Вред плохого кофе

Серость. В помещении, за окнами, в душе — повсюду была эта угнетающая, отвратительная, но такая обычная для Бостона серость. Казалось, что капли дождя били не по окнам, а по его сознанию, что сопровождалось невыносимой головной болью. Надежда на то, что недельные дожди когда-то прекратятся, с каждым днем угасала. — Отвратный кофе, правда? Норман Джейден дернулся, чуть не заляпав идеально выглаженную рубашку горячим кофе, когда чей-то голос раздался совсем рядом, вырвав из мыслей о работе. — Что, простите? — говорит хриплым от долгого молчания голосом. Запах кофе, сигарет и фруктового парфюма смешался и осел где-то в висках. На секунду мир поплыл перед глазами. В ближайшее время нужно было бы принять еще одну таблетку. Мозг работал чертовски медленно, не желая нормально соображать. Он оборачивается и видит молодую девушку в черном гольфе и с веселой ухмылкой на губах. Раньше Норман ее здесь не замечал. И акцент странный, отнюдь не бостонский. Он мог бы составить психологический портрет, но не желал. Усталость разливалась по всему телу, а мозг нуждался в отдыхе. — Говорю, кофе здесь ужасный, — еще один смешок, а в глазах болотного цвета на секунду блеснули огни веселья. Что ж, кофе действительно был отвратительным. — В кафе напротив есть получше. Может… — Вы флиртуете со мной? — Перебивает ее. Джейден окидывает ее взглядом сверху вниз. Интонация не раздраженная, но усталая. Отношения не для него, свидания тоже, он устал от детских игр. Нужно было закончить начатое. Мало что когда-то было важнее работы. Разве что дочь, только это в прошлом. — Почему нет? — Девушка складывает руки на груди, игриво приподнимая четкую бровь вверх. Не красавица, но что-то во внешности ее было необычное. Хотя даже если бы здесь стояла Анджелина Джоли, ему бы было все равно. — Потому что мне не до этого. Прошу прощения, у меня куча работы, — грубовато, но что поделать. Он собирался уйти, когда она схватила его за рукав. — Вы правда думаете, что я тут с вами просто так? — ее глаза сузились, сталкиваясь с его пристальным взглядом. Веселье пропало. Норман ничего не понимал. Он остановился, поставив бумажный стаканчик с напитком на стол. Легкое раздражение свернулось в груди, — Что вам нужно? — Устало-нетерпеливый выдох сорвался с его губ. — Над чем вы работаете? —  отпускает рукав рубашки, облокачиваясь на столешницу позади. Глаза удивленно раскрылись, а все, что он хотел было сказать, вылетело из головы. Норман признался себе, что вопрос сбил его с толку. Они не встречались ранее, а тут такой интерес к его делу. К их с Блейком делу — мысленно поправил себя Джейден. Они же команда. — А вам зачем? И я не припомню, чтобы мы встречались. — Вы встречали моего брата, — тут его удивление возросло еще больше. Брата? Ситуация была до жути странной, а усталость во всем теле отчего-то чувствовалась меньше. — А я здесь уже давно работаю. У меня были кое-какие дела в Бруклине пару дней назад. После нескольких секунд молчания она повторяет свой вопрос, — Так чем вы тут занимаетесь? — Брата? — все, что он смог сказать. Эта девушка, казалось, состояла для него из одних вопросов. Чем больше Норман на нее смотрел, тем сильнее лицо ее казалось непроницаемой маской. Все в ней было словно продуманным: жесты рук, поза тела, интонация… Все. Она была открытой и в то же время ненастоящей. — Да не глупите. Блейк, — она опускает глаза на носки ботинок. — Кларисса, кстати. Можно просто Клара. Он подавился воздухом. Это казалось шуткой или галлюцинацией после слишком большой дозы таблеток. Картер Блейк был… Как можно описать его, используя цензурную лексику? За несколько дней Норман пришел к выводу, что никак. Грубый, бесцеремонный, гадкий, саркастичный, тупой. Он мог продолжать вечно. Джейден решительно не понимал, как этого человека допустили к работе в полиции. Блейк ненавидел людей и считал лучшим способом добиться справедливости физическое насилие. Они друг друга не то что недолюбливали, их отношения были пугающе близки к взаимной ненависти. А Кларисса была на вид слишком спокойна, уравновешенна, слишком непохожа на него. Он знал ее меньше пяти минут, но уже был уверен в своих суждениях. — Знаю, мой брат придурок, — она заметила его замешательство. Легкая усмешка тронула тонкие губы. — Но почему вы работаете с ним? — Потому что должен, — лучшего ответа он и не мог придумать. Да и Норман не соврал. Он действительно был должен. — И потому, что мне абсолютно наплевать, с кем работать, когда дело касается спасения человеческих жизней. Кларисса еще пару секунд слишком пристально вглядывалась в его лицо. Она нарушила молчание вопросом, который Норман точно не ожидал услышать. — Вы беспокоитесь за того пропавшего ребенка, да? — Да, — бросил он. В сердце словно бы вонзилась тонкая игла. И так было каждый раз, когда он вспоминал о всем ужасе, происходившим в городе. Она знала, она определенно знала, зачем он здесь. И все равно зачем-то завела этот разговор. «Зачем?» — единственный вопрос, приходивший на ум. — Что вы чувствуете? — слишком лично для пяти минут знакомства. Норман старался не смотреть Кларе в глаза. Эта дурацкая привычка людей — вечно ловить чужой взгляд. Он ненавидел это. По глазам всегда можно было легко догадаться о том, что человек испытывает. Это никогда не играло ему на руку. — Вас это не касается, — Джейден глянул в сторону, заметив, как несколько пар глаз периодически поглядывают на них. Пора было заканчивать этот цирк. — Вы могли бы оставить меня в покое? — Пожалуй, вы правы, — она в очередной раз улыбнулась. Легкое чувство недосказанности повисло в воздухе, собираясь между ними. Клара, пожалуй, была слишком любопытна. Такие люди обычно не сдаются после первой неудачи. — Всего хорошего, Норман. Увидимся. То, что она знала его имя, было даже менее шокирующим, чем то, что она сестра Блейка. Все это было слишком странно. Девушка, что задавала ему непонятные вопросы, была странной. Клара ему подмигнула совсем по-детски перед тем, как уйти. «Увидимся» То, что это произойдет, Норман, почему-то, знал точно. *** Это конец. Мир перед глазами то сжимался, то растекался в непонятную лужу из белого и серого цветов. Внутри что-то отчаянно разрывалось, а сердце билось с  нездоровой скоростью. Руки тряслись так сильно, что попытка вытереть обильно стекающий со лба пот была до ужаса опрометчивой. Больно. Чертовски больно во всех участках тела. Особенно в районе груди. И в голове. Было ощущение, словно ее сдавили с двух сторон чем-то тяжелым, а из носа текла густая и горячая кровь. Да, Норману действительно казалось, что это конец, потому что все эти отвратительные чувства смешивались в одну волну, накрывшую его в один момент с головой. Он уже не мог понять, от удара головой о раковину или от попытки избавиться от таблеток в своей жизни. Вместе со всей микстурой к горлу накатывала ещё и тошнота. — Вы… господи, вы в порядке? Чей-то негромкий голос и стук обуви по кафелю долетел до воспалённого сознания, и Норман запоздало понял, что перед ним стоял человек. Он видел лишь темно-серые пятна одежды, смутно напоминающие женскую фигуру. Голос показался отдаленно знакомым, а нос уловил слабый шлейф цветочных духов, что действовали на него удушающе. — Что с вами? Боже, я сейчас вызову скорую. — Девушка, судя по голосу, была растеряна. Или обеспокоена, Норман точно не смог разобрать. — Нет… — Собственный хриплый голос показался Норману чужим. Но он мог говорить, что уже было хорошо. — Что? Вы идиот, Норман. Видели бы вы себя в зеркало. — Девушка присела перед ним на корточки и, кажется, начала рыться в своей сумочке в поисках телефона. Мужчина попытался сосредоточиться и сфокусировать взгляд на ней. Жалкие попытки увенчались лишь болью в глазах, словно бы всего остального было не достаточно. Пряди густых каштановых волос прилипли ко лбу, с которого стекал мелкими каплями пот. Рубашка липла к телу, доставляя неприятное ощущение сырости. — Черт, где же он… Норман чувствовал, как медленно закрывались глаза, а голова становилась ещё тяжелее, как после долгой усталости. — Нет! Не смейте засыпать! — тёплые руки коснулись его лица и несильно похлопали по щекам, и это ощущение как-то остро врезалось в сознание, ударная по вискам и заставляя глаза чуть раскрыться. Девушка напротив смотрела прямо на него, все ещё держа руки на его лице, и Норман понял, почему узнал ее голос. Клара. Это точно была она. Образ перед ним то размывался, то снова становился четким, не давая полностью рассмотреть девушку. — Вы можете встать? — Встать? Он с трудом мог держать глаза открытыми. В горле было сухо, и дышать становилось все тяжелее. — Я, кажется, забыла телефон в офисе… Норман слабо чувствовал беспокойство, исходившее от девушки. — Таблетки… в ящике… — к горлу подступил кашель, выбивая оставшийся воздух из легких. — У вас в кабинете? — Да… — отвратительное ощущение крови во рту мешало говорить ещё больше. Через мгновение Клары здесь не было, и эти минуты превратились в самое долгое ожидание в его жизни. Время словно бы замедлилось. В раковине над головой размеренной капала вода, что было сродни пытке, а затылком чувствовалась холодная кафельная плитка. В голове было, как ни странно, пусто. Как будто все мысли, которые могли проноситься раньше в голове, исчезли. Чертовски хотелось спать, словно бы это принесло невероятное облегчение, а поглощающая темнота была спасительной. Звуки с каждой секундой становились все тише и тише, и на место приходил звенящий шум. Тело было и легким, и тяжелым одновременно. Руки перестали трястись и безвольно лежали на полу, ощущаясь так, будто они чужие. Норман чувствовал себя слабым и жалким, не способным даже на банальное движение рукой. Негромкий звук быстрых шагов, долетающий до него словно сквозь пелену, показался мужчине спасительным. Клара бежала. Бежала в пропахнувший хлоркой туалет, чтобы спасти его. В другой ситуации он бы точно об этом подумал, изучил ее и причины ее поступков, но сейчас, растекшись на холодном полу, Норман был уверен, что ему помогут. Что эта странная и непонятная девушка, которую он видел второй раз в жизни, ему поможет. И если бы не всепоглощающая и накатывающая тяжелой волной боль, он бы чувствовал это ещё сильнее. Глаза невольно закрылись, когда шаги стали раздаваться совсем рядом, а вместе с ним быстрое дыхание и снова этот отчего-то удушающий запах духов. — Все хорошо, — Клара вновь садится перед ним на колени, открывая банку с таблетками. Кто бы мог подумать, что его жизнь сузится до размеров этой маленькой белой коробочки за десять долларов. И девушки, которая высыпала себе руку целую горсть. Девушки, которая была почти незнакомкой. Почти. Это «почти» рисовалось ярким пятном между ними. После того разговора в кафетерии Норману слишком остро показалось, что она знает явно больше, чем говорит. Словно бы она видит его. Словно ее ничего не выражающие глаза в обрамлении накрашенных ресниц смотрят глубже, чем им позволено. И Норман не то, чтобы позволял, его просто не покидало это непонятное чувство уязвимости после того не сильно информативного диалога пару дней назад. Они были людьми, видевшими друг друга два раза в жизни и непонимающими один другого. Клара хотела непонятно чего, а Норман желал узнать, что, — Откройте рот. Он открывает рот, и горьковатый вкус таблеток кажется мужчине самым прекрасным из того, что он ощущал в последнее время. — Воды? Он кивает. Слабо, еле заметно, но Клара тут же достаёт бутылку, открывая крышку и поднося к его губам. Норман жадно делает несколько больших глотков, наконец утолив сводящую с ума жажду и чудовищную сухость в горле. Вкус крови на языке все ещё ощутим, и хочется сделать что угодно, чтобы от него избавиться. Скоро станет легче, он это точно знал. Клара вновь начинает копаться в сумке, и вскоре в руках у неё была пачка салфеток. — У вас кровь, Норман. — ее голос тихий, словно бы девушка не хочет издавать излишние громкие звуки. Словно бы знает, что он чувствует. Клара достаёт одну штуку, осторожно и очень мягко начиная вытирать кровь с его лица. Образ Клары перед ним стал чуть менее размытым, и Норман снова мог видеть сведенные к переносице брови, извечно прищуренные глаза и растрёпанные от бега русые волосы. Звуки теперь слышались значительно громче, а ощущение руки, державшей его за подбородок, выступало чуть ярче отходившей на второй план боли. Клара на пару секунд ловит взгляд его небесно-голубых глаз, и из-за такого близкого расстояния между ними Норман вновь натыкается на этот странный барьер во взгляде девушки. Ее взгляд не был пустым, он был закрытым. Она берет другую салфетку, вытирая его мокрый лоб и убирая волосы. Норман так и не понял, была это забота или вынужденная мера из-за внешних обстоятельств, но ему было… приятно? Хотя бы потому, что хоть кому-то не все равно. Вот, что делает с людьми одиночество. — Глупый вопрос, но вы в порядке? — спрашивает Клара, когда отстранятся. — Вы правы, чертовски глупый вопрос. — голос по прежнему был хриплым и тихим после долгой жажды. Рядом послышался звук льющейся в раковине воды. Клара невесело усмехнулась, кинув на него взгляд сверху вниз. Ощущение себя в своём теле вернулось, и Норман снова мог шевелить руками, что были ужасно бледными. Он попытался встать, схватившись рукой за раковину. Ноги не слушались и казались ватными. — Сидите, Норман. — обрывает его действия спокойный голос. Он бы хотел что-то сказать, да слов по какой-то причине не было. Норман хотел спросить, почему она помогает, почему все ещё здесь, или в конце концов, что она делает тут в столь поздний час. Но мужчине не хотелось нарушать эту странную, не понятно откуда взявшуюся идиллию. Он откинул голову назад, делая полный вдох, и понимая, что кое-что личное перестало быть личным. — Я бы задала вам кучу вопросов, — Клара опирается рукой на раковину. — завтра. Норман в какой-то степени благодарен. Хотя сейчас он все равно вряд ли бы сказал что-то стоящее. Поэтому он молчал, прикрыв глаза. Действительно, стало легче. Вода в раковине больше не текла, оставив за собой звенящую, но такую приятную после долгого гула в ушах тишину. Девушка какое-то время просто стояла, смотря в никуда, и думала о чём-то своём. Потом потрясла руками, смахивая с них воду, и села рядом, чуть касаясь плечом его. Клара так же откинула голову назад и сняла туфли на высоких каблуках, кинув их куда-то в сторону. — Спасибо. — тихо говорит Норман, опустив взгляд на согнутые колени. Он действительно был благодарен. Мужчина привык справляться сам и помощь чужого тебе человека — Клара, безусловно, таковой и была — казалась ему странной и даже нереальной. Норман скосил взгляд на ее профиль. Он даже не стал спрашивать. Почему рядом с ней все так странно? То, что происходило, казалось иррациональным. Думать обо всем не хотелось. Усталость свалилось тяжелым грузом на опустившиеся плечи. Норман отогнал навязчивое желание положить голову ей на плечо. — Вы теперь в прямом смысле обязаны мне жизнью. — уголок ее губ дернулся. Норман улыбнулся, впервые за долгое время искренне и не фальшиво. Голоса обоих эхом отдавались по белым кафельным стенам. Они разговаривали отчего-то шепотом, словно бы в здании ещё кто-то был. — Что вы хотите? — Выпейте со мной кофе. Норман, по правде, ожидал совсем не этого. Абсолютно не этого. «Увидимся» — словно дымкой пронеслась фраза Клары в голове. Вот и увиделись.