Тина

Может быть, сейчас 24, а может и 27. Календарь показывает 24, но я ему не шибко верю. А, впрочем, и не важно. Писать я перестал, потому что раньше это имело смысл - я активно наблюдал за своими метаморфозами как бы со стороны, глядя на написанное - а теперь же не то, чтобы хоть сколько-нибудь. Иногда посматриваю на прошлые записи и иронично посмеиваюсь над тем, каким эмоциональным я тогда был. Я сгорбился - значительно сгорбился: выпрямиться мне стоит больших усилий, обязательно сопровождается нестерпимой болью в спине вкупе с судорожным покалыванием всех позвонков и продерживаюсь я так не то, чтобы долго. Мама первое время старалась криками и всевозможными наказаниями заставить меня это исправлять, но, поняв, что бесполезно, отстала, и теперь лишь с отчаянием глядит на меня по утрам. Провожу я дни в основном за рутиной: где-то посуду помыть, где-то покрывало подправить, зубы почистить, нанести все нужные крема на лицо. Тоска уже давно переполнила и вылилась за край, так что я уже не веду ей подсчет. Ну, книги читаю, не столько от желания, сколько от необходимости занять себя чем-нибудь. За тем, что творится в голове я уже перестал следить: там либо полнейший хаос либо абсолютная пустота - и то, и то немного удовольствия доставляет. Одиноко? Одиноко. Ещё как. Нужно было возобновлять общение, настолько мне противное, по мелочам: о погоде, о новостях, об уроках или о девочках. Я только сейчас осознал, что это был единственный путь к продуктивному общению - через мелочи и житейские темы. Однако, уже поздно, и для следующего шанса мне придется ждать ещё два месяца. И даже так мне придется подстраиваться под того меня, кем я сейчас являюсь. Надо бы выйти на улицу, да я и сам пытался ведь - я лишь помню жгущий отвыкшие глаза свет и детскую площадку. Не помню, что так опротивело мне в тот момент и заставило вернуться назад: наверное, детский смех, забавы, резвый бег малышей. Ощущение жизни, общности. То, что я всегда так презирал, оказалось самым необходимым. Впрочем, это не конец. Я совершенно изменился, стал тем человеком, которые всегда вызывали только высокомерные насмешки и сердобольные взгляды, стал безэмоциональным горбуном, безразличным к человеческому счастью, но я не пропащий человек. Скоро девятый класс, и, возможно, я смогу с кем-нибудь подружиться и влиться в общество. Возможно. А до тех пор, придется ждать и ждать.