Зачем я это делаю?

Сон был не очень. Лысеющий маньяк пытался проткнуть меня вилкой, а я отбивался разделочной доской. Потом бросил в него эту доску и выбежал в подъезд, из подъезда на улицу. Маньяк бежал следом, и в приступе паники я кинулся к группе людей, которые похоже справляли свадьбу прямо посреди двора. Я закричал «На помощь!» и проснулся. Часы размеренно тикали и бескомпромиссно показывали, что до сигнала будильника осталось около пяти минут. Боже – приятно познакомиться снова – кто вообще придумывает эти сны? Не может быть, чтобы мой собственный мозг так надо мной издевался… Я потянулся, чуть-чуть не рассчитал, и судорога пронзила ногу. На нецензурный обиженный вскрик прибежал кот и попытался утешить меня утренним массажем. Вытянул когтями очередную нитку из многострадальной махровой простыни. В который раз… Скоро от нее вообще уже ничего не останется кроме вытянутых ниток. В ожидании пока нога перестанет ныть, я всерьез задумался о том, может ли от махровой простыни остаться только куча ниток и можно ли будет этим укрываться? Сколько времени понадобится коту или даже целой кошачьей династии, чтобы уничтожить одеяло? Возможно это одеяло переживет меня… Что-то тихонько усмехнулось внутри. И то был не добрый смешок. «Нет, зайка. Это одеяло ТОЧНО переживет тебя». Когда в голову приходят такие гадские мысли нужно срочно высвобождаться из теплого мягкого плена. Иначе можно остаться в постели навсегда или по крайней мере надолго. А это уже попахивает депрессией. У меня ведь нет депрессии? В квартире адский холод. Ступни замерзают мгновенно. Наверно, умываться горячей водой не самая лучшая идея, но я выкручиваю кран на красный. Сюрприз. Похоже сегодня утром не будет никакой горячей воды. Но я еще не готов в это поверить. Иначе станет совсем грустно. Умываюсь в холодной. Пальцы леденеют, по шее стекают неприятные холодные капли. Это бодрит. Мне совсем не хочется быть бодрым, но разве водопроводу есть какое-то дело до моих предпочтений в семь утра? Вытираю лицо полотенцем. Пора бы его уже постирать. Выхожу из ванной и спотыкаюсь о кота. Мы оба с одинаковой обидой и осуждением во взгляде смотрим друг на друга пару секунд. И идем на кухню. В чайнике нет воды. Когда живешь один, осуждать и ненавидеть за такую подставу некого. Кроме себя. И поэтому я ненавижу себя. Хорошо хоть в фильтре вода есть. И на том спасибо, вчерашний я. Кормлю кота. Наливаю себе чаю. Заглядываю в холодильник, оцениваю взглядом варианты: ветчина, сыр, остатки гречки, размазанные по стенкам кастрюли, половина огурца. Всего как-то по чуть-чуть и от одного взгляда на это становится тошно. Осматриваю полки в поисках шоколада. Нахожу две плитки исключительно дорогого вида. Я не могу их есть, такие можно только подарить кому-нибудь важному. Тому, кто намного важнее меня. Тому, кто достоин этих дорогих импортных шоколадок. «Есть ли в моей жизни кто-то настолько важный?» «Конечно» «Кто же?» «Да все. Все, кроме тебя самого». Значит гречка. Разогреваю себе завтрак. Включаю YouTube. И смотрю пока ем. Не важно что. Лишь бы поменьше задумываться о своей жизни. Я бы вообще предпочел держать приличную дистанцию между своим внутренним миром и фокусом внимания. Их взаимодействие не приводит ни к чему хорошему. Все помешались на осознанности. Мне больше по душе была бы жизнь под анестезией, разорвавшей связь между повседневным мною и… Мною вообще. Увы, это невозможно. Нет-нет да вспомнишь, кто ты есть. Это ужасно мешает жить счастливо. *** А потом кот перевернул лоток и все, что должно было находиться внутри оказалось на полу. Я уже опаздываю на работу, но приходится прямо в куртке и кроссовках бегать по квартире и убирать. Даже не накричал на кота. Еще утро, а я уже безмерно устал. Я прожил всего четверть века, а сил едва хватает, чтобы вставать по утрам. У меня есть оправдание. Есть причины чувствовать себя разбитым. Есть за что себя пожалеть. Но проблема в том, что мне от этого ни капли не лучше. Ни психотерапия, ни ингибиторы обратного захвата серотонина, ничто не изменит прошлое. А изменить свое отношение к прошлому… «Удачи, дружок, она тебе понадобится». «Нет, я точно не из тех, кто побеждает. Даже в схватках с самим собой. Особенно в них». Надеваю свои большие наушники. Включаю. Музыка – это сладкая инъекция морфия, которая помогает справляться с миром, слишком шумным, слишком навязчивым. Кто-то ведь писал эти песни. Как я пишу свои. Только вот моих песен почти никто не знает. Это значит, что мне нечего сказать. Те, кому есть что сказать, обязательно будут услышаны. Выхожу в подъезд. На лестничную клетку. И тут чувствую это. Снова. Словно мое тело вдруг стало в миллиард раз тяжелее. Мне никогда не оторваться от земли. Я даже шаг сделать не могу. Легкие не расширяются, когда я пытаюсь вздохнуть. Сердце не бьется. Я уже мертв. Мертв и невероятно тяжел. Я не человек. Я огромная каменная глыба в бескрайних просторах космоса. Я даже не знаю, что такое человек. Не знаю, что где-то вообще существуют люди. Мне ужасно одиноко. Это хрупкое и мягкое, то что я едва ощущаю, это не я. Оно дышит тяжело и дрожит. В глазах становится туманно, потом резкость возвращается, а по щеке пробегает щекотная теплая капля. Дыши медленнее. Дыши. Просто дыши. Это ты. Ты не огромный камень в космосе. Ты – это тело. Мне удается прогнать ощущение, прежде чем я выхожу на улицу. Нужно двигаться шаг за шагом. Шаг за шагом. Сквозь этот день. Ты справишься. «Давай не пойдем сегодня пешком. Не могу идти». Хорошо, мы поедем. На автобусе. Я подхожу к дороге. И неожиданно для себя обнаруживаю, что для того, чтобы уехать нужно перейти дорогу. Я так отвык ездить, что почти забыл. «Господи… Я не дойду до остановки. Мне нужно чудо». Когда я успел так устать?.. И тут я слышу тихий-тихий треск. Никто больше его не услышит. Даже самая чувствительная техника не уловила бы его. Даже самый внимательный звукорежиссер. Но я-то знаю этот треск. Я слышал его миллионы миллионов раз. Именно с таким звуком что-то ломается в людях. Так они принимают решение. И тут я узнаю, что с меня довольно. С кого из нас довольно? «Конечно с тебя. Но ты – это и есть я. Поэтому сегодня довольно и с меня». Вот так все и начинается. Для курильщиков – с первой затяжки. Для коллекционеров – с первого экземпляра. Для запойных читателей – с первой страницы. Для Бога – с первого чуда. Сколько не убеждай себя в том, что в любой момент сможешь остановиться – ты теряешь власть, как только твоя слабость находит тебя. Нет, я не щелкаю пальцем. Не делаю странных жестов руками. Не произношу заклинаний. Это непрофессионально. Мне достаточно просто подумать. Люди такие невнимательные… Они не заметят даже если огромный метеорит сотрет всю планету с лица галактики. Что уж говорить о дорожном движении в городе. Кому какая разница правостороннее или левостороннее? А мне есть разница, ведь пройти этим утром лишнюю сотню метров – вот что такое настоящий ад. Вот так во всем мире этим утром резко поменялось направление движения. Проблема левой и правой стороны, оказывается вообще не проблема. Особенно если ты Бог.