туже, у́же, глубже

Рассматривая сидящих напротив парней, Арсений развлекает себя не только тем, что разглядывает тела на любой вкус, мускулы, татуировки, щетину и выражения лиц; он еще и гадает — кто первым к нему подойдет, потому что типажи перед ним совершенно разные. Арсений заранее ознакомился с анкетами каждого, чтобы знать, как кого зовут, кто и что предпочитает, что умеет и что не любит, чтобы в процессе не тратить время на обсуждение кинков, а только наслаждаться и получать удовольствие. Парни тоже должны были заранее изучить его анкету, чтобы знать его стоп-лист и прочие штуки, которые они заполняют при регистрации; этим удобно именно это заведение — здесь ты не просто приходишь и трахаешься с рандомными людьми, каждый из которых будет дергать тебя на себя и стопорить процесс или биться за внимание. Здесь все четко, все точно, все партнеры подобраны идеально, так что ошибок и недовольств быть не может; каждого будет устраивать процесс и итог встречи, все останутся довольны и обязательно придут в «Бусинку» еще раз. Арсений вот приходит уже в третий, и если в первый раз он пришел сюда просто, чтобы попробовать римминг и множественные оргазмы, во второй раз пришел за сексом втроем, то в этот раз его тело, прошедшее немало интересного и вкусного, захотело больше и таки уломало его на настоящий гэнг-бэнг, чтобы со множеством партнеров и самыми разными кинками, которые только можно себе вообразить. Все-таки много рук — значит много возможностей, и Арсений собирается воспользоваться каждой из них. Чаще остальных на него смотрит Руслан — хмурый крупный мужчина, которого про себя Арсений запоминает благодаря большой голове; тяжелый взгляд осматривает Арсения пристально, внимательно и как-то по-собственнически, словно он уже заранее определил себя главным в этой истории и не собирается Арса никому уступать. Арсений думает, что с ним могут возникнуть сложности, но это только подогревает в нем интерес, потому что сложности Арсений любит. Кому будет интересно, когда слишком просто? Рыжий бородатый парень по имени Женя с какой-то неестественной и нехорошей улыбкой Арсению не очень нравится, но он надеется, что первое впечатление ошибочно и в сексе этот парень будет хорош, иначе придется потребовать часть денег назад за неудачный подбор партнера. У Тимура Арс подмечает небольшой рост, но в целом мужчина ему нравится, да и лицо его выглядит открытым и доброжелательным. Так и не скажешь, что на оргию пришел. Двое, сидящие в разных углах комнаты в первую очередь привлекают татуировками и совершенно противоположной внешностью: один мускулистый аполлон, которого зовут как-то слишком просто для такого лица — Сережей, а второй больше походит либо на рэпера, либо на того, кто отмотал несколько сроков — Арс помнит, что его зовут Эдуард, и думает, как лучше обращаться к нему в процессе, потому что в анкете парень этого не указал. Внимание самого же Арсения все чаще привлекает парень, которого зовут Антон и который на фоне всех этих взрослых огромных мужчин с бородами и татуировками выглядит совсем мальчишкой. На нем большая нежно-розовая толстовка и поле милых кудряшек на голове, в которые так и хочется запустить пальцы, оттянуть, погладить. Он зыркает на Арсения, но стоит им встретиться взглядами, сразу же отворачивается и выглядит по-детски смущенным, словно его застукали за подглядыванием родители. Арс умиляется с его эмоций и мимики и совершенно не понимает, как Антон вообще попал в эту компанию и на что он способен. Но ведь в тихом омуте. Может, он еще окажется самым непростым из этой компании.

***

Это не порно, а в первую очередь просто желание людей попробовать новое, поэтому после сигнала на Арсения никто не набрасывается и не начинает срывать с него одежду, которой, впрочем, на нем почти и нет. Лишь тонкий шелковый халатик выше колен, на пояске, который затянут не туго, так что в разрезе хорошо просматривается бледная грудь и игриво торчащий правый сосок; Арс оценивающе осматривает парней и останавливает взгляд на Антоне — тот секунду смотрит на него и уголок пухлых губ дергается в улыбке. Арсений уже уверен в том, с кого хочет начать, и только ждет возможности коснуться языком штанги в левой брови Антона, которая тянет его к себе как магнитом. Они начинают неторопливо, пока просто привыкая друг к другу; Арсения касаются сразу несколько пар рук, трогают, гладят, щупают, сжимают, каждый по-своему и так по-разному. Арс наклоняется назад, приваливаясь спиной к чьей-то широкой груди и, мельком глянув назад, видит позади себя смущенную улыбку Антона; тот пока никак его не касается, просто стоит, но Арс чувствует спиной его дыхание и тепло даже сквозь одежду, а потом и едва ощутимый поцелуй в затылок — слишком нежный и невинный для того, что сейчас начнется. Руслан тянет с Арсения халат, и тот свободно спадает с его плеч на пол, оставляя Арса совершенно открытым перед парнями; обнаженной теплой кожи тут же касаются широкие шершавые ладони, оглаживая и сминая кожу в районе бедер и талии; Арс чувствует, как кто-то «шагает» по нему пальцами, двигаясь от колена к тазовой косточке, а в правое плечо приходится колючий поцелуй. Ему даже не хочется что-то говорить, достаточно чувствовать на себе руки, много рук, каждая из которых трогает по-своему. Пока Руслан щупает его живот, особенно сильно надавливая внизу, из-за чего Арсений прикрывает глаза и тяжело дышит, сильнее приваливаясь к Антону, справа его касаются горячие и широкие ладони Сережи, а слева прохладные Эда, и Арсения ведет до дрожи во всем теле. Охнув от неожиданности, Арс опускает взгляд вниз, потому что Сережа встает перед ним на колени и обхватывает губами головку его полувставшего члена; Арсений приоткрывает рот в немом стоне, когда Сережа берет глубже, и закрывает глаза, чувствуя, как его продолжают повсюду трогать — грудь, плечи, лопатки, живот, спина. Все такое чувствительное, податливое, остро реагирует на каждое прикосновение, Арс чуть ли не скулит от восторга, потому что это так странно и одновременно охуенно — чувствовать на себе столько рук сразу. Между ягодиц скользят пальцы и Арсений невольно прогибается, хочет больше, хочет внутрь, но пока его только гладят даже не касаясь входа, мнут ягодицы и широко разводят в стороны, так, что тонкая кожа даже немного больно натягивается. Арс не видит, но почему-то уверен — сейчас сзади не Антон; руки сзади грубее, настойчивее и ощущаются по-другому, а еще Арсению кажется, что Антон бы себя так вести не стал. У Арсения пальцы на ногах поджимаются и ноги дрожат, потому что Сережа продолжает усердно сосать ему, гладя руками бедра, а сзади Женя, кажется, неожиданно касается влажным языком его раскрытого и заранее подготовленного входа. Арс издает первый несдержанный стон и вцепляется пальцами в макушку Сережи для опоры, хочет податься и вперед, и назад, но его крепко зажимают, фиксируют на одном месте властными руками и Арсений только стонет. Он видит, что Руслан, рассевшись в кресле напротив, неторопливо дрочит, глядя ему в глаза; они какое-то время выдерживают зрительный контакт, но потом Тимур дергает его к себе, впервые за прошедшее время целуя. Когда от языка в заднице и минета Арсений уже может только скулить и почти кончает, его неожиданно отпускают разом все, так что становится как-то холодно и неуютно. Арс жмурится до цветных пятен перед глазами и дрожит, сильно сводя колени, потому что оргазм был так близок, а теперь сходит на нет, вынуждая его трястись и поскуливать. Его гладят несколько рук наперебой и ведут к огромной кровати посреди комнаты; на этот раз парни меняются и Сережа с Женей от него отстают, вместо этого устраиваясь кто в креслах, кто на кровати, чтобы понаблюдать и подрочить, а Эд укладывает Арсения на кровать. Пока он неспешно выцеловывает грудь и живот Попова, Арс шире разводит ноги, надеясь, что с ним что-нибудь сделают, и в этот момент натыкается на Антона; тот стоит недалеко от кровати, смотрит потемневшим голодным взглядом, но не подходит и даже не дрочит. Зато его глаза смотрят так, что Арсения прошибает изнутри какой-то непривычной и очень горячей дрожью; внутренности сводит приятной судорогой и с губ против воли срывается тихий стон, который точно не связан с тем, что с ним делает Эд. Гипнотический взгляд зеленых глаз приковывает, и Арсений пальцем манит Антона к себе, потому что очень хочет его коснуться. Антон слушается и в два шага оказывается возле кровати, вставая у головы Арсения так, что теперь Арс видит его перевернуто. Эд медленно вводит в Арсения сразу два пальца, выбивая из него сдавленный стон, пока сам Арс не может оторвать взгляд от глаз над собой, которые смотрят так, словно поощряют его за что-то, говорят, что он молодец и все делает правильно. Арсений открывает рот в немом стоне и двигает бедрами навстречу пальцам, замечая, как дергается антоновский кадык, а взгляд всего на секунду мечется вниз, но потом снова возвращается к глазам. Антон словно молча его поддерживает, и в момент, когда на задницу начинает литься огромное количество прохладной смазки, Арсений начинает догадываться, почему Антон это делает и почему так смотрит. Арсения переворачивают на живот и, дернув за бедра, рывком ставят в коленно-локтевую, и, видимо, поэтому Антон решает присесть на кровать; он до сих пор целиком одет, Арс улыбается, рассмотрев Fuck you на его штанах и очень хочет эти штаны с него снять, чтобы увидеть, потрогать и сделать все, что Антон от него потребует. В конце концов он тут именно за этим. Смазка бежит по бедрам, от яиц к члену и капает с него на простынь, хлюпает между его ягодиц и внутри, когда Эд вводит в него уже три пальца, проворачивая их внутри и чуть разводя в стороны. Арсений закрывает глаза и тихо стонет, подмахивая бедрами, слышит звуки чьей-то дрочки рядом, а кто-то отвешивает звонкий шлепок по его ягодице. Арс охает от неожиданности, переступает руками, чувствуя, как кожу начинает легонько жечь, и тихо просит еще. «Еще» не заставляет себя ждать, и следующий удар приходится уже на другую половинку, становясь резче и тверже — так, что Арс со стоном прогибается в пояснице. Ему хорошо до радуги перед глазами и космоса в голове, который вспыхивает новыми красками от новых ощущений, от власти, которую он чувствует от своих любовников, и собственной покорности и податливости. Строгий начальник большой компании в обычной жизни, а в душе Арсений кайфует, когда им командуют, приказывают и берут на себя весь контроль над ним — иногда даже не только в плане секса. Ему нравится дарить людям удовольствие, нравится позволять им наслаждаться его телом, нравится то, какими взглядами на него смотрят и как его едва ли не боготворят и хвалят, называя хорошим мальчиком, когда он принимает в себя большой член. Глянув себе через плечо, Арс видит, что шлепают его в четыре руки — Руслан и Женя; они же то и дело оттягивают в стороны его ягодицы, раскрывая, чтобы Эду было удобней проталкивать в него четыре пальца и постепенно добавлять пятый. Фистинг Арс не пробовал, но всегда очень хотел, поэтому указал его в анкете с небольшой надеждой на то, что кто-нибудь да захочет, и надо же, такой и правда находится. Арс замирает и напрягается всем телом, хотя ему стоило бы наоборот расслабиться, потому что Эд складывает пальцы лодочкой и медленно погружает в него всю кисть под неприлично громкие хлюпы смазки. — Ну, кис, расслабься, — хрипит Эд, медленно проворачивая в нем ладонь. Арс длинно мычит и сжимает пальцами простынь, еле удерживая самого себя на вытянутых руках; ощущения от распирающей задницу руки просто крышесносные, до шума в голове и поджимающихся пальцев на ногах. Арсений почти не дышит, прикусывает нижнюю губу, чтобы сдержать стон, но все равно почти кричит, когда Эд начинает сгибать пальцы, образуя кулак и еще сильнее растягивая его. — Хорошо, кис? — с трудом удается понять, что говорит Эд; Арс даже не думает отвечать, он даже вопроса не понимает, не может думать о смысле слов, когда задницу распирает так сильно и так круто, что даже дыхание встает комом поперек горла. Во всей этой какофонии диких новых ощущений Арсений вдруг чувствует совсем аккуратное и легкое касание на своей щеке и тут же открывает глаза; Антон улыбается ему, мягко гладит большим пальцем щеку и нежно чешет за ухом, а когда на новом движении кулака в своей заднице Арсений стонет и его руки подгибаются, Антон ловит его, придерживая за плечи, и садится ближе, позволяя Арсению уткнуться лицом ему в ноги. — Тих, тих, тих, мой хороший, — шепчет Антон, гладя его по голове; мягко зарывается пальцами в волосы, массирует кожу и совсем легонько тянет за пряди, что вкупе с движениями кулака и тихими похвалами Антона, выбивает из Арсения слезы и скулящие стоны. Он даже не может и не хочет пытаться следить за тем, кто и где его касается, потому что сознание разбивается на тысячи осколков, каждый из которых словно чувствует все по-своему. — Думаешь, он сможет принять два? — спрашивает кто-то, Женя, кажется. Арс слышит их голоса, как сквозь воду, но все равно различает значения и вскидывается, упираясь ладошкой в бедро Антона. — Н-нет, два не надо, — задыхаясь, просит Арс, потому что перспектива оказаться на двух кулаках пугает, к такому он и его задница пока не готовы. — Пожалуйста… — Пацаны, не надо, — слышится спокойный голос Антона, который успокаивающе гладит его по плечу, а потом вдруг коротко целует в нос. В самый кнопочный кончик, так невинно и по-детски, что Арсений даже замирает в ступоре и смотрит на него. Но сосредоточиться на добрых глазах не получается, Эд начинает двигать рукой резче, резко вынимает и снова загоняет кисть обратно, и так несколько раз, заставляя Арсения выть не своим голосом. Он не может видеть, но парни залипают, глядя, как пульсирует его раскрытый вход и как от него к руке Эда тянутся густые нити белесой смазки, падают на простынь, стекают по бедрам и яйцам, делая его мокрым и блестящим. Эд свободной рукой давит Арсению на поясницу, вынуждая прогнуться, Тимур обхватывает пальцами его член и начинает неторопливо дрочить, а Антон, в руках которого Арс так и лежит, по-прежнему касается его слишком бережно и ласково, шепча при этом какие-то нежности. Чувствуя поглаживания по взмокшей спине и плечам и слушая тихий голос Антона, который говорит, какой он молодец, какой он красивый и блестящий, какой охуенный и невероятный, Арс крупно вздрагивает всем телом, вцепляясь в руку Антона, и сводит бедра. Оргазм накатывает горячими оглушающими волнами, Арсений тонко скулит, зажимая руку Тимура бедрами и кисть Эда внутри себя, и толчками кончает. Парни наперебой что-то говорят ему и смеются, помогают улечься и лезут целовать; Арс чувствует, как чужая щетина царапает чувствительную кожу бедер и ягодиц, как чьи-то губы касаются спины и шеи. Чья-то сильная рука дергает его вверх и Арс видит перед собой Руслана, который тянет его к своему члену. Арсений с готовностью открывает рот и обхватывает губами крупную темную головку; приходится снова встать на четвереньки, хотя все еще хочется полежать. Тело после оргазма ватное и тяжелое, но за прошлые разы посещения «Бусинки» Арс немного научился продолжать даже в таком состоянии. Руслан достаточно грубо толкается в его рот, жестко сжимает отросшую челку в кулаке и сам двигает бедрами, так что Арсений просто послушно держит рот открытым, слушая низкие стоны и собственное хриплое дыхание. — Антох, ты че сидишь? — хрипло спрашивает Руслан; Арсений слушает их вполуха, продолжая усердно водить языком и губами по члену, думая, что круто бы было, если бы Руслан его трахнул, потому что его член достаточно крупный и толстый. — Я не тороплюсь, — так же хрипло отвечает Антон. Арс по-прежнему упирается в его бедро, поэтому не глядя ведет ладонью выше, пока пальцы не натыкаются на очевидно выпирающий бугор в штанах; Арс сжимает пальцы и Антон тяжело охает, тычется лицом ему в плечо и прижимается к нему губами. Женя подлезает под Арсения, оглаживает его бедра, расставляет ноги пошире и давит на ягодицы, заставляя опуститься; Арс мычит сквозь член во рту, когда его усаживают себе на лицо и сразу же ныряют языком в растраханный открытый вход. Приходится отодвинуться и глубоко вдохнуть, потому что от ощущений распирает и дышать становится нечем; Арс одной рукой продолжает мять член Антона сквозь ткань штанов, а второй мокро дрочить Руслану. Тот смотрит на него с вожделением и оглаживает большим пальцем губы, давит подушечкой на нижнюю, заставляя открыть рот, и сразу глубоко скользит пальцем внутрь, жмет на корень языка так, что Арс давится и едва сдерживает рвотный рефлекс. — Умница, детка. Открой ротик шире, — Руслан сильнее давит на язык и Арсений закашливается громче, булькает, но рот открывает и Руслан сразу же толкается в него уже членом. — Какой у тебя охуенный рот, малыш. Такой горячий и жадный до членов, а какие звуки из него выходят. Арс мычит — от слов, от члена во рту и языка в заднице, от поглаживаний Антона, чей стояк Арсений продолжает держать в руке, чувствуя его жар даже через одежду. — Как думаешь, сможешь принять в рот два члена сразу, детка? Сможешь? — спрашивает Руслан. Рядом с ним встает Тимур, и Арсению не нужно ничего объяснять: он со чпоком выпускает один член и сразу берет в рот второй; по подбородку и шее рекой текут слюни, громко хлюпают на каждом толчке, и Арсений балдеет от этого звука, от трахающего его языка, от ощущения горячего члена в своей руке, который все твердеет и которого так хочется коснуться. Тимур почти не толкается сам, позволяя Арсению работать в своем темпе, а Руслан трахает сам, грубо держит за волосы на макушке и часто двигает бедрами, членом взбивая слюну у Арсения во рту до состояния пены. Кожу ягодиц саднит от бороды Жени, особенно, когда тот ведет по расцарапанным участкам языком или прикусывает, выбивая из Арсения громкие стоны и хрипы. Он чувствует, что его собственный член снова привстает, и надеется только, что никто пока не будет его трогать, потому что после оргазма прошло еще не так много времени и он до сих пор очень чувствительный. Но в какой-то момент Арс так увлекается двумя членами перед своим лицом, обхаживая то один, то второй, что пропускает момент, когда кто-то его члена все-таки касается. Замычав с полным ртом, Арсений с влажным чпоком выпускает член Тимура изо рта и тонко стонет, пытаясь отпихнуть руку Сережи, который перехватывает его поперек живота и принимается ему надрачивать. Арс ерзает и пытается уйти от болезненных прикосновений, бьется в крепких руках и скулит, чувствуя, как все тело прошивает судорогой; его крупно трясет, но через несколько мучительно долгих секунд боль уступает место какому-то новому ощущению и Арсений стонет — высоко, сладко, срывая голос и снова кончая, выгибаясь и подставляя лицо, на которое брызгает теплая сперма. — Какой ты молодец, Арсюш, — тихо-тихо шепчет Антон ему на ухо; он бережно прижимает Арсения к себе и, кажется, целует в висок. — Умница мой, ты так красиво стонешь. Арс надрывно дышит, все еще мелко дрожа всем телом, слушает убаюкивающий голос Антона и чувствует его пальцы на своем лице, которые аккуратными касаниями стирают капли спермы с его щек. Арсений не может не думать, что Антон единственный зовет его по имени, касается бережно и до сих пор ничего больше не делает. Сидит себе в одежде, трогает совершенно невинно и больше поддерживает и хвалит, пока другие трахают. Странное чувство. Потому что Арсению становится интересно. А еще очень-очень тепло. От Антона исходит столько видимой и невидимой поддержки, что даже не верится, что до этого они нигде не встречались и не были знакомы. Арсений думает, что им бы встретиться где-то в парке или кафе, разговориться, улыбаться и понять, что хочешь продолжить общение; номерами обменяться, на свидание сходить, держаться за ручки и неловко смотреть. Им бы вот так, а не здесь, в этом храме разврата, где нет места каким-то настоящим чувствам, где есть возможность просто знатно потрахаться. Антон чмокает его в щеку, ровно между родинок, образующих на его коже идеальную мишень; Арс не открывает глаз, потому что ему нравится чувствовать и не знать, куда придется следующее прикосновение. Парни решают немного передохнуть и Арсения никто пока не трогает, поэтому он укладывается головой Антону на колени, чувствует, как чужие пальцы тут же вплетаются в его влажные волосы, и улыбается. — Устал? Арсений все-таки открывает глаза, смотрит на нависшего над ним Антона, почему-то сразу выхватывая взглядом родинку на самом кончике ровного носа; гладкие щеки, пухлые розовые губы и добрый, какой-то щенячий взгляд — Антон весь такой плюшевый и большой, как игрушечный мишка. Хороший. — Устал, конечно, — Антон сам отвечает на свой же вопрос и гладит Арсения по макушке. Арс не перестает удивляться его детской тактильности и открытости. Кажется, что таких людей в их время уже почти не осталось, но Арсу везет наткнуться именно на такого, так что впервые за последние несколько лет проскакивает желание попробовать узнать о человеке больше и, возможно, не только ограничиться сексом.

***

Арсений плавно опускается на спину и, согнув ноги в коленях, разводит их в стороны; скользит ладонями на внутреннюю сторону бедер, неспешно гладит и щипает, привлекая внимание, улыбается и медленно ведет языком по губам. С последнего захода он уже успел немного отдохнуть, поэтому сейчас уже снова готов к труду и обороне, а заигрывать и просить одними глазами, чтобы тебя трахнули, Арсений любит больше всего. Пройдясь пальцами от бедра к члену, Арс коротко ведет кулаком по стволу, почти не сжимая пальцы, бегло трогает яйца и спускается к раскрытому входу, оглаживая припухшие края. На него направлены сразу несколько пар глаз и Арсений успевает пофлиртовать с каждым, к каждому находя свой подход. Он продолжает неспешно себя трогать, свободной рукой оглаживает ключицы и шею, и с тихим выдохом вводит в себя два пальца, легко скользя ими внутри по смазке и сперме Сережи. Взгляды парней прикованы к разным участкам его тела, но только Антон смотрит прямо в глаза, и когда Арсений встречается с ним взглядами и медленно облизывает губы, зрачки Антона увеличиваются как у кота — того и гляди, набросится. Он единственный до сих пор Арсения не трахал; избавившись от одежды, Антон всегда сидит рядом, разговаривает с Арсением, любит его словами и лишь иногда касается, но совсем невинно. Пока Женя трахает Арсения в коленно-локтевой, Антон сидит на краю кровати, неспешно дрочит и удерживает с Арсом зрительный контакт все время; они кончают почти одновременно, неотрывно глядя друг на друга, и оргазм получается таким мощным, что Арсений приходит в себя еще минут тридцать. Сейчас же Арс хочет привлечь к себе именно Антона; он хочет почувствовать на себе его руки и не только на плечах или спине; хочет поцеловать его пухлые губы, ощутить язык во рту, прижаться к широкой груди и обхватить пальцами его горячий большой член. Антон совсем не похож ни на кого из присутствующих; он хоть и огромный, но худощавый, его кожа чистая, без татуировок, а уши большие и с остренькими кончиками. У него мелкие зубки и большие ладони, которые так приятно и нежно касаются, потому что кожа на них совсем не грубая. Арсений хочет Антона. Но первым добраться до Арсения успевает Руслан. Он вообще лезет к нему больше других; всегда грубо дергает на себя, грубо насаживает на член и грубо трахает в рот, держа за волосы или вжимая лицом в подушку. Арс к такому привыкший, большая часть его сексуального опыта состоит именно из такого и, возможно, поэтому ему так необычны действия Антона. Руслан берет его под коленями и рывком дергает на себя; закидывает одну ногу Арсения себе на плечо, рукой направляет член в растянутый вход и резко входит. Арс со стоном выгибается ему навстречу, хватается за плечо Руслана, чувствуя, как в шею колюче тычутся губы, а зубы прикусывают нежную кожу. Не размениваясь на нежности, Руслан начинает быстро двигаться, вбиваясь в Арсения под его громкие лающие стоны и скрип кровати; временами он замедляется, давая передышку обоим, но снова наращивает темп так неожиданно и резко, что Арсений каждый раз вскрикивает и царапает короткими ногтями чужую спину. — Ты такой горячий и такой… просторный, малыш, — выстанывает ему в шею Руслан. — В тебя запросто поместится кто-то еще. Хочешь второй член в свою задницу? Арсений не отвечает, потому что от размашистых толчков у него закатываются глаза, он только стонет и вскрикивает, когда по правой ягодице приходится смачный шлепок. — Блять, как же ты стонешь! — Только от одних твоих стонов можно кончить. — Ты охуенный, детка. Арс улыбается и стонет нарочито громко, потому что ему нравится то, что говорят парни, нравится, как они наслаждаются им и его телом, как восхищенно смотрят и восхитительно трахают. Каждый делает это по-своему и от каждого ощущения совершенно разные и неповторимые; Арсений задыхается, захлебывается стонами и воздухом, шарит руками по спине Руслана, не зная, за что зацепиться, жмурится до радуги перед глазами и снова кончает без рук, плотно сжимаясь вокруг крупного члена. Руслан рычит ему в шею и какое-то время продолжает толкаться, дотрахивая его уже даже после того, как кончает сам; член скользит по сперме и выскальзывает, но Руслан снова запихивает его внутрь и толкается, как будто не хочет, чтобы это прекращалось. — Какой же ты охуенный. — Я знаю, — сбивчиво шепчет Арсений; ловит взгляд Руслана, улыбается, увидев его ухмылку, и коротко сжимается на его члене. Да, Арс прекрасно знает и понимает, что он охуенный. Этого у него не отнять. Он уверен в том, что может заполучить себе в постель любого, кого только захочет, сможет уломать даже натурала, потому что перед ним не устоит никто. Ему достаточно незначительных действий или слов, чтобы любовники толпами падали к его ногам, и в этом его охуенность и сила. Он может доминировать, но ему нравится отдавать и приносить удовольствие, и именно поэтому он здесь.

***

Сведенные за спиной руки ломит. Эд держит его крепко, и Арсений невольно думает, что его внешняя болезненная худоба очень обманчива. Он крепко сжимает обе руки Арсения одной своей, а свободной давит ему на затылок, задавая свой темп и насаживая на член Жени. Рядом дрочит Руслан, а сидящий сбоку Сережа гладит его между ягодиц, иногда скользя пальцами внутрь, где все такое чувствительное и нежное, что Арсений каждый раз скулит и хнычет с полным ртом, стараясь держать его как можно шире, чтобы не давиться на резких толчках. В уголках глаз скапливаются слезы, нос закладывает, дышать временами становится нечем, потому что Эд насаживает его до упора и держит, не позволяя отодвинуться, делая это лишь тогда, когда ему самому захочется. И когда Арс наконец вздыхает, то понимает, что это одно из самых охуенных ощущений в его жизни, поэтому с готовностью открывает рот снова, когда на затылке чувствуется давление. Когда Женя кончает, забрызгав спермой лицо Арсения, парни быстро меняют положение. Арс не успевает за ними, но ему и не нужно; парни сами ставят его, как им удобно и угодно — на этот раз Арсения кладут спиной поверх лежащего на полу Руслана. Тот сразу обхватывает грубыми пальцами арсеньевский член и принимается грубо дрочить, пока Тимур медленно входит, крепко впиваясь пальцами в бедра. Арсений запрокидывает голову Руслану на плечо и стонет; упирается ногами в пол для опоры, двигает бедрами навстречу, хрипит, когда Руслан пальцами свободной руки сжимает его горло. У Арсения ни одной связной мысли в голове, только — хорошо, хорошо, хорошо, хорошо, прокручиваемое миллионы раз, пока Руслан не отпускает его и тогда Арс глубоко с хрипом вдыхает, чувствуя, как от этого вдоха в голове словно взрывается бомба. — Еще, пожалуйста, — просит умоляюще и тут же получает; рука возвращается на место, пальцы сдавливают крепко и держат, пока у Арсения не начинают закатываться глаза, пока язык по-собачьи не вываливается. Парни стонут в унисон, громко, до шума в ушах; их голоса смешиваются в один общий, потому что все они говорят и стонут об одном — Арс охуенный. Арсений кончает, выгибая спину и дрожа всем телом, задушенно мыча в ладонь Руслана.

***

— Боже, да, да!.. Да! Быстрей, пожалуйста, быстрей… Пальцы на мгновение выходят из задницы, скользят по шву, давят на промежность и трогают яйца, а затем снова оказываются внутри, начиная остервенело двигаться, пока Арсений лежит, уткнувшись лицом в бедро Жени и тонко стонет на одной ноте. Оргазм скручивает внутренности и болезненно пульсирует внизу живота, но каждый раз, стоит Арсению почувствовать, что он вот-вот кончит, пальцы прекращают двигаться и выходят из него, а член пережимают у основания. Арс готов кричать и материться от такой несправедливости, но может только бессвязно что-то говорить и скулить. — Хочешь кончить, принцесса? — насмешливо интересуется Женя. Он оглаживает и мнет красные от ударов ягодицы Арсения, щиплет их и вылизывает саднящую кожу так, что слюна густыми крупными каплями стекает к яйцам и члену. — Д-да-а-а, — хрипло выстанывает Арсений. Он уже несколько раз был так близок, что уже голова кружится от этих болезненных, но таких крутых перепадов. — Прогнись в спине, детка, — судя по тону голоса, с улыбкой говорит Сережа; он давит Арсу на поясницу и тот послушно прогибается, чувствуя, как ко входу приставляют головку, которая проталкивается внутрь вместе с пальцами Жени. — Расслабься, — советует Сережа, когда Арсений невольно чуть сжимается на пальцах и члене, которые медленно входят в него все глубже. В голове стоит такой пьянящий дурман, что соображать получается плохо, но Арс правда старается вникать в сказанное и делать то, что ему говорят. — Прогнись сильнее. Женя пальцами сильнее растягивает его вход в стороны, так, что Сережа входит в него без особых усилий; к тому же, в Арсении все еще много смазки и спермы, поэтому он весь мокрый, скользкий и очень грязный, но ему так нравится это ощущение, что когда Сережа со стоном снова спускает внутрь него, Арс не кончает сам, но стонет тоже. — Только посмотрите, сколько в нем спермы, — раскрывая его, смеется Женя. Вход пульсирует и не закрывается, Арс шумно сглатывает и рвано дышит, чувствуя, как в него снова скользят пальцы, хлюпая спермой внутри, гладят опухшие края входа, надавливают, массируют, касаются так много, что временами становится даже больно. Арсений чувствует себя оголенным проводом, до боли чувствительным и напряженным, остро реагирующим даже на самые простые прикосновения. Измученный множественными оргазмами член неприятно ноет, даже когда его никто не трогает, колени и локти стерты, горло першит от стонов и минета, а задница ощущается одной большой эрогенной зоной. И даже мысли нет прекратить это, потому что лучше Арсений еще никогда себя не чувствовал. Он уже даже успел изучить пристрастия каждого своего партнера, все их слабости и фетиши. Руслан, к примеру, любит грубо и обязательно в коленно-локтевой; Тимуру нужно видеть его лицо и кончать обязательно на живот; Жене нравится трахать пальцами и любоваться на разработанный вход; Эду брать сзади, пока кто-то еще будет трахать Арсения в рот; Сережа больше любит наблюдать со стороны и дрочить, а вот Антон… Подумав об Антоне, Арсений привстает на вытянутых руках и неуклюже сползает с Жени на кровать; ищет Антона глазами и даже улыбается, когда они встречаются взглядами — Антон сидит на стуле, держа член в кулаке и, глядя Арсению прямо в глаза, туго ведет по стволу кулаком. — Иди сюда, — хрипло просит Арсений. Лицо Антона почему-то удивленно вытягивается, брови смешно ползут вверх к пушистой челке, ему только и не хватает, что показать на себя пальцем, как бы молча спрашивая «я?». Но просьбу он выполняет и, встав со стула, подходит к кровати, останавливаясь возле лица стоящего на четвереньках Арсения. Рост Антона и высота кровати совпадают идеально, чтобы напротив лица Арсения был крупный антоновский член; на головке блестит капля смазки и Арс тянется, чтобы слизать ее, но больше для того, чтобы впервые коснуться Антона «так», чтобы услышать его тяжелый вздох и, зыркнув вверх, увидеть, как он прикрывает глаза. С особым удовольствием и усердием, Арсений обхватывает головку губами и удовлетворенно мычит, скользя кончиком языка по уретре; Антон низко стонет и аккуратно опускает ладонь на темную арсеньевскую макушку, вплетает пальцы в мокрые волосы и массирует голову, гладя, как кота — слишком бережно и заботливо. Арсений и мурчит от удовольствия, медленно вбирая член глубже в рот и пуская по нему вибрацию, от которой Антон стонет уже громче и этот звук отдается приятной дрожью внизу живота, заставляя еще мягкий член Арсения заинтересованно привстать. Антон не направляет его и не давит, не дергает за волосы, как Руслан, а просто мягко гладит и от этого у Арсения на глаза наворачиваются слезы; они крупными каплями стекают из уголков глаз по щекам, но Антон, видимо, решает, что это из-за того, что он слишком глубоко, поэтому он торопливо отодвигается и смотрит обеспокоенно. — Арсюш, все хорошо? Я не слишком… — Н-нет, нет, — быстро отвечает Арсений, через силу улыбаясь. Антон все еще смотрит с беспокойством, но старается улыбнуться в ответ и, присев, стирает слезы с арсеньевских щек, чмокает сначала в лоб, а потом в губы. Он отодвигается, но Арсений внезапно хватает его за щеку, снова тянет к себе и как-то слишком нетерпеливо впечатывается в его губы своими, целует напористо, давит языком на губы, размыкая их и ведет кончиком по мелким зубам. У них по подбородкам текут слюни, влажно чвакают, когда они отодвигаются друг от друга и тонкими ниточками растягиваются между их ртами. Арсений тяжело дышит и облизывает губы; сердце колотится так бешено, как будто он не просто целовался, а пробежал марафон сразу после марафона секса. Руслан просит его шире расставить ноги и прогнуться, так лучше видно, как из его задницы вытекает сперма, крупными каплями сбегая по бедрам; Арсений выполняет то, о чем его просят, и хочет, чтобы Антон тоже мог это видеть. Ведет задницей из стороны в сторону, слыша, как парни тяжело дышат и дрочат, что-то говорят, но Арсений уже не вслушивается. Он снова насаживается на член Антона и берет его на всю длину, утыкаясь кончиком носа в пах; волоски немного щекочут ноздри и Арс жмурится, глубоко дышит носом, стараясь как можно дольше удержать член внутри, дать Антону почувствовать, как глубоко он может брать. — Арс, Арс, хватит, — со стоном выдыхает Антон, мягко отодвигая его от себя; член выходит с мокрым хлюпом и мажет Арсению по щеке, оставляя влажный след. — Погоди, — шепчет Антон. Арс вопросительно смотрит на него, чуть склонив голову к плечу, и облизывает губы. Антон зеркалит его жест. — Погоди. Можно… — Антон мнется, словно не знает, как сформулироваться и напоминает Арсению ученика, который не выучил урок. — Можно я… войду в тебя? Он не делает этого сам, хотя давно мог бы, почти не трогает его и просит разрешения, чтобы трахнуть. У Арсения в голове это не укладывается, а в груди теплеет от того, какой Антон и как он к нему относится. Слишком хороший и светлый для этого мира. — Нужно, Антон, — говорит Арсений и глаза напротив загораются таким блеском, что невозможно не засмотреться. А еще это внезапно подстегивает Арсения пооткровенничать. — Я очень хочу почувствовать, как ты войдешь в меня. Как твой красивый, — он коротко чмокает член Антона в головку, — большой, — широко лижет по всей длине, — горячий, — дует на член, замечая, как Антон вздрагивает и громко вдыхает, — идеальный член растянет меня еще сильней. Пожалуйста, Антон. Арс ждет, что у Антона сорвет последние тормоза и тот на него накинется, скрутит, прижмет к кровати и оттрахает, как следует, но ничего такого не происходит. Антон вздыхает как-то странно, улыбается и почему-то садится рядом с ним на кровать, а потом укладывается на спину. — Иди сюда, мой хороший, — похлопав себя по бедрам, говорит Антон. Арс улыбается и охотно пересаживается на его бедра, собираясь сразу насадиться и начать двигаться, но Антон мягко тянет его за руку на себя, укладывая себе на грудь, и целует, прижимая к себе за затылок. Арс довольно мычит в антоновские губы, укладывает ладони на широкие плечи и оглаживает их; целует влажно и медленно, вдумчиво, коротко двигая бедрами и притираясь к животу Антона вставшим членом. Тело под ним горячее и худощавое, но с мягким животом и дорожкой волос, ведущей к паху. Арсений перемещает ладошку выше, кладет ее на гладкую антоновскую щеку, чуть сжимает и гладит большим пальцем, растекаясь по Антону плавленым сырком. Антон шарит руками по его спине, обводит подушечками пальцев ямочки на пояснице, обхватывает большими ладонями ягодицы и как-то нетерпеливо пару раз толкается, выбивая из Арсения довольный стон. — Красивый мой, нежный, — отодвинувшись, шепчет Антон так, как будто не хочет, чтобы их кто-нибудь слышал. — Блестящий, маленький цветочек. У Арсения сердце не то что ебоньк делает, оно взрывается, распространяя по телу обжигающую волну жара и удовольствия, щемящей нежности и счастья, которые снова проступают блестящими каплями в глазах. — Такой чувствительный и трогательный, — Антон чмокает его в щеку, нос, подбородок, лижет линию челюсти и скользит членом между влажных ягодиц. — Войди, — шепчет Арсений, жмурясь, когда Антон целует его прямо в глаза, сцеловывая слезы. — Войди, пожалуйста, Антон… Я больше не могу. Не могу терпеть. — Сейчас, Арсюш, сейчас. Опустив одну руку вниз, Антон направляет свой член ко входу, давит на него головкой, и тот легко поддается, сразу впускает внутрь; Антон стонет, закрывая глаза, а Арс тихо скулит ему в шею, самостоятельно опускаясь ниже, насаживаясь глубже, и закатывая глаза от удовольствия. — Ох, боже… Судя по звукам, остальные дрочат, глядя на них, и Арсения от этого дико прет; он специально сильнее прогибается, ведет бедрами, сжимается и, заведя руки назад, раздвигает собственные ягодицы в стороны, чтобы было отлично видно, как член Антона входит в него. — А-а-арс, — низко стонет Антон, крепко вцепляясь в его бедра пальцами; Арс скулит и стонет, сжимаясь на его члене, беспорядочно целует в шею и ухо, двигается плавно и неспешно, дразнит, хотя и сам уже не может терпеть. Антон, видимо, тоже устает, потому что сам начинает подкидывать бедра и каждый раз так охуенно бьет по разбухшей простате, что Арсений кричит и захлебывается. — Какой ты невероятный, Арс, Господи. Мне так хорошо с тобой сейчас, ты бы знал. — Антон как будто не отдает себе отчета в том, что говорит; он просто говорит то, что у него в голове, что сидит на языке и срывается с него прежде, чем он успевает подумать. Арс же вообще не может ничего говорить, особенно, когда его руки неожиданно отпихивают в сторону и пристраиваются сзади. — Ну-ка, Тох, погоди-ка, — басит Руслан; он добавляет к уже находящемуся внутри Арсения члену сразу три пальца, тянет сначала вверх, потом пару раз двигает вперед-назад, слушая тихие поскуливания Арса, и удовлетворенно улыбается. Арс всеми силами старается расслабиться, чтобы головка, приставленная к анусу, вошла легче, но все равно дергается и рвано стонет. — Тише, тише, Арсюш, потерпи чуть-чуть, — Антон осыпает его лицо нежными и успокаивающими поцелуями, гладит по спине и плечам, помогая расслабиться, и, на удивление, у него это получается. — Сейчас будет хорошо, ты умница, цветочек. Арс даже пропускает момент, когда Руслан оказывается в нем полностью; тот не двигается сначала, давая привыкнуть им всем, пальцами раздвигает ягодицы Арсения в стороны, а кто-то льет на вход смазку, очень много, она затекает внутрь и стекает по спине, хлюпает, когда Руслан коротко толкается. — Блять, — давясь воздухом, стонет Арс, когда оба парня начинают одновременно двигаться. Несмотря на то, что такое в жизни Арсения уже было, сейчас он словно испытывает все в первый раз; его максимально наполняют, растягивают до предела, и не дают вдохнуть от напряжения. Подняв голову, Арсений смотрит на Антона и, видя его улыбчивое и полное удовольствия лицо, размыкает губы в немом стоне; почему-то ему спокойней от присутствия Антона, как-то тепло и уютно. Тот постоянно целует его и трогает, мягко щипает за бока и смотрит так, что внутри все скукоживается. Арс протестующе мычит, когда его тянут вверх, отодвигая от Антона, и тычутся членом в губы; кажется, что сейчас он просто не в состоянии сосать, потому что от каждого шевеления внутри двух членов, оргазм подкатывает все быстрей, скручивает внутренности и выплескивается жаром на щеках и плечах. Эд толкается членом ему за щеку и сжимает в кулаке волосы, начиная ритмично толкаться; Арс мычит и булькает, скулит совершенно по-собачьи, потому что мысль, что в нем сейчас три члена, просто взрывает мозг. Антон гладит ладонями его грудь и цепляет ногтями соски, пуская по телу новые и еще более приятные разряды удовольствия, Руслан кусает загривок и иногда шлепает его по бедрам и ягодицам — у Арсения сознание разлетается на части от всех этих ощущений, которых просто не сосчитать. — Тим, иди сюда. Парни замирают, так что у Арсения появляется возможность вдохнуть; задница пульсирует, горит, жжется, Арс того и гляди шлепнется в обморок. Он даже перестает сосать и просто держит рот открытым, позволяя Эду в него толкаться до рвотного рефлекса и слез из глаз. Осознав, зачем Руслан позвал Тимура, Арсений длинно мычит, потому что чувствует — в него входит третий член. Он проникает пока только головкой, но уже от этого сердце замирает вместе с дыханием, так что приходится выплюнуть член Эда, чтобы не задохнуться. — Твою мать, блять… С губ Арсения срываются уже не стоны, а вой; он вцепляется в Антона, держится за него, как за спасательный круг и срывается на вскрик, когда член Тимура все-таки оказывается в нем. Сказать, что это ощущается, как пиздец, значит не сказать ничего. Кажется, что его сейчас просто разорвет, что его порвут, потому что даже после растяжки тремя членам в нем тесно и они почти не могут двигаться. Парни толкаются по очереди, тяжело и хрипло дыша, пока Арсений, охуевая от происходящего, кончает так бурно, что у него темнеет в глазах, а от собственных криков в ушах звенит. Он плашмя падает на грудь Антона, чувствуя, как кто-то выходит из него и додрачивает ему на бедра, пока другие два продолжают двигаться. Следующим кончает Антон, с рыком изливаясь внутрь, а парой минут позже к нему присоединяется и Тимур, который так же спускает глубоко внутрь Арсения, по инерции еще пару раз двинув бедрами. — Сожмись, — коротко приказывает Руслан, но Арс делает это и так в попытках удержать в себе то количество спермы, которое в нем оказалось. — Охуеть. Просто охуеть. Руслан толкается пальцами в зажатый вход, Арс слышит, как сперма громко хлюпает внутри и все-таки вытекает из него с неприличным смущающим звуком, но он уже не пытается держать ее в себе, потому что мышцы огнем жжет от напряжения. Антон целует его в макушку и совершенно не возражает тому, что Арсений придавливает его к кровати и не собирается вставать. Гладит по спине, трется носом о висок и все целует-целует-целует, обнимая своими длинными руками так, как будто хочет спрятать ото всех, от всего мира. — Арс, все хорошо? — спрашивает, пытаясь заглянуть в лицо. — Ты хорошо себя чувствуешь? Арсюш, — Антон пальцами приподнимает лицо Арсения, чтобы посмотреть в глаза, но увидев, как Арс улыбается, растягивает губы в котячьей довольной лыбе и коротко смеется. — Я же за тебя беспокоюсь. Арсу неожиданно неловко говорить с ним о таких вещах при всех. Да, трахаться при всех было нормально, а вот сейчас стало неловко до смущенного румянца на щеках. И хотя ему жутко хочется расспросить Антона о многом, и вообще, как следует с ним поговорить, потому что за проведенное время вместе он успевает к парню прикипеть, Арс все-таки решает отложить этот разговор на более благоприятное время. Если вообще когда-нибудь решится еще раз с Антоном связаться.

***

В душе Арсений проводит не один час, и не только потому, что долго и кропотливо вымывает из задницы сперму; еще больше он думает, тупо стоя под прохладными струями воды и привалившись спиной к стеклянной дверце душевой кабины. Думает и с каждой новой мыслью загоняется все сильней. Антон ему очень понравился. Не может не понравиться человек, который в таком сложном и неоднозначном процессе, как гэнг-бэнг, ведет себя настолько нежно и бережно, всегда интересуется состоянием и желаниями, спрашивает перед тем, как что-то сделать, и смотрит так, что сердце сначала замирает, а потом делает мощный кульбит. Арсений не понимает, почему Антон такой. Ему казалось, что в «Бусинке» может оказаться только кто-то вроде него самого и остальных парней, с которыми он сегодня трахался — извращенные, помешанные на сексе, желающие сделать и не задумываться, потому что, собственно, они тут именно ради этого. Но Антон, кажется, пришел с какой-то другой, своей целью. Арсений в сотый раз прокручивает в голове каждое его касание, каждый взгляд и каждое слово; Антон обходился с ним бережно и заботливо, одергивал парней, если те были слишком грубыми, а сам был нежным и понимающим, самым лучшим партнером, который у Арсения когда-либо был. Казалось бы, здесь это невозможно, но Антон не трахал его, а именно любил, даже несмотря на тот факт, что помимо него самого, в Арсении было еще два человека. Антон много хвалил его и любил одними глазами, как будто для них это нормально, как будто они знакомы всю жизнь, давно встречаются и сейчас просто захотели немного разнообразить свою половую жизнь. Не привыкший доверять людям, Арсений в упор не понимает своих реакций на Антона, но при этом они все ему нравятся, потому что непривычно и по-новому будоражат, потому что пробуждает внутри что-то интересное и приятное, теплое и мягкое, обволакивающее своим теплом и дарящее чувство защищенности. С Антоном Арсений чувствовал себя в безопасности. Из душа Арсений выползает разваренный и разбитый невеселыми мыслями. Не торопясь одевается, натягивает фиолетовые носки с пандами, обвязывает шнурки кед вокруг щиколоток, долго ерошит влажную челку, пытаясь как-то ее уложить, и трогает губы прозрачным вишневым блеском. Небо розовеет и смотрится очень красиво, но у Арсения даже нет настроения его сфотографировать. Он уныло плетется от здания «Бусинки» к стоянке, чтобы через нее пройти к остановке, когда неожиданно слышит свист. Удивленно оборачивается на звук и к своему огромному удивлению видит стоящего у капота Тахо Антона, который курит, эстетично выдыхая сизый дым в розовое небо. — Я тебя заждался, цветочек, — мягко улыбается Антон, выкидывая окурок в лужу; он манит Арсения пальцем, как совсем недавно тот манил его самого, и Арс слушается, на дрожащих ногах направляясь к Антону. — Что ты здесь делаешь? — нервно сминая лямку рюкзака, почему-то шепотом спрашивает Арс. — Тебя ждал, — отвечает Антон таким тоном, будто это что-то очевидное. — Зачем? — голос противно дрожит и звенит, выдавая подступающие слезы, которые в присутствии Антона больше не хотят оставаться внутри. Арсений поверить не может, что тот остался, потому что хочет с ним поговорить или что-то еще, такого просто не может быть. — Арс, — Антон только начинает, но его голос звучит так твердо и уверенно, что у Арсения даже внутри все сжимается. Он смотрит на Антона снизу вверх, что для него удивительно, это непривычно и заставляет Арсения чувствовать себя маленьким, но это чувство и ощущение своей маленькости ему неожиданно нравится. — Ты мне понравился сразу. Очень. Я не хочу тебя отпускать. Если бы не дождался сейчас, то потерял бы навсегда. А я хочу рядом быть. И не в качестве ебыря-любовника, а тем, кто будет тебя на руках носить и цветы дарить, хвалить и любить таким, какой ты есть. Вот. Арсений хотел бы сказать, что это все пыльца, но нет, глаза слезятся, а внутри расползается такая нежность, что хоть вой, потому что никто и никогда не говорил ему такого. — Ты это… серьезно? — неверяще спрашивает Арс. — Ну конечно. Арс, ты чего? — голос Антона мягчеет и сквозит волнением и жалостью; он шагает к Арсению и порывисто его обнимает, загребая в теплый кокон своих больших рук. Арсений доверительно тычется носом в его толстовку, как котенок трется о нее и закрывает глаза, чувствуя уже привычную безопасность. — Ничего, — шепчет, будто боится спугнуть — и момент, и Антона. — Ничего. Я тоже не хочу тебя отпускать.