себя в зеркало. Он понятия не имел, зачем Малфой это сделал. А потом до него дошло, что он только что получил свой единственный подарок на день рождения — настоящий подарок, действительно хороший и продуманный — от Драко Малфоя. А тем временем все люди, о которых он заботился, собирались полностью игнорировать это. Это было блестяще противно. Гарри не мог не восхититься гениальностью Малфоя. Даже возвращение плаща не заставит его чувствовать себя лучше. В любом случае, он будет думать об этом весь день. Он еще раз посмотрел в зеркало, а затем сузил глаза, подошел к своему столу, схватил ручку и бумагу и написал: "Большое спасибо за плащ, Драко — он действительно великолепен, как раз то, что мне нужно. Всего наилучшего, Гарри" сложил его и бросил в камин, а затем вышел из дома. Он получил массу комплиментов по поводу плаща, приняв их сквозь зубы. Гермиона сказала: "Гарри, это прекрасный плащ. Разве у тебя сегодня не день рождения? Мы должны пойти выпить" и поцеловала его в щеку, прежде чем рвануть на какую-то важную встречу. Рон угостил его ланчем и черствым куском торта из магазина, добродушно улыбаясь. — Спасибо, Рон, — сказал Гарри, изо всех сил пытаясь подавить своего совершенно неудовлетворенного внутреннего ребенка. После этого он пошел со всеми и выпил пару рюмок, а затем, наконец, день закончился, и Гарри попытался забыть обо всем этом. Но ему потребовалась большая часть следующего месяца для того, чтобы перестать чувствовать боль каждый раз, как он видел плащ, который он мрачно оставил в передней части шкафа, решив, что не позволит Малфою добраться до него. И затем, когда он, наконец, оправился от этого, в последний день августа появилась сова с другим подарком и приложенной запиской, радостно сообщавшей: "Увидел это и подумал о тебе! — Д.М.". Это была пара фантастически легких, но безопасных очков, по его настоящему рецепту, с кнопкой, которую можно было нажать, чтобы активировать заклинание ночного видения. Гарри безмолвно смотрел на них. На самом деле, Драко не мог продолжать посылать ему продуманные подарки только для того, чтобы напомнить ему, что никто другой этого не делает, но, похоже, именно это Драко и делал. Гарри попытался написать еще одну поддельно-благодарственную записку, но она вышла слишком злой и откровенной, и, наконец, он понял, что просто сказать фальшивую благодарность будет недостаточно. Ему пришлось отправить подарок обратно. К счастью, у Гарри было проверенное и верное решение для любой ситуации, когда он не знал, что и думать: нужно было спросить Гермиону. — Гарри, по-настоящему отличный подарок — это не то, сколько он стоит, дорогой он или нет, — сказала Гермиона, — Это просто должно быть чем-то, чего у человека нет для себя по какой-то причине. Если у него куча денег, то ты захочешь подарить ему что-то, что он и не подумал бы купить, или что-то, что нельзя купить за деньги. Но для кого ты пытаешься купить подарок? — Э-э, это долгая история, — пробормотал Гарри и убежал. Он пошел в ближайший магазин Apple и купил iPhone, сделал на нем гравировку: "Драко от Гарри" и отправил его в поместье пятого числа. Это оказалось совершенно ужасной идеей. Буквально ни у кого из знакомых Драко не было мобильного телефона, поэтому Драко начал писать сообщения ему. Все время, с бессмысленными болтливыми заметками вроде "как проходит твой день? поймал ли ты каких-нибудь злодеев?", так что бедро Гарри, в месте, где находился карман брюк, постоянно гудело, и однажды телефон громко пропищал, пока он находился посреди склада, пытаясь подкрасться к банде контрабандистов, доставляющих на черный рынок партию ферментированной драконьей крови. "Ладно, это была моя вина, что я забыл выключить звук в телефоне" — признал Гарри про себя, когда задыхался на носилках, но ведь больше никто в его жизни не считал необходимым постоянно писать ему сообщения в течение рабочего дня. Ожидая своей очереди с мракоборцами, он развлекал себя, печатая длинное гневное сообщение (которое он не стал отправлять), где кричал на Драко за то, что он ублюдок, из-за которого его чуть не убили, и ах, да, Малфой, даже если твоих родителей чуть не прикончил твой хороший приятель, Волан-де-Морт, и ты был воспитан людьми, которые тебя ненавидели, ты можешь взять свои подарки и сообщения и засунуть их прямо себе в задницу. Было облегчением выговориться, даже если Гарри ни на секунду не собирался доставить Драко удовольствие, сообщая ему, что он стал козлом отпущения для Гарри. Затем, Палящему Заклинанию удалось прорваться через чары, которые мракоборцы наложили на него для облегчения боли, и, когда зрение Гарри прояснилось, он посмотрел вниз и понял, что случайно отправил сообщение. По крайней мере, Драко не ответил ему, вероятно, потому, что был слишком занят, истерически смеясь со своими друзьями над тем, насколько жалким был Гарри и как легко над ним можно было посмеяться. Проклятие было очень неприятным. Мракоборцы сказали, что в то же самое время его поразило еще одно заклинание, которое в основном было поглощено магическим щитом, но усилило эффект. Его приговорили к неделе в палатах, где каждые несколько часов ставили счетчики. Конечно, первые пару дней к нему приходило множество людей, но к четвертому он был уже один в постели и смотрел в потолок от мучительной скуки, и именно тогда в дверях появился Драко. Гарри дважды моргнул, а затем оторвал голову от подушек, чтобы убедиться, что ему это не показалось, но нет, это действительно был Драко, который стоял там, засунув руки в карманы. Гарри вытаращился на него с возрастающим негодованием: он действительно пришел, чтобы беспокоить его даже в больнице… — Прости, — резко сказал Драко, замкнув мысли Гарри настолько, что Гарри чуть не потерял сознание и не мог придумать, что сказать. Драко, очевидно, воспринял это как приглашение, потому что он вошел в комнату и посмотрел на забинтованную ногу Гарри. Ему давали специальное зелье два раза в день, но новая кожа нарастала очень медленно, потому что проклятие еще не полностью снялось. — С тобой все будет в порядке? — Да? — с сомнением ответил Гарри. С ним все будет в порядке, но почему Малфой спрашивает... Драко достал маленькую хрустальную фляжку, наполненную слабо светящейся фиолетовой жидкостью, и поставил ее на прикроватный столик. — У нас дома было зелье регенерации, — заявил он таким тоном, будто сказал: "О да, у нас где-то валяются Драгоценности Короны Англии, и даже их было легче достать, чем это зелье". — Зачем ты это делаешь? — спросил Гарри, не в силах больше терпеть. — Я просто пытался слегка достать тебя, но не выпотрошить. И не убить. — Ох, — Гарри это переварил. — Что ж, первый подарок просто замечательный, — заметил он через мгновение. Драко сел в кресло рядом с кроватью. — Не проблема, Поттер. В итоге Малфой остался до конца дня. Гарри никогда не разговаривал с Драко нормально. Если бы кто-нибудь спросил его, откуда у Драко друзья, Гарри сказал бы, что люди подлизываются к нему из-за денег, но оказалось, что он действительно умел поддерживать беседу, когда не был занят поддразниванием людей. Гарри поймал себя на том, что смеется, говорит свободно и настолько рассеян, что даже не заметил, как пролетело время, а потом внезапно оказалось пять часов дня, и колдомедик, отвечающий за него, пришел и одобрил попытку опробовать каплю регенерирующего зелья. Они сняли повязку (Драко поспешно отступил к дальней стене комнаты, сморщившись) и волшебник осторожно уронил одну фиолетовую каплю на ногу Гарри, и тот невольно взвизгнул, когда все еще пузырившаяся часть раны агрессивно захлопнулась. новая кожа натянулась на него, как задернутая занавеска. Его сразу же выписали, через пятнадцать минут он уже был одет и вышел на улицу, испытывая огромное облегчение, но немного дезориентированный скоростью всего происходящего. Он посмотрел на Драко и, не задумываясь, сказал: — Хочешь сходить поесть? — потому что он был голоден, а последние четыре дня ему давали только больничную еду. Драко достал блестящие карманные часы и посмотрел на них. — Еще рано, но, думаю, "У Болливера" уже открыт. Сидя в ресторане, они говорили о квиддиче и аврорах, также Гарри узнал несколько необычайных фактов, связанных с землепользованием. Гарри никогда бы не подумал, что Драко разбирается в этом, но, оказывается, тому пришлось приложить немало усилий, восстанавливая поместье Малфоев. — Разве ты не можешь просто заплатить эксперту, чтобы он все починил? — спросил Гарри. — Вот так мой отец и попал впросак. Если ты нанимаешь кого-то, кто будет отвечать за поместье, легко игнорировать все, кроме того, сколько денег он вручает тебе каждый месяц, — сказал Драко. — Я бы и не знал, как все плохо, если бы… ну, если бы мы не отсиживались целый год после войны. Мне нечего было делать, кроме как ходить туда и смотреть, как плохо идут дела. — Он ухмыльнулся. — Одна из причин, по которой я устроил ту вечеринку, заключалась в том, чтобы заставить моих самых богатых друзей вкладывать деньги в поместье. — О, — ошеломленно сказал Гарри. — В чем была вторая причина? — Очевидно, устроить сногсшибательную вечеринку на мой день рождения, — улыбнулся Драко. — Не грех хотеть этого. — Кажется, никого это больше не волнует, — сказал Гарри, не успев сдержаться. — О да, вы все слишком заняты спасением мира. Хоть устраивайте себе время от времени чертовы выходные. *** Драко продолжал писать, но Гарри больше не возражал. На самом деле, в течение дня они списывались много раз, и когда Гарри оказывался свободным вечером или на выходных, он привык писать Малфою, чтобы узнать, хочет ли тот выпить или пойти куда-нибудь. Почти всегда у Драко уже были планы, но тот все равно звал Поттера — в какой-нибудь волшебный клуб, или, например, на вечеринку на яхте. Это выглядело так, будто он время от времени окунался в искрящуюся жизнь Драко. Гарри думал, что ему это не понравится, потому что он никого не знает, или потому что все знают его, поэтому он предпочитал оставаться со своими друзьями, но иногда Драко все же брал его с собой. В своих кругах он был бóльшей знаменитостью, чем Гарри. — Я — лихой бывший темный волшебник древнего происхождения с огромным состоянием, Поттер, — высокомерно заявил Драко, — это гораздо интереснее, чем скучный аврор, который не делал ничего особенного с тех пор, как окончил школу. — За последний год я поймал тринадцать темных волшебников! — отчаянно сказал Гарри, — А на прошлой неделе в одиночку победил огра! Драко усердно отмахивался от этих тривиальных подвигов. — Но кто-нибудь видел, как ты это делал, Поттер? Затем, в одно субботнее утро он написал Драко сообщение и получил в ответ "Я ничего не могу, для меня все кончено, я несчастный и умирающий, прощай, жестокий мир..." и так далее. Гарри тут же отправился в поместье и обнаружил блондина на диване в гостиной, закутанным в одеяла и слегка зеленым. — Что ты с собой сделал? — спросил Гарри, варя ему порцию антипохмельного по рецепту Невилла. — Я ничего с собой не сделал, — простонал Драко, откинув голову на подлокотник дивана и закрыв глаза. — кто-то подлил в мой напиток приманивающее зелье и мне пришлось выпить чан снотворного. — Что? — сказал Гарри, выпрямляясь и поворачиваясь. Его руки были сжаты в кулаки. Драко даже не открыл глаза, лишь достал из недр одеяла руку и пренебрежительно махнул ею. — Если бы я задерживался, чтобы узнать, кто это, меня бы уже трахнули. — Значит, ты просто собираешься позволить им уйти? — Такое случается каждые несколько месяцев! — воскликнул Драко. — Это просто плата за то, что я такой богатый и красивый. Пожалуйста , скажи мне, что зелье готово, я чувствую себя не лучше, чем после попойки. Гарри повернулся обратно и достаточно долго наливал Драко полный кубок антипохмельного, а потом отдал его блондину. Драко задыхался, кашлял и скулил, принимая дозу, но как только он выпил ее, Гарри заметил, что она начала работать: Драко снова лег на спину, но зеленым быть перестал. — Я собираюсь найти их, — мрачно сказал Гарри, увидев, как Драко, наконец, полностью расслабился, вздохнув. — Где ты был прошлой ночью? Драко фыркнул. — Ты собираешься защищать мою честь и добродетель от всех желающих, не так ли? — открывая глаза и глядя на Гарри, сказал Драко. Его губы растянулись в ухмылке. Затем он посерьезнел, и Гарри обнаружил, что его сердце забилось странно быстро, а затем он подошел к Драко, обхватил его затылок и, поддерживая его плечи над диваном, чтобы Драко мог наклонить голову, поцеловал мягкие губы. Они провели полчаса на диване, обнимаясь, прежде чем Драко спросил немного хриплым голосом: — Слушай, ты из тех, кто любит делать все медленно или нет? В принципе, мне все равно, но ты мог бы сказать мне, прежде чем я начну снимать с тебя одежду. — Я… пока не знаю, — сказал Гарри, задыхаясь, — но давай, я остановлю тебя, если мне что-то не понравится. Драко сделал паузу, а затем ровным голосом сказал: — Ладно, давай, — и потащил Гарри наверх, в спальню, начав медленно раздевать его, давая ему достаточно времени на каждом этапе, чтобы решить, что на самом деле это было более чем достаточно медленно. Гарри беспомощно застонал, когда Драко решил провести неоправданно долгое время, просто уткнувшись носом в его бедра и талию. Бесконечное поддразнивание, которое он никак не мог закончить, продолжалось пока Гарри, наконец, не потерял терпение и не сбросил свое нижнее белье. Драко издал довольное мычание, скользнул вниз и всосал член Гарри в рот. — О Боже, — выдохнул Гарри, схватив Малфоя за голову, его бедра невольно оторвались от кровати. Драко прижал его к себе и провел языком по члену так же мучительно медленно. Гарри извивался так сильно, как Драко позволял ему, чего было недостаточно, и, наконец, вцепился в изголовье кровати и издал громкий стон отчаяния, прежде чем Драко резко подвинулся, схватился за основание его члена и сильно и быстро вобрал его в рот, плотно обхватывая губами и заставляя Поттера кончить. — Вау, — пьяно проговорил Гарри после. — Да, я знаю, — самодовольно ответил Драко, вытягиваясь рядом с ним. Гарри повернулся и поцеловал его. Они целовались еще некоторое время, и после того, как Гарри отдышался, он с надеждой спросил: — Мы же еще повторим? — А ты жадный, не так ли, — пробормотал Драко куда-то в шею Гарри, слегка проводя кончиками пальцев по его бедру в лукавом обещании. — С тортом и мороженым? — Да, не помешает, — важно сказал Гарри. — И ты можешь запустить несколько праздничных воздушных шаров, пока мы будем делать это.